Дела тихонечко налаживались.
Уехали Ваня с Аркадием, отчего -то пригрустила Лукерья.
Все понимали, эти двое — Ваня и Луша были всегда вместе.
-Не грусти, барышня, скоро в Москву поедешь, я слышала, как дедуня ваш, распоряжения давал и с батюшкой вашим советовался.
-Москва...да...
Луша, сама не понимала, отчего она грустит так? По братику конечно же скучает, что ещё -то...но и мысли в голове бродят разные... ой, как брооодяяят.
Томление разное в душе, глупости всё, скоро поедет в Москву, там другие впечатления.
Мама нарядами Лушкиными занимается, платья красивые отшивают, но не такие, чтобы яркие, а спокойные. Пальто пошили и кроткую шубку, шапочку, ботиночки, муфту.
Сроду таких нарядов у Лушки не было, половину назначения их и не знает.
Мама учит всему — как голову держать, как вести себя как одежду носить.
-Ты у меня умная девушка, я знаю, вести себя будешь достойно, но всё же умоляю — думай головой, а не сердцем.
-Хорошо, мамочка.
Никто не нужен Лукерье, ожог у неё на сердце...А сколько научиться всему надо.
Мама руки Лушины в порядок приводит, они с бабушкой разные примочки, припарки делают, варят разные мази, за три недели руки у девчонки стали белые, да мягкие, пальчики тонкие, ноготочки длинные.
-Мама, так я теперь не смогу ничего руками делать?
-А тебе пока и не надобно, Лушенька.
Учится будешь, с девушками дружить, даже на балы может ездить...
-На балы? Я? Мама? Я же...Лушка...какие балы мне.
-Ты, Лукерья милая, твои дед с прадедом многое сделали, чтобы наравне ты с ними была, а сколько ещё дед с отцом и братьями сделают!
Давай, зад чуть- чуть поджала, живот втянула, плечики расправила и пошла...Ты — Лукерья!
Лушка стала задумчивой, оно и понятно — жила себе девчонка, о чём-то думала.
Тут ррраз и всё поменялось.
Одно дело из деревни в слободу перебраться. к деду родному, вроде как к своему, что оказывается по рождению положено, а другое...когда враз должно всё переменится.
Кто она?
Крестьянская дочка или внучка купца первой гильдии? А ну, как барыньки не примут, не пойми откуда взявшуюся Лушку. Боязно девочке, ох и боязно. Надо было не соглашаться, жила бы себе спокойно возле мамы, тятьки, дедушки с бабушкой...Глупая… ох и глупая Лушка, надо срочно отказаться от всего.
-Не спишь, дочка?
В дверь постучали.
Мамочка...Девчонка никак не могла привыкнуть, что живёт одна в комнате и к ней без стука никто не войдёт, даже мама.
Каждый раз всё равно чувствовала себя неуютно.
- Заходи, родимая.
-Дочка... ты напряжена вся и задумчивая эти дни...Не хочешь уезжать?
Лушка наклонила голову и заплакала.
-Ты чего, милая? Что ты?
-Мама...я...я будто ненастоящая, чувствую себя самозванкой.
-Что? Что ты такое говоришь? Это кто самозванка? Самая лучшая девушка на свете? Дочка... понимаю, все эти события за последний год...Вся круговерть, ты моя сильная и смелая девочка. В какой-то мере благодаря тебе, я стала общаться с отцом, я многое переосмыслила.
Если ты не хочешь уезжать дочка...мы всё отменим.
Я всё для тебя сделаю, мы всё сделаем...
Лушка шмыгнула носом, потом прижалась к маме.
-Мамочка...ты едва ли старше меня была, когда Гришенька родился.
Лиза вздохнула, они никогда раньше не разговаривали на эту тему с дочерью.
-Да, на пару лет.
-Ты жила — вот так, - Лушка обвела руками комнату, - привыкла к такой жизни, а потом раз...и ничего не стало, и ты в древне, с чужими людьми, от тебя все отказались.
А ты не сломалась, а ты выжила, нас ещё с Ваней родила...Прадед наш из мужиков стал уважаемым человеком, дед. несмотря на свою дурость столько всего для нас сделал, для своих потомков...
Мамочка...неужели вы думаете, что я потомок таких людей...с такой силой воли что я, твоя дочь, возьму, расплачусь спрячусь под юбку и буду там сидеть...
-Моя девочка...
-К тому же, - Лушка шмыгнула, - у меня столько нарядов новых...
Мама с Лушкой смеются...
-Мамочка, полежи со мной, как в детстве, помнишь, у меня животик болел, а ты со мной ложилась и всё проходило...
Григорий с Акулиной, идут по берегу реки гуляют.
-Дедушка сказал, осенью меня в Москву отправит, там какой-то его приятель живёт, говорит поучиться надо...
Акулина молчит, только сердечко сжимается.
-Приеду, надо будет о свадьбе думать...Мне уже осьмнадцать исполнится, как смотришь?
Выдохнула девушка.
-Как скажешь, Гриша.
-А сама, как думаешь? Пойдёшь за меня, замуж?
-Пойду, - шепчет.
-Хорошо...К матери твоей поехать надо будет, а то нехорошо это...
Акулина кивает.
- Съездим, наверное, до того, как я уеду. Чтобы заручиться поддержкой, а то вдруг ты передумаешь, найдёшь себе хлыща какого...
Остановилась Акулина, губы трясутся.
-Зачем ты так, Гриша.
-Да, что ты...милая. Я ж пошутил...
Подошёл к девушке, обнял несмело, прижал к себе...
-Ты чего, милая моя, тебе во весь век от меня не избавиться, ну? Чего ты?
Гриша, не зная того сам, был прав, всю жизнь они будут вместе...Долгий жизненный путь у ребят, но пока...пока они об этом не знают, пока стоят, прижавшись друг к другу и смотрят с надеждой в будущее.
Иван, а он теперь Иван, смотрел с любопытством из окна вагона.
Путь молодым людям предстоял неблизкий.
-Аркаша, я иногда себя таким презренным чувствую...
Иван очень проникся к своему старшему товарищу, к тому же дедушка его так любит, уважает, доверяет, что доверил ему ценное — будущее внука. Это дедушка так сказал.
-Отчего Ванюш, - убирая газету ласково спросил Аркадий.
-Ну...не знаю...ты вон какой умный...А...я кто? Ваньша — крестьянский сын, а туда же в господа полез...
-Вань...это бывает, я по рождению, сам знаешь сын дворянина, батюшка мой. опростоволосился, а...не хочу плохого слова сказать, но и хорошего у меня нет.
Наворотил дел, имение проиграл, мы и так не из богатых были, в общем...застрелился он, Вань.
-Каак?
-Так.
Хорошо дед твой, не бросил матушку и меня.
Меня вон как пристроил, я столько знаю, а всё благодаря Ивану Григорьевичу, а теперь со мной Иван Васильевич, мне ничего не страшно.
У нас же представительство там, тебе, Ваня предстоит не только торговлю изучать, но и состав ткани, какая из чего, какая для чего...
Научу тебя всему и в Китай поеду...Не сейчас, через пару -тройку лет...
-В Китааай...
-Да, Ваня...Мы съездим с тобой там шёлк, Вань...Мы сейчас малую толику имеем, а потом...развернёмся, брат.
-Ого, планы богатырские.
-Да Ваня. Теперь. когда есть вы. Гриша, ты твой отец, мы...да мы горы свернём, я отблагодарю твоего дедушку...Мы справимся, теперь мы сила.
- Veni, vidi, vici, - тихо прошептал Иван, глядя в окно.
-Чего? - Аркадий в изумлении откинулся к стенке вагона -Иваан...Что ещё я про тебя не знаю.
- I know a little English and French, my mother taught us. (Я немного знаю английский и французский мама учила нас.) Я всегда думал, что мне это сто лет не надо, я стеснялся этого. мальчишкам говорил, что был наказан или ещё что-то.
Мы каждый день должны были заниматься.
Бабушка, бывало, скажет маме, чтобы она нас не мучила, а мама губы упрямо сожмёт и долбит нам. У Лушки все эти, жевупли получались, Гриша вроде так -сяк, а мне тяжело...
- Однако же, братец мой...ты на латыни цитируешь...
-Ааа да...само вырвалось.
-Да ты. Ваня, клад...
Аркадий, откинувшись на стену, прикрыв глаза отчего -то вспомнил девушку одну...А как не вспоминать, если почти копия той девушки, сидит напротив и прячет красные глаза.
-Ваня...я выйду, попрошу чайку горячего, да, наверное, перекусим?
-Давай, - говорит Ванюша, отвернувшись к окну, слёзы...да откуда они взялись. вот напасть-то...Главное, чтобы Аркаша не заметил, а то скажет...девка красная ещё латынь эта...будь она неладна...
Когда Аркадий вернулся в купе, Ваня уже сидел, улыбался, tempore infirmitatis, которая случилась у мальчишки уже прошла.
-Сейчас будем ужинать...
-Да, хорошо.
Ваню с Аркашей, тоже ждёт насыщенная жизнь, которая будет так закручивать, будто в сказке...
Смотрит на удаляющийся поезд Иван Григорьевич, облокотившись на руку Лизы, машет рукой своей внучечке - красавице, улыбается весёлой мордашке Парашкиной, что выглядывает из-за плеча своей барышни.
Вытирает слёзы...слёзы радости...Gaudium in tempore (радость в моменте), сказал бы Ваньша, на так нелюбимой им латыне.
-Лиза...прости ты меня доченька, ду рака старого.
-За что же, батюшка?
-А за всё...что тебе пережить пришлось.
-Подумай сам, батюшка, не случись этого всего, разве стоял бы ты сейчас на перроне, утирал бы слёзы, махая своей внучке?
Ну случись всё по-другому, разве были бы у тебя такие внуки замечательные.
Всё что не делается — так и должно быть. Идёмте уже, - Лиза махнула кучеру, - всё прошло...плохое, теперь будет только хорошее...
-Спасибо тебе, Господи, - шепчет старик. - за дочь мою...Благодарю.
Вечером тихо в доме, Гриша с Василием по делам уехали их дня три не будет ещё, Ваня уехал, Лукерья, тихо...
-Эх, повылетали соколики из гнезда, - утирает слёзы бабушка.
-Ничего, не горюй сватьюшка...Зато как съедутся от, веселье -то будет...Ну, что...может по маленькой? Пока Лиза не видит?
-Да Бог с тобой, батюшка. Иван Григорьевич...пока Лиза не видит, надо по большой...
-Зато Лиза всё слышит - заходит в комнату Лиза улыбаясь...
-Нооо... а мы и говорим...какая у нас Лиза...большая умница, сходи дочка...пусть нам Акулинушка распорядится ущицы сварить...так ведь сватьюшка?
-Тако же, тако же, - кивает бабуня, выпить -то она успела, а вот закусить — нет, оттого сидит красная, наблюдает за тем, как крадётся кошка к кусочку буженины, что спрятать успел проворный Иван Григорьевич.
Лиза, улыбаясь уходит, Иван Григорьевич опрокидывает стопку, бабуня ловчее кошки оказывается, утаскивает кусочек буженины у неё прямо из-под усатого носа...
Сидят, благостно улыбаются, когда заходит Лиза сообщить, что уха будет — старички о чём-то мирно беседуют...
А жизнь-то продолжается...
Все главы в подборке
Добрый день, мои хорошие.
Обнимаю вас, шлю лучики своего добра и позитива.
Благодарю за признание!
Всегда ваша
Мавридика д.