Уинстон Черчилль собирал картины. Франклин Рузвельт коллекционировал марки. Сталин увлекался редкими книгами. А вот Эва Перон, по слухам, предпочитала более специфические предметы коллекционирования. Заспиртованные в банках мужские достоинства своих политических противников.
Впрочем, есть одна небольшая проблема с этой историей. Она полностью выдумана.
Но что, если самая жуткая коллекция в истории никогда не существовала? Что, если за семьдесят лет один маленький абзац в книге породил легенду, которая живет своей жизнью и сегодня? И что это говорит о том, как мы воспринимаем власть, жестокость и женщин у руля государства?
Кем была Эвита на самом деле
Мария Эва Дуарте родилась в 1919 году в захолустном аргентинском городке и была незаконнорожденной. Умерла в 1952-м первой леди самой богатой страны Южной Америки. Короткая жизнь. Головокружительная карьера. Абсолютная власть.
А между этими датами разместилась такая россыпь противоречий, что историки до сих пор спорят, кем же она была на самом деле.
Для бедняков Эвита была святой. Боготворили её так, что после смерти всерьез обсуждали канонизацию. Она действительно строила больницы, раздавала деньги нуждающимся и добилась избирательного права для женщин. В стране, где женщина считалась собственностью мужа наравне с мебелью, это было революцией.
Для аристократии она оставалась женщиной лёгкого поведения из провинции. «Эта женщина» — так её называли в приличном обществе, не удостаивая даже имени. И надо признать, основания для презрения у них были. Эва действительно спала со всеми, кто мог продвинуть её карьеру. В мире, где женщине полагалось быть либо святой, либо куртизвнкой, она выбрала то, что работало.
Но вот что интересно. За годы правления Эвита успела побыть ещё и настоящим палачом.
Она лично участвовала в репрессиях против оппозиции. Организовывала преследования неугодных журналистов. По её распоряжению лидеров профсоюзов пытали электротоком. Газеты закрывались по её прихоти. Люди исчезали по её указанию.
Всё это документировано. Подтверждено архивами и свидетельскими показаниями.
А вот про заспиртованную коллекцию мужских достоинств... Тут начинается самое интересное.
Мятеж, который закончился помилованием
28 сентября 1951 года бригадный генерал Бенхамин Менендес поднял мятеж против режима Перона. Вывел подразделение из военной базы Кампо-де-Майо и двинулся на президентский дворец. Цель была проста: свергнуть «деспота», который «привел нацию к полному банкротству».
Менендес рассчитывал на поддержку других военных. Не получил. Его солдаты отказались стрелять в соотечественников. К вечеру того же дня мятеж был подавлен почти без выстрелов.
И вот тут происходит нечто, что напрочь ломает легенду о жестокой мести Эвиты.
Перон помиловал всех. Абсолютно всех участников восстания.
— Я восхищен верностью войск, — заявил он на следующий день. — И прощаю тех, кто заблуждался.
Менендес отделался домашним арестом. Его подчиненные вернулись в казармы. Никого не расстреляли. Никого не пытали. И уж тем более никому не отрезали мужское достоинство для пополнения чьей-то коллекции.
Скучная история, согласитесь? Диктатор проявил милосердие. Мятежники избежали наказания. Все разошлись по домам.
Но скучные истории плохо продаются. А жуткие легенды о коллекциях в банках со спиртом отлично.
Как ни странно, самым жестоким палачом в семье Менендесов стал не сам Бенхамин, а его племянник Лусиано. Тот действительно был коллекционером. Правда, происходило это в 1970-80х годах, во время «Грязной войны», когда Эвита уже два десятка лет как лежала в могиле.
Лусиано Менендес получил четырнадцать пожизненных сроков за преступления против человечности. Его застенки в Кордобе прозвали «мясорубкой». Там пытали, убивали и действительно издевались.
Угадайте, к кому в народной памяти приклеились его злодеяния?
Как работает историческая память
История про заспиртованную коллекцию Эвиты — не более чем миф
- Во-первых, смешиваем времена. Берем реальную жестокость военной диктатуры 1970-80х и переносим на полвека назад. Народная память плохо различает эпохи. «Военные были жестокими» превращается в «все военные всегда были жестокими».
- Во-вторых, путаем персонажей. Дядя-мятежник, которого помиловали, и племянник-палач, который резал людей. Фамилия одна, значит, и злодеяния тоже.
- В-третьих, добавляем сексуальности. Мужчина, отрезающий гениталии врагам — это просто садист. Женщина, коллекционирующая мужские достоинства — это жуткая извращенка, которая бросает вызов самой природе мужского доминирования.
- В-четвертых, играем на страхах. Эвита была слишком влиятельной для женщины. Слишком амбициозной. Слишком независимой. Значит, она должна была быть монстром. Иначе как объяснить её власть?
— Возможно, по её распоряжению на лидерах антиперонистов отрабатывали пытку электротоком, после чего многие становились импотентами, — написал автор той самой книги, которая породила миф. — С предводителями повстанцев Эвита поступила ещё жёстче: она приказала их кастрировать.
«Возможно». «По слухам». «Рассказывают».
Ни одного документа. Ни одного свидетеля. Ни одного имени кастрированного мятежника.
Зато какая яркая картинка! Министры в страхе разглядывают банки со спиртом, в которых плавают... ну, вы поняли. Эвита с торжествующей улыбкой демонстрирует свои трофеи.
Вот только сами министры, если почитать их мемуары, ничего подобного не припоминают. Странно, правда? Такое зрелище забыть сложно.
Но кого волнуют мемуары, когда есть красивая легенда?
Призраки в банках
Самые убедительные легенды о диктаторах — это те, которые могли бы быть правдой. Эвита действительно была жестокой. Действительно мстительной. Действительно изощренной в выборе наказаний.
Но коллекцию мужских достоинств она не собирала. Это подарок нашего воображения, которое требует, чтобы зло было не просто беспощадным, но и театрально-впечатляющим.
Эвита не коллекционировала трофеи, но сама стала главным экспонатом в коллекции аргентинских мифов. Её тело крали, прятали, возили по Европе, хоронили под чужими именами. Сама превратилась в заспиртованный символ, который каждый трактует так, как удобно.
Святая для одних. Женщина лёгкого поведения для других. Палач для третьих.
И ведь все правы. Только коллекционером оказалась не она.
А люди коллекционируют легенды о ней.