В предыдущей серии: Как следует из ранее приведенных прижизненных показаний Кустера Георгия Эммануиловича 05 декабря 1839-го года рождения (ум. 25.06.1876), место рождения: пос. Новые Ляды Лядского городского округа Гаррисонского района Огайской авт. области, ИНН, СНИЛС - не указаны, Горы Вичита прекрасны и сами по себе, и особенно в качестве смены зрелища после плоскостного однообразия Равнин, Куперу стоило развернуть там один из сюжетов своих романов, и вообще, если бы описанный Купером характер индейца существовал в действительности, то был бы прекрасным дополнением к горам Вичита и все такое...
(Прим. перев.: если что - там где поржал: Ляд - старое русское слово, означающее участок, расчищенный от леса под поле, Рамли - этимологически происходит от аналогичного староанглийского словосочетания со смыслом "расчищенное от леса поле" (где ляд=leigh). Кастер родился в поселении New Rumley (Нью Ра́млей) муниципального округа Rumley, шт. Огайо)...
Короче, продолжаем:
Можно только пожалеть о том, что характера Индейца, таким как он описан у Купера - не существует в действительности. Но точно так же, как, развиваясь от детства к более зрелым годам, мы часто вынуждены отбросить многие из наших предшествующих иллюзий и заменить их менее привлекательными но более реалистичными представлениями, так и нас, как народ, с нашими выросшими возможностями и средствами расширить наши познания, множество причин вынуждает тщательно изучать и стремиться постичь характер красного человека.
Он настолько тесно стал ассоциироваться с Правительством в качестве подопечного нации, настолько заметное место среди проблем нашей политики занимает этот, так усиленно обсуждаемый, "индейский вопрос", что дальше нам следует не изучать связанные с ним проблемы по художественным произведениям, а решать их в соответствии с их реальным состоянием.
Очищенный от прекрасной обёртки романтизма, в которую мы так долго его по собственной воле заворачивали, перенесенный с заманчивых страниц романа в места, где нам приходится с ним встречаться, - в его индейском селении, на тропе войны, в рейдах на наши пограничные поселения и пути сообщения, Индеец вынуждает нас отказать ему в претензии на звание "благородного красного человека". Мы видим его таким, каков он есть и каким он, насколько это известно, был всегда, - дикарь во всех смыслах этого слова; хотя, наверное ничем не худший, чем был бы его белый брат, рожденный и выросший в аналогичных условиях, и, тем не менее, - тот, кто в жестокости и свирепости своей натуры далеко опережает любых диких зверей пустынь. И то, что это так и есть, не станет отрицать никто из тех, кому доводилось близко познакомиться с дикими племенами. Разве что найдутся некоторые, кто, возможно, в качестве членов комиссий по переговорам о мире, или разъездных агентов каких-нибудь благотворительных организаций, посещал эти племена или заседал с ними на советах по какому-либо заведомо мирному вопросу, и, проезжая через селения индейцев в мирное время, воображает, что для того, чтобы судить об индейской натуре, у него есть все необходимое. Индеец, однако, хотя обычно не может похвастаться большим разнообразием собственного гардероба, зато натурой обладает способной гибко подстроиться под любые обстоятельства. Один из его характеров, возможно наиболее практичный, - это тот, который он тщательно бережет и пускает в ход только тогда, когда обращается к Правительству или агентам последнего за оружием, боеприпасами и правом их использовать. Эта личина неизменно выставляется напоказ, часто с большой пользой, когда у него мирные намерения. Выдающиеся вожди, приглашенные посетить Вашингтон, обязательно носят именно эту личину, и в своих "разговорах" с "Великим Отцом" и другими, менее высокопоставленными фигурами, успешно показывают себя только в этом ракурсе. Неудивительно что многие, видя Индейца только при таких и им подобных обстоятельствах, на него и смотрят как на простодушного "сына природы", которому ничего не требуется, кроме привилегии бродить и охотиться по обширной неосвоенной глуши Запада, наследуя или приобретая для себя лишь несколько естественных прав, и не нарушая права чужие. Взгляд этот не менее ошибочен, чем тот, который рассматривает Индейца как существо, обладающее человеческой формой, но лишенное при этом всех остальных аттрибутов человечности, и чьи черты характера, привычки, образы жизни, склад ума и дикарские обычаи не позволяют ему претендовать на полный объем прав и привилегий, даже тех, которые сводятся к праву на само его существование.
Воспринимая его таким, каков он есть, в мире и войне, в своем доме или за его пределами, отбрасывая все предрассудки и откладывая в сторону любую пристрастность, мы обнаружим в индейце предмет достойный тщательного изучения и исследования, мы так же найдем представителя расы, происхождение которой окутано тайной и, вероятно, таковым и останется, расы, неприспособленной к тому, чтобы ее судили по правилам и законам, применимым к любой другой известной человеческой расе; расы, у которой с цивилизацией, кажется, с незапамятных времен идет непрерывная, упорная взаимная война; враждебность врожденная и настолько глубоко засевшая в индейском характере, что когда, в исключительных случаях, индейцам приходится неохотно заимствовать образ жизни и привычки у цивилизации, это дается им лишь ценой потери силы и влиятельности племени в целом, и еще более серьезных потерь в здоровье, силе и храбрости на уровне индивидуумов.
[Глава] II
Итак, характер Индейца окутан тайной, но в еще большей степени это касается его происхождения. С ранних времен истории и до наших дней ученые люди пытаются раскрыть эту тайну и проследить генеалогию красного человека до ее первоисточника. Но несмотря на все труды и глубочайшие исследования, которые только можно было произвести на этот счет, она и по сей день окружена тьмой почти настолько же плотной и непроницаемой, как и та, что окутывала её века назад. Ряд талантливых авторов пытались доказать, что Индейцы пришли из Азии, другие считали, что они из Африки, третьи - что из Финикии, в то время как ряд стоящих особняком считают их автохтонами.
В пользу каждого из этих убеждений можно произвести увесистые косвенные доказательства. При тщательном изучении обычаев, костюма, верований и религиозных преданий различных племен, в них обнаруживается поразительная однородность. В то же самое время, те же самые источники позволяют нам разглядеть удовлетворительно-достаточное сходство между некоторыми предрассудками и религиозными обрядами, практикуемыми среди индейских племен, и теми, которые в свое время были распространены у древних персов, евреев и халдеев. Те, кто придерживается веры в разность происхождения, могут с готовностью привести аргументы в опровержение оппонирующей теории. Явное сходство, обнаруживаемое в обычаях, одежде и религиозных обрядах разных племен, может быть частично объяснено их длительным взаимодействием в сходных обстоятельствах, в результате чего неизбежно должны, в большей или меньшей степени, происходить взаимовлияния в представлениях и практиках. И соотношение фактов сильно склоняет в пользу той теории, которая не приписывает индейцам единства происхождения. Вниз по Миссиссипи и до Мексики, и из Мексики до Перу когда-то существовала непрерывная цепь племен, которые, либо мирным либо военным путем, поддерживали взаимосвязь и регулярные контакты друг с другом. Разными путями доказывается, что в какой-то момент времени даже самые северные племена имели какие-то контакты с цивилизованными нациями Перу и Мексики. Некоторые знатоки ухватились за эти аргументы для обоснования теории, согласно которой индейские племена Северной Америки являются потомками Ацтеков и других родственных им народов юга, выводя это заключение из факта наличия явного сходства в истории, психологии, преданиях и обычаях.
Однако, изучая миграции и склонности древних народов, и учитывая возможные изменения, которые влияние климата, межплеменных браков, контактов с цивилизацией и изменений в образе жизни, обязательно производят с любой ветвью рода человеческого, - а также помня о том, что в подавляющем большинстве случаев, относящихся к нашему предмету, мы вынуждены руководствоваться преданиями а не историей, - не сложно установить заметное и типичное сходство между племенами Американских Индейцев и некоторыми народами античной древности. Когда или как именно они впервые попали на этот континент, это вопрос, на который ответить сложно. Эта теория обязательно предполагает предположение о переселениях на этот континент, имевших место за века до плавания Колумба. На этот счет можно много чего предполагать, в любом случае испытывая нехватку серьезных доказательств. Когда цивилизация впервые проложила себе пути внутрь этого континента, она нашла его заселенным множеством сильных числом племен. Каждое племя имело свои особенные обычаи касательно войны ли, охоты либо религии. Они демонстрировали как близкое сходство, так и полное различие в чертах характера. И то, что они произошли скорей от разных народов, чем от одного, кажется очень вероятным. Говорят, что когда Испанцы завоевали Юкатан, ряд образованных индейцев заявляли, что из преданий своих предков они знали, что их страна была заселена народами, пришедшими с востока, которых Бог спас от их врагов открыв им дорогу через море...
Продолжение следует... и вроде как интересно читается... если что, не забываем, что во всем, где он касается специфически научных и умозрительных тем, - он звучит в высшей степени сомнительно, это устаревшие информация и ракурс... но при этом звучит неглупо для своего времени, надо признать...;
как всегда - буду благодарен за указание на косяки текста до того, как сам их увижу и исправлю)