Так называется одна из статей Википедии.
И я намерен в данном коротком исследовании разобрать там раздел "Воспоминания очевидцев", а также, на основе разбора, коснуться ряда важных вопросов.
Что мы видим в этом разделе?
В этом разделе приведены два рода свидетельств: с одной стороны, свидетельства о том, что насилие было широко распространено, и оно было проблемой, и, с другой стороны, свидетельства в стиле: ничего не видел, ничего не слышал, не было широко распространено, проблемой не было.
И тех, и других свидетельств по пять.
Между ними есть бросающиеся в глаза отличия.
Все свидетельства в пользу того, что насилие было широко распространено исходят от известных людей, имеющих страницу в Википедии и давших свои показания на страницах книг.
Вопрос книга-статья не праздный. В книгах обычно информация более серьезная, и по книгам можно получить представление о человеке и его правдивости, что труднее сделать на основании интервью и часто невозможно, если приводятся лишь короткие свидетельства людей, о которых мы ничего, кроме информации из этих свидетельств не знаем.
И мы видим, что ни одно свидетельство из категории "ничего не слышал" не исходит со страниц написаннвых самими свидетелями книг. Все эти свидетельства исходят из интервью, блога и отчета политрука (с чужих слов).
С другой стороны, если человек известен, то он может врать, но он не склонен врать в степени, в какой врет неизвестный свидетель, поскольку первому требуется сохранять лицо.
Мы видим, что категория "ничего не слышал" представлена только двумя известными людьми (из пяти).
Из представленных книг (категория "широко распространено") читал только одну: "Воспоминания о войне" Н.Никулина. Воспомнинания Никулина откровенно тенденциозны, и на них опираться нельзя. Но они ставят проблему. И возможно интересны некоторыми деталями. Остальных книг не читал, поэтому не могу дать оценки.
А вот короткие выдержки (категория "ничего не слышал") просты в ознакомлении, и я возьмусь их разобрать.
Что представляют собой эти выдержки?
Две выдержки сделаны из интервью неизвестных людей. Подобный вид интервью не может быть использован для опоры, потому что интервьюера ничего не не остановит преукрасить или сфальсифицировать интервью, согласно своей собственной позиции. Поэтому такие интервью интересны или на этапе постановки проблемы, или после реконструкции, если они, в целом, не противоречат реконструкции, для уточнения деталей.
Третья выдержка - из интервью с президентом Академии военных наук Махмутом Гареевым (не совсем понятно, кем и где сделанное) .
Интервью предшествует откровенно лживое предисловие, в котором осуждается работа Энтони Бивора "Падение Берлина". В этом предисловие сказано:
"Автор этого "труда" увидел лишь две "заслуги" Советского Союза в победе над фашизмом: "СССР завалил Германию трупами советских военнослужащих" и "советские солдаты совершали массовые изнасилования немецких женщин в 1945 году".
Это не соответствует действительности. Бивор не видел в этом заслуги, не говоря уже о категоричном "лишь две заслуги". Так что сразу нечестно.
Сама выдержка из интервью с Гареевым начинается бульварным стилем: "Генерал армии Махмут ГАРЕЕВ, президент Академии военных наук:
- Энтони Бивор и его подпевалы являются банальными плагиаторами. Настоящий автор мифа об "агрессивной сексуальности" наших солдат - Геббельс".
Мог президент академии говорить бульварным стилем? В принципе, мог, но официальные лица, строящие из себя ученых, редко так говорят. Вполне возможно, что слова Гареева были подрихтованы, но, учитывая его возраст и, возможно, его симпатии с общей тенденцией статьи, вряд ли бы он стал публично возражать, если бы такое произошло. Впрочем, это только предположение.
Далее приведены слова Гареева:
"Бивор переплюнул Геббельса. Без всяких на то документальных оснований или хотя бы неанонимных свидетельских показаний он утверждает: "По оценкам двух главных берлинских госпиталей, число изнасилованных советскими солдатами колеблется от 95 до 130 тысяч человек. Один доктор сделал вывод, что только в Берлине было изнасиловано примерно 100 тысяч женщин... Видимо, намного больше, если принимать во внимание 1 миллион 400 тысяч изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Представляется, что всего было изнасиловано порядка двух миллионов немецких женщин"".
Во-первых, основания есть. Бивор дает ссылку на немецкоязычное исследование.
И если даже в мою цифровую эру у меня нет доступа к этому исследованию, вряд ли он был у Гареева в 2005 году, и вряд ли он заглянул туда. А если бы и заглянул, то непременно заикнулся бы. Но вместо этого он утверждает, что оснований нет. Нечестно.
Во-вторых, что касается неанонимных свидетельских показаний, Гареев, видимо, имеет в виду саму приведенную им выдержку, в которой не указно ни одного имени. Но свидетельские показания не могут быть о миллионах женщин, следовательно речь идет вообще о свидетельских показаниях в книге, на основании которых делаются выводы. А таких неанонимных показаний у Бивора множество. Похоже, Гареев вообще не читал Бивора, кроме приведенной выдержки, а выдает свою оценку как экспертную на все произведение. Опять нечестно.
Далее Гареев пишет:
"Вот такая "научная" база подведена под очередной пасквиль на советского солдата-освободителя. Между тем любому непредвзятому человеку очевидна разница между мотивацией поведения фашистских и советских солдат на занятых территориях. Если Гитлер давал индульгенцию своим воякам на всякое насилие над "славянскими варварами", громогласно заявляя, что освобождает их от "химеры совести", то Верховный главнокомандующий Сталин 19 января 1945 года подписал приказ, который требовал не допускать грубого отношения к местному населению. В развитие этого приказа последовали директивы военных советов фронтов. То есть у нас юридически было запрещено всякое насилие в отношении мирных жителей повергнутой Германии".
Я не нашел этого приказа Сталина. Хотя цитата из него приведена и у Бивора. Но как и в этой цитате, так и похожем найденном мною приказе апреля 1945 года, не идет никакой речи о совести. Напротив.
Вот приказ Сталина от 20.04.45:
"Потребуйте изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жесткое обращение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам
облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне".
Мы видим из приказа, что, во-первых, никто не прислушался к январскому приказу, поскольку налицо - жесткое обращение с немцами, на которое Сталин и обращает внимание. Во-вторых, у Сталина нет и намека на возмущение (а ведь он уже говорил о том, что следует избегать жестокостей), и он просто рационализирует. В-третьих, его абсолютно не интересует мораль, поскольку он о ней даже не заикается. Его требование основано на рассчете собственной выгоды. В-четвертых, он не требует никакого наказания за жестокое обращение, как он требует, скажем, в приказе, от 22 апреля наказаний тем, кто самовольно съедает немецкое продовольствие (продовольствие - это универсальная ценность, которую можно изъять в пользу государства (=Сталина), а женщинами могут воспользоваться только те, кто непосредственно рядом с ними, и они вообще не нужны государству в сексуальном плане). Следовательно, никаких юридических ограничений насилий даже не предлагается. Опять нечестно со стороны Гареева. Кстати, Григорий Померанец вспоминает (Записки гадкого утенка): "К моему глубочайшему удивлению на письмо — самого Сталина! — все начхали".
И вот после этой тотальной лжи излагается уже само воспоминание Гареева.
Получается, если автор статьи с выдержкой Гареева задумал сфальсифицировать историю, лучше бы он не приводил всех этих умозаключений до собственно воспоминаний, поскольку этими умозаключениями он скомпрометировал свою позицию и честность. Но мы разберем и сами воспоминания. Короткая выдержка-воспоминание гласит:
"Конечно, проявления жестокости, в том числе и сексуальной, случались. Их просто не могло не быть после того, что фашисты натворили на нашей земле. Но такие случаи решительно пресекались и карались. И они не стали массовыми. Ведь как только мы занимали населенный пункт, там сразу создавалась комендатура. Она обеспечивала местное население продовольствием, медицинским обслуживанием. Порядок контролировала комендантская патрульная служба.
Лично я участвовал в освобождении Восточной Пруссии. Говорю как на духу: о сексуальном насилии тогда даже не слышал. Помню, перед строем нам зачитали решение военного трибунала. Суть дела была в том, что несколько солдат ворвались во двор зажиточного бауэра, поймали несколько кур, гусей, начали варить. Когда бой за хутор закончился, хозяева выбрались из подвала, где прятались, и подняли крик. На шум нагрянул патруль. Солдат задержали. Командир 184-й дивизии генерал-майор Басан Городовиков приказал устроить показательный суд военного трибунала. Бойцам дали по пять лет лагерей. Нетрудно предположить, что наказание было бы неизмеримо более строгим, если бы кто-то из них позарился, скажем, на хозяйку".
Интересна аргументация. Жестокости, в том числе и сексуальной, не могло не быть не потому, что есть подлецы между людьми, а из-за того, что "фашисты натворили на нашей земле". Т.е. сексуальное насилие - вполне оправданная, понятная реакция. И если даже для человека, который внешне осуждает насилие, само насилие - это оправданная и понятная реакция, то почему для боевых командиров она не была оправданной и понятной? Кстати, у Бивора приведена характерная сцена: "Когда комендант, майор Соловьев, пытался остановить их, один из вошедших, также майор, сказал: "Я только что с фронта, и мне нужна женщина". После этого он устроил в спальне дебош". Что можно ответить майору? Он заслужил, правильно?
Далее Гареев теоретизирует, а после приводит пример, который, он, думает, играет ему на руку. Но на самом деле, напротив (пять лагерей за кур). Да, за кур могли посадить (говорили даже, могли и "за три колоска"), а вот за немецких женщин вряд ли. Поэтому у Гареева и нет примеров наказания за изнасилования. Кстати, Бивор, собирал и случаи наказаний за изнасилования. Крайне редкие, исключительные, но все же. Что свидетельствует о том, что Бивор - ученый, в отличие от Гареева, демонстрирующего здесь только односторонность.
Достаточно с Гареевым.
Четвертное свидетельство Википедии - это свидетельство жительницы Берлина некой Элизабет Шмеер:
"Нам говорили нацисты, что если придут сюда русские, то они не будут нас «обливать розовым маслом». Получилось совершенно иначе: побеждённому народу, армия которого так много причинила несчастий России, победители дают продовольствия больше, чем нам давало прежнее правительство. Нам это трудно понять. На такой гуманизм, видимо, способны только русские".
О том, что дают продовольствия больше, еще можно было натянуть, но что "на такой гуманизм способны только русские" - это слишком. А почему не американцы, не швейцарцы, ни буддисты?
Почему же тогда, даже по словам И.Эренбурга, немцы сдавались толпами американцам, а с русскими бились до конца? Потому что ненавидили гуманистов, но готовы были раболепствовать перед негуманистами?
Можно такое представить, что какой-нибудь пострадавший от сталинского раскулачивания крестьянин искренне скажет пришедшим на его землю немцам: "на такой гуманизм способны только немцы", даже если они дали бы ему больше продовольствия, чем Сталин? Если только неискренне.
Если проследить источник выдержки, то выяснится, что это, на самом деле, не свидетельство Шмеер, а хранящееся в архиве донесение политрука о том, какие они, ребята, в Берлине молодцы, как они наладили здесь жизнь, и даже население ими довольно. Политрук приводит нужные свидетельства, непонятно откуда взятые и существующие ли в реальности и, если и существующие, то непонятно, при каких обстоятельствах полученные.
Пятое свидетельство - свидетельство из блога известного публициста В.Бушина. В опублированном им посте он приводит свидетельства фронтового дневника:
"Эренбург пишет: «Только бы не расслабиться, только бы не забыть!». А, по-моему, уже смягчились. Мы же не убиваем стариков, детей, женщин. Если такие факты и есть, они единичны. За всё время я видел только один раз труп ребёнка, неизвестно как погибшего. И раза 3-4 стариков. А ведь пятилетний ребёнок, как напоминает Эренбург, через 15 лет может быть солдатом. Нет, нет, убивать нельзя! Случаи насилия тоже широкого распространения не имеют.
<…>На хуторе метрах в сорока от нас приютились беглые немцы: две старухи, старик, женщина средних лет и шесть её детей. Я довольно легко с ними говорю. Жаль детей. Старший Франц, ему десять лет. Они мне вчера сказали, что у них нечего есть. Ночью я принёс им хлеба… Валуев всех их рассмешил, развеселил. Они перестали его бояться".
Несмотря на то, что Бушин откровенно пристрастный человек, здесь кроме туманного "случаи насилия широкого распространения не имеют" ничего отрицающего изнасилования не приведено. Что такое "широкое распространение"? Это достаточно растяжимая фраза.
Но давайте пробежимся по Бушину, раз он подвернулся под руку. "по-моему, уже смягчились. Мы же не убиваем стариков, детей, женщин" А раньше убивали что ли? Раз не косим всех подряд из автомата, включая детей, то это уже смягчение? Очень вдохновляюще. Кстати, по поводу того, что советские солдаты помогали местному населению, и Бивор пишет. Что показывает, что он неодносторонен. Он приводил свидетельства, что чуть ли не те солдаты, которые вчера насиловали, сегодня помогали как могли.
В Википедии приведена другая интересная выдержка из дневника Бушина.
"На фронте, отметив 20-летие, в 1944 году начал вести дневник, отметив: «Когда Юлий Цезарь был на два года старше, чем я сейчас, то, вспомнив Александра Македонского, из молодых да раннего, воскликнул: „Двадцать два! И еще ничего не сделано для бессмертия!“… Говорят, в дневниках обычно врут. Конечно, врать самому себе порой гораздо более необходимо, чем другим. Да иногда и утешительно, даже отрадно. Но постараюсь не врать»".
Иногда люди, которые лгут, понимают честных людей и успешно мимикрируют по честных. А иногда не врубаются, и, в результате, прокалываются.
Что значит, постараюсь не врать?
Как вообще можно в дневниках врать, и зачем? Чтобы сфальцифицировать историю, с целью обмануть потомков, которые, найдя дневники, получат ложное представление? Но люди иногда сами читают свои дневники, и могут и себя обмануть. Зачем? Мне даже в голову не пришло бы врать в дневниках. И если кто-то мне сказал, что в дневниках врут, я подумал бы, что эти люди не дружат с головой.
Представляете, новый директор детского сада, собирает воспитателей на планерку (или как у них там это называется) и говорит: "Говорят, что воспитатели обычно насилуют детей. Но я, со своей стороны, приложу все силы, чтобы самому не насиловать".
Как я уже говорил, есть два главных способа отбора достоверного материала для реконструкции событий:
1. Когда пристрастный источник приводит свидетельства против своей позиции.
2. Когда несколько независимых источников сходятся в свидетельствах.
В этой статье продемонстрирован третий способ. Но он работает только, если Вы профессионально владеете историей.
В чем он заключается?
Вы выслушиваете сторонников каждой из взаимоисключающих реконструкций. И склоняетесь к той реконструкции, обоснования которой более качественны.
Многие вещи, которые я подробно расписал, видны при профессиональном подходе мгновенно.
Надо отметить, что и сама лексика соответствует качеству аргументации.
Парадокс в том, что я и сам иногда использую бульварную лексику в своих статьях. Почему?
Во-первых, мои статьи здесь не имеют строго научный характер, даже, напротив, в каждую из них я закладываю мораль. Поэтому некоторая неформальность может сделать их более легкими для восприятия. Во-вторых, не претендую на то, чтобы быть авторитетом. Не делаю вид, что за моим текстом скрываются глубокие знания. Все что я знаю - на поверхности. Моя задача спровоцировать людей и побудить их мыслить, а не убедить их в своей позиции. Вот поэтому я и использую иногда бульварную лексику.
Так что, друзья, делайте выводы сами.