В мире, где угроза терроризма стала глобальной, каждая страна ищет свой рецепт борьбы с этим злом. Одни предпочитают многочасовые переговоры и тонкие психологические техники, другие действуют более прямолинейно и жестко. История знает два фундаментально разных подхода, которые с предельной ясностью проявились в 1980-е годы. Один - американский, публичный и подверженный общественному давлению. Другой - советский, тайный и безоговорочно жестокий. И если первый часто заходил в тупик, то второй демонстрировал пугающую эффективность. Почему так происходило? Давайте разберемся на примере хрестоматийного случая, который навсегда отбил охоту похищать советских граждан.
Бейрутская ловушка: американская трагедия и поиск решения
1983 год стал черной страницей в истории США. 18 апреля террорист-смертник на грузовике, начиненном взрывчаткой, врезался в здание американского посольства в Бейруте. Погиб 61 человек, среди них 17 американцев. Это был шок. Но всего полгода спустя последовал новый, еще более сокрушительный удар: аналогичная атака на казармы морских пехотинцев в аэропорту Бейрута унесла жизни 241 американского военнослужащего.
Террор набирал обороты. В январе 1984 года исламистский снайпер убил президента Американского университета в Бейруте Малкольма Керра. Позже мусульманские фундаменталисты похитили и после жестоких пыток убили Уильяма Бакли, резидента ЦРУ в Ливане.
Американское руководство оказалось в ловушке. Свободные СМИ требовали действий, но каждое решение подвергалось публичной критике. Общественность была расколота: одни требовали масштабного военного вмешательства, другие - полного вывода войск и любых переговоров для освобождения заложников. Политики метались между этими полюсами, не находя консенсуса. Их действия были реактивными, несогласованными и, что самое главное, - предсказуемыми для противника. Террористы быстро поняли, что Америку можно брать измором, играя на ее внутренних противоречиях и страхах общественного мнения.
Советский ответ: железная логика неограниченной войны
У Советского Союза не было таких проблем. В его арсенале не было понятий «публичная политика» или «общественный дискурс» в западном понимании. Не было свободных СМИ, которые могли бы критиковать действия властей, и независимых судов. Это освобождало руки для принятия решений, не ограниченных никакими этическими или правовыми нормами.
Когда в 1985 году «Хизбалла» похитила в Бейруте четырех советских дипломатов и сразу же убила одного из них, оставив троих в заложниках, Москва отреагировала иначе.
Она не стала выпускать официальные заявления, осуждающие терроризм. Не стала вступать в публичные переговоры через третьих лиц. Не стала предлагать выкуп или уступки.
Ответ был дан на языке, который террористы понимали лучше всего - языке беспощадной и тотальной силы.
Сотрудники КГБ провели молниеносную и точечную операцию. Был захвачен близкий родственник одного из высших лидеров «Хизбаллы». Дальнейшие действия советских спецслужб, как описывает в своей книге «Хиджаб» Боб Вудвард, были спланированы так, чтобы послание было понято абсолютно однозначно и не допускало разночтений.
Тело родственника было доставлено обратно боевикам «Хизбаллы». К нему было приложено послание, в котором четко разъяснялось, что каждый следующий член «Партии Аллаха» разделит его судьбу, если трое советских дипломатов не будут немедленно освобождены.
Это был не акт слепой мести. Это был холодный, просчитанный тактический ход. Москва демонстрировала, что играет не по правилам дипломатии, а по правилам войны на уничтожение. И что ставки в этой игре гораздо выше, чем предполагали похитители.
Послание было услышано. Очень скоро «Хизбалла» освободила троих оставшихся советских заложников. С тех пор и до самого распада СССР интересы советских граждан в Ливане и регионе больше никогда не подвергались серьезной угрозе. Террористы усвоили урок: есть цели, атаковать которые - себе дороже.
Две философии, два результата
Этот исторический эпизод ярко иллюстрирует две противоположные философии борьбы с террором:
- Американская модель: публичная, подверженная влиянию общества и СМИ, многофакторная, часто непоследовательная. Она пытается сочетать силовые методы с правовыми и моральными ограничениями, что нередко приводит к затяжным кризисам и потерям.
- Советская модель: закрытая, точечная, абсолютно жесткая и не признающая никаких правил, кроме своих собственных. Она действует по принципу несоизмеримого ответа, делая цену атаки на свои интересы неприемлемо высокой для противника.
Эффективность советского подхода в том конкретном случае невозможно оспорить. Однако он возможен только в системе, где государство не связано никакими внешними или внутренними ограничителями. Вопрос о том, допустимы ли такие методы с моральной и правовой точек зрения, остается открытым и является предметом ожесточенных споров по сей день.
Как вы считаете, возможен ли в современном мире подобный «советский» подход к борьбе с терроризмом без необратимых репутационных и политических потерь?