Уважаемый Дмитрий Павлович Жуков тоже присоединился к дискуссии

Уважаемый Дмитрий Павлович Жуков тоже присоединился к дискуссии. Его пост – это пока что первая попытка развеять туман безутешности в нашем (моём) мироощущении. Я думаю, что взгляд на философию связан в том числе и с устройством личности отдельно взятого философа и его опытом общения с миром. Д. Ж. – это такой танк, который если и останавливается на своём пути, то только для того, чтобы дозаправиться. Поэтому он и пытается нас как-то ободрить и передать часть своей энергии; мир для него – это поле деятельности. Мне же кажется, что бессмысленность занятия философией отражает бессмысленность мира как такового. У мира, как известно, нет по отношению к человеку никакого замысла, он нам ничего не обещал, – и поэтому совершенно неоправданно ожидать, что всё будет хорошо. Впрочем, настолько же бесполезно ожидать, что всё будет плохо. Может быть по-разному – у одних будет успешная карьера, у других нет; у одних будет много желанных детей, а другие годами не будут иметь возможности зачать ребёнка, ну и так далее.

Возможно, это говорит моя недолеченная депрессия, но сейчас мне безутешность представляется чем-то имманентным жизни – её нельзя избежать. Это не значит, что в люди в целом должны страдать. Но если мы страдаем, то бессмысленно вопрошать о том, зачем и почему это происходит, потому что оно происходит просто так. И наиболее точно уловило абсурдность этого мира христианство, которое знает, что князь мира сего – это Зверь; которое знает, что счастья в этом мире нет и не оно является его целью. Поэтому и выход из абсурдности мне видится только религиозным – едва ли в наших силах устроить жизнь достаточно удовлетворительным образом, мы можем лишь по эпикурейской формуле до какой-то степени уменьшать страдания, но спасение возможно только через внемирную сущность. Человек бессилен в вопросе спасения, которое может быть разве что целью жизни, но не чем-то достижимым. Кстати, моя готовящаяся статья будет про спасение у Мамардашвили, который считал, что инструментом сотериологии является мышление, через которое мы можем обрести подлинность существования.

В этой связи очень актуален концепт бессилия Е. В. Косиловой, которая говорит о бессилии как об одной из пограничных ситуаций наравне со смертью, виной, страхом и т. д. «Никто не хочет быть в пограничной ситуации, но у всех они бывают». Признание того, что «у всех они бывают» – ключевая вещь, которую мы можем сделать для заботы о себе. Кто-то переживает бессилие острее, для кого-то разговор о нём не имеет такого значения. Для первых важно вести речь о бессилии как о чём-то реально существующем, а не заметать его под кровать, как будто это некоторая аберрация бытия, а не одна из фундаментальных его частей. Если мы считаем, что мир устроен не так, как он должен, то невротизируем сами себя; если мы смотрим на мир так, как он нам дан, то обнаруживаем бессилие как одну из основополагающих и неотъемлемых его составляющих. Это имеет и психологические последствия: испытывая бессилие, мы не считаем, что это что-то, чего не должно быть, но понимаем, что переживаем одно из главных человеческих состояний, и оно тоже имеет смысл.

P. S. Когда я уже написал этот пост и собирался его публиковать, на ту же тему высказался коллега Кирилл Забелин. Его мысли во многом совпадают с моими – я согласен с тем, что философия в принципе является неотмирной, и в этом она близка христианству. Но признавая её неотмирность, мы все равно не можем в полной мере отмежевать себя от мира. Думаю, что этого и не нужно делать. Философская деятельность заключается не в том, чтобы забыть о мирском, а в том, чтобы говорить из этого разрыва между мирским и неотмирным