Часть третья. Разговор по душам
— Алл, нам нужно поговорить, — сказала я, когда она наконец замолчала.
— О чем? — удивилась она, устраиваясь на диване с чашкой чая.
— О сроках твоего пребывания здесь.
— А что такое? — в ее голосе послышались нотки тревоги.
— Алла, ты обещала пробыть неделю. Прошло уже больше двух недель!
— Ну и что? — она пожала плечами. — У меня же еще экзамены! Не могу же я бросить сессию и уехать!
— Могла бы планировать лучше, — не выдержала я. — Или предупредить заранее о реальных сроках!
— Наташ, ну что с тобой? — Алла посмотрела на меня с искренним недоумением. — Мы же подруги! Неужели тебе так трудно помочь?
Вот она — фирменная алкина тактика! Перевести стрелки, представить дело так, будто это я виновата в своей «нечуткости».
— Помочь — это одно, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — А устраивать здесь студенческое общежитие — совсем другое.
— Что ты имеешь в виду? — голос ее стал холоднее.
— Алла, ты превратила мою квартиру в проходной двор! Приводишь сюда незнакомых людей, не спросив разрешения. Мешаешь мне работать. Используешь мой компьютер...
— Да мы же готовились к экзамену! — возмутилась она. — И потом, Дима очень приличный парень!
— Дело не в том, приличный он или нет! — у меня начинали сдавать нервы. — Дело в том, что это мой дом! И я имею право решать, кого здесь принимать!
— Ничего себе! — Алла поставила чашку на стол с такой силой, что чай плеснул на скатерть. — А я-то думала, мы друзья!
— Друзья — это не значит, что можно садиться на шею! — выпалила я. — Ты даже не спросила, удобно ли мне, когда ты решила задержаться! Просто поставила перед фактом!
— Так у меня же сессия! Куда мне деваться было?
— Это твои проблемы, Алла! — я почувствовала, как голос становится громче, но уже не могла остановиться. — Ты взрослая девочка, могла заранее побеспокоиться о жилье!
— Ах вот как! — глаза ее заблестели от ярости. — Значит, все мои проблемы, а тебе наплевать!
— Не наплевать, но и не обязанность моя их решать! — я встала с кресла, чувствуя, как руки начинают дрожать от злости. — Особенно когда ты ведешь себя, как будто у тебя тут курорт, а не подготовка к экзаменам!
— Да что ты себе позволяешь! — вскочила и она. — Я же не бездельничаю! Я готовлюсь!
— Готовишься? — я рассмеялась, и этот смех прозвучал неприятно даже для меня. — Два дня гуляешь с новым знакомым, потом устраиваешь тут студенческие посиделки! Это ты называешь подготовкой?
— А что, нельзя и отдохнуть? — Алла скрестила руки на груди. — Или ты считаешь, что я должна сидеть в четырех стенах, как монашка?
— Отдыхать можно! — крикнула я. — Но не за чужой счет! Не нарушая чужой покой!
Мы стояли друг против друга, красные от гнева, и я понимала — разговор окончательно вышел из-под контроля. Но остановиться было уже невозможно. Слишком долго я молчала, слишком много накопилось.
— Знаешь что, Наталья, — произнесла Алла ледяным тоном, — я вижу, как ты ко мне относишься. Думала, у нас дружба, а оказывается, ты считаешь каждый день!
— Не каждый день, а каждую неделю сверх обещанного срока! — отрезала я. — И не хочу я портить отношения, но есть границы приличий!
— Границы приличий? — она засмеялась, но смех вышел истеричным. — Ты о приличиях говоришь? После того, как выгоняешь подругу на улицу?
— Не выгоняю, а прошу соблюдать договоренности!
— Какие договоренности? Мы же друзья, а не деловые партнеры!
— Вот именно поэтому я и пошла тебе навстречу! — я почувствовала, как голос срывается. — Пожалела дружбу, а ты этим пользуешься!
Алла молчала несколько секунд, глядя на меня с таким выражением, будто видела впервые. Потом медленно произнесла:
— Понятно. Значит, так ты обо мне думаешь. Что я пользуюсь людьми.
— Алл... — я вдруг почувствовала усталость. — Дело не в том, что ты плохой человек. Дело в том, что ты не думаешь о других. Ты просто не видишь, как создаешь неудобства.
— Не вижу? — она вскинула подбородок. — А ты не видишь, что подруге трудно! Что мне реально некуда деться!
— Вижу! — устало ответила я. — Но это не делает мою квартиру гостиницей, а меня — твоей служанкой!
— Служанкой? — глаза ее расширились. — Да когда я просила тебя мне служить?
— Когда просила компьютер! Когда приводила сюда парня! Когда превратила мой дом в студенческое общежитие!
Мы снова замолчали. Алла ходила по комнате, я сидела в кресле и пыталась успокоиться. Наконец она остановилась и сказала:
— Хорошо. Я поняла. После последнего экзамена уеду.
— Когда он у тебя? — спросила я тише.
— Послезавтра.
— Хорошо.
Мы больше в тот вечер не разговаривали. Алла демонстративно собрала свои вещи, сложила их в чемодан и легла спать. Я тоже ушла к себе, но долго не могла заснуть. В голове крутились обрывки нашего разговора, и мне было одновременно стыдно и облегченно.
Стыдно — потому что кричала на человека, который действительно попал в трудную ситуацию. Облегченно — потому что наконец-то высказала все, что накопилось.
Утром мы вели себя подчеркнуто вежливо. «Доброе утро», «извини, не займешь ли кухню», «спасибо». Как чужие люди.
Алла ушла рано и вернулась только вечером. Дима больше не приходил. Она готовилась к последнему экзамену в одиночестве, и я даже пожалела ее. Но возвращать слова не стала. Слишком много было сказано, слишком много понято.
В день экзамена я ей пожелала удачи. Она кивнула и вышла. Вернулась часов в пять, радостная:
— Сдала! На четверку!
— Поздравляю, — сказала я и действительно была рада за нее.
— Завтра утром уеду, — объявила Алла, избегая смотреть мне в глаза.
— Хорошо.
И она уехала. Без долгих прощаний, без обещаний звонить и писать. Просто взяла чемодан, сумку с учебниками и ушла. На прощание сказала только:
— Ну, спасибо за гостеприимство.
В ее голосе была обида, а в моем сердце — странная пустота.
После ее отъезда квартира показалась мне необычайно тихой. Я ходила по комнатам, убирала следы аллиного пребывания и думала о том, что произошло.
Была ли я права? Да, наверное. У каждого человека должны быть границы, и нарушать их нельзя, даже прикрываясь дружбой.
Была ли я жестока? Возможно. Но иногда жестокость — единственный способ защитить себя.
С тех пор прошло полгода. Алла не звонила, я тоже не звонила ей. Иногда я слышала о ней новости через общих знакомых — сдала сессию, общается с тем самым Димой.
А недавно мне позвонила другая подруга, Лена:
— Наташ, у меня к тебе просьба. Дочка поступает в ваш институт, негде жить... Может, дня на три к тебе пустишь? Пока общежитие оформим...
— Лен, — ответила я без колебаний, — лучше помогу с гостиницей. Или с арендой комнаты. А дома принимать не буду.
— Но почему? — удивилась она. — Мы же друзья...
— Именно поэтому, — сказала я. — Чтобы остаться друзьями.
И знаете что? Я ни капли не жалею об этом решении. Гостеприимство — это прекрасно, но собственный покой дороже. И если для сохранения этого покоя нужно прослыть жадной и негостеприимной — пусть. Лучше быть счастливой в своем доме, чем мученицей в нем же.
А аллины звонки с просьбами я больше не жду. И если вдруг зазвонит телефон, и она опять начнет свою песню про «негде остановиться», я знаю, что отвечу:
— Алл, есть гостиницы. Есть хостелы. Есть квартиры посуточно. Выбирай любое. А мой дом — это мой дом. И больше он не гостиница.
Жестоко? Может быть. Но честно. И для себя, и для нее.