Мир Дмитрия был выстроен по принципу безопасного плавания. Глубина по пояс, тёплая вода, никаких течений и внезапных воронок. Его отношения с женщинами напоминали аккуратные заплывы у берега: поболтал, повсплескался, вышел на сушу без риска захлебнуться. Он боялся глубины. Боялся отдаться течению. Его сердце было в спасательном жилете.
Катя была океаном. Бурным, непредсказуемым, затягивающим. Она смеялась так громко, что оборачивались официанты, говорила прямо то, что думала, и её глаза блестели азартом человека, который готов нырнуть в водоворот с головой, не спрашивая, что на дне.
Они встретились случайно. Дмитрий был очарован и… испуган. Его инстинкт самосохранения кричал: «Опасность! Глубина! Вернись к берегу!» Но её манила эта глубина. Он пытался заманить её на своё мелководье — в рестораны с предсказуемой кухней, в кино на романтические комедии, в разговоры о погоде.
Она смотрела на него с удивлением и лёгкой насмешкой.
— Ты что, всю жизнь в ластах и маске плаваешь? — спросила она как-то раз, когда он в сотый раз отказался прокатиться на её старой моторной лодке по ночному заливу.
— Это опасно, — ответил он. — Может шторм начаться, мотор заглохнуть…
— Ага, — усмехнулась она. — А ещё русалка может утащить. Живешь — и всё время ждешь, когда же тебя утащат. А может, просто поплыть?
Он вёл себя как образцовый пловец на мелководье. Заходил в воду по колено, брызгался, но как только чувствовал, что вода подбирается к сердцу, отступал на берег. Он боялся её страсти, её внезапной грусти, её требований чего-то большего, чем лёгкий флирт.
Однажды они поехали на дикое озеро. Вода была ледяной, даже у берега.
— Ныряем! — скомандовала Катя, стягивая с себя футболку.
— Ты с ума сошла? Здесь же холодно! — воскликнул Дмитрий.
— Поэтому и ныряем! Ощущения — огонь!
Она разбежалась и прыгнула с небольшого обрыва с громким, ликующим криком. Вынырнула, отфыркиваясь, с лицом, сияющим от восторга.
— Дмитрий! Давай же! Не стой там как столб!
Он стоял на берегу. Солнце грело его спину, песок был тёплым и безопасным. А там, в воде, была ледяная бездна, мурашки, шок и крик Кати. Его разрывало надвое. Страх замерзнуть, захлебнуться, потерять контроль — и дикое, необъяснимое желание прыгнуть туда, к ней, испытать этот шок, этот восторг.
— Любовь — это не бассейн с подогревом! — крикнула она, брызгая в его сторону водой. — Либо ныряешь с головой, либо вообще не лезь в воду! Третьего не дано!
В этот момент он всё понял. Он понял, что стоит на пороге. Можно отступить назад, к своему тёплому песку, к своему безопасному, предсказуемому существованию. И потерять её навсегда. Или… сделать шаг вперёд. В неизвестность. В ледяной ужас и в ледяной восторг.
Он сделал шаг. Потом ещё один. Вода дошла до колен, до пояса. Её холод обжигал кожу. Он услышал свой собственный учащённый heartbeat. Катя смотрела на него, затаив дыхание, без насмешки, с надеждой.
Он глубоко вдохнул, зажмурился и нырнул.
Ледяная пелена сомкнулась над его головой. На секунду мир пропал. Не было ни страха, ни мыслей, ни прошлого, ни будущего. Был только всепоглощающий, шокирующий холод и тишина. А потом он вынырнул. Воздух ударил в лёгкие, он закричал — не от холода, а от невероятного, дикого чувства свободы. Он был жив. Ощущал каждую клетку своего тела. Катя смеялась и плакала одновременно, обнимая его мокрыми, холодными руками.
Они не замёрзли. Они грелись друг о друге, завёрнутые в одно большое полотенце, и пили чай из термоса. Дмитрий молчал. Он понимал, что только что совершил главное путешествие в своей жизни. Путешествие длиной в два метра от берега.
Он не стал отчаянным смельчаком. Но он перестал бояться глубины. Он понял простую истину: нельзя попробовать океан, замочив лишь ноги. Любовь — это купание. Либо ты остаешься на берегу в безопасности и в одиночестве. Либо ты ныряешь с головой, принимая и ледяной шок, и щемящий восторг, и риск утонуть. Третьего не дано.
И он выбрал глубину.
«Лайк — это круто, но подписка — это надолго!»
и еще
«Сколько я еще буду делать это — неизвестно. Успей подписаться, пока канал набирает обороты!»