Иногда достаточно одной фразы, чтобы стать культурным кодом. У Полли Холлидей это была короткая, искристая «Kiss my grits!» — и вся Америка улыбалась, даже если по телевизору шёл не самый добрый день. Во вторник, 9 сентября, актриса ушла из жизни у себя дома в Нью-Йорке. Ей было 88. О смерти сообщило Associated Press со ссылкой на её театрального агента Денниса Аспленда. Мы потеряли не просто «ту самую Фло» из «Элис», а артистку, которая умела держать ноту человечности даже в самых громких жанрах.
Она пришла к славе не юной. Родилась в Джаспере, Алабама, училась, пела в церковном хоре, а затем перебралась в Нью-Йорк и попала на сцену — сначала через театральные работы (в том числе под руководством Дастина Хоффмана), потом в кино: маленькая роль в «Вся президентская рать» стала ступенькой к большой телезвёздности. Но именно «Элис» (CBS, 1976–1985) подарила ей роль жизни — официантку Фло, которая «отвечает» вместо целой эпохи. За этот образ Полли получила два «Золотых глобуса» и четыре номинации на «Эмми» — редкий случай, когда ситкомная роль оказывается больше шуток. Позже был и спин-офф «Flo». И да, её фирменное «Kiss my grits!» вышло далеко за рамки ситкома.
Голос, который «кусался», чтобы защищать
В кино Холлидей была тем «перцем», которого режиссёры добавляют в рецепт, чтобы история не развалилась на сахар: мерзкая миссис Дигл в «Гремлинах», строгая соседка в «Миссис Даутфайр», железная начальница лагеря в «Ловушке для родителей». Её появление — и сцена сразу приобретала ритм. Эта «характерность» спасала даже эпизоды: фигура в дверях, взгляд из-под очков, пауза — и зал уже смеётся или злится как надо. На телевидении её любили не только за «Элис»: были «Золотые девочки», «Шоу Розанны», «Шоу 70-х», «Home Improvement». На сцене — бродвейская «Кошка на раскалённой крыше» (1990) и номинация на «Тони» за роль Большой Мамы — признание, что драматургию она чувствовала не хуже комедии.
В некрологах о ней часто пишут «последняя из основного состава “Элис”» — и это тоже важный штрих: эпоха закрылась. После ухода Линды Лавин в прошлом году Полли оставалась последним живым «столбом» той вселенной. И всё же говорить о ней только как о «Фло» — несправедливо. Её диапазон был гораздо шире — от скептической иронии до тёплого участия. Не случайно она десятилетиями держалась на перекрёстке театра, телевидения и кино — это удаётся немногим.
Что именно мы потеряли — и чему можно поучиться
Иногда кажется, что актёр — это про «какой размах». Полли напоминала: актёр — это про «какую точность». Она не кричала, она «выставляла прицел». Всегда по делу. И оттого запоминалась.
Три роли, с которых стоит начать пересмотр
- Фло в «Элис» — школа тайминга и эмпатии под маской дерзости; бонус — увидеть, как ситком проживает 9 сезонов не по инерции, а за счёт точных героев.
- Миссис Дигл в «Гремлинах» — карикатурное зло, сыгранное без фальши; тот самый случай, когда «страшно смешно».
- Марва Кулп-старшая в «Ловушке для родителей» — комическая строгость, которая в финале оборачивается человечностью.
Почему у неё учатся молодые актёры
- Работа с паузой. Холлидей понимала, что смешит не реплика, а воздух до и после.
- Умение «держать отрицательного» так, чтобы публика не ненавидела, а понимала, зачем он в истории.
- Дисциплина ремесла. От бродвейской драматургии до ситкомов — один и тот же стандарт подготовленности.
Личная география: от Джаспера до Бродвея — и обратно в память
Простая математика карьеры Холлидей — хороший урок тем, кто боится поздних стартов. Она начала на телевидении уже взрослой, и именно зрелость стала её преимуществом: она знала, как звучит фраза, когда в ней нет фальши. В 1980-е и 1990-е её приглашали в сильные фильмы — «Вся президентская рать», «Миссис Даутфайр», «Ловушка для родителей» — не ради «имени», а ради гарантированного качества эпизода. На Бродвее она сыграла Большую Маму так, что получила «Тони»-номинацию рядом с Кэтлин Тёрнер — это высшая лига, в которую не заносят случайных людей. И да, она была двукратной обладательницей «Золотого глобуса» — за ту самую Фло.
Ритуальные услуги в Москве и Московской области