— Это мой дом! И мои правила! И здесь больше никто меня не унизит! — я неслась по наклонной.
— Миша, скажи ей! Скажи, кто в доме хозяин! – Галина Станиславовна уставилась на сына.
Миша снова молчал.
— Я задумаюсь серьезно, нужна ли мне семья, которая относится ко мне, как к мебели в доме! Теперь выйдите все вон и дайте мне спокойно поспать! Завтра я попрошу оценщика приехать, чтобы вы, миленькие, выплатили мне мою часть!
----------------
Я и Миша работали как проклятые, чтобы выплатить ипотеку за наш дом. Двухэтажная мечта, каждый кирпичик которой был пропитан любовью и надеждой. Я – воспитательница в детском саду, Миша - мастер на мебельной фабрике. Денег хватало только на взносы по кредиту и скромное существование. Никаких отпусков, никаких спонтанных покупок.
И вот, в нашу размеренную жизнь ворвалась Галина Станиславовна, мама Миши. Властная женщина, привыкшая контролировать каждый шаг своего сына. Приезжала всегда без предупреждения, с ревизией. И находила, к чему придраться. То пыль на шкафу, то борщ недостаточно наваристый. Никогда не упускала возможности уколоть.
И вот, однажды заявилась с новостью, от которой у меня челюсть отвисла.
— Здравствуй, Анечка! У меня тут скорбь великая. Доченька моя меньшая, Иринка, разводится. Беда, горе! И жить ей теперь негде, представляешь?
Я насторожилась.
— Да что вы говорите, Галина Станиславовна… Как же так…
— Да вот так! – махнула она рукой. – Муж ее, козел, оказался. А Ирина - девочка ранимая, ей сейчас поддержка нужна.
И, не дав мне опомниться, выпалила:
— Решили мы с Мишенькой, что пожить ей тут у вас самое то будет. Как раз обдумает все, успокоится.
Я опешила.
— У нас? Но…
— Да, да, Анечка. А что такого? – прервала она меня. – Дом большой, места всем хватит. Иринка в спальню вашу переедет, а ты ничего, поспишь пока на диванчике в кухне. Главное, девочке помочь!
Я дар речи потеряла. Я, хозяйка этого дома, должна уступить свою спальню разведенной золовке? Просто потому, что ей так захотелось?
— Галина Станиславовна, вы… вы серьезно? – наконец выдавила я. – А мое мнение вообще никого не интересует?
Она посмотрела на меня как на умалишенную.
— Какое может быть твое мнение, Анечка? Это семейное дело! Ирина - родная кровь Миши! А ты… ты жена. Приспособишься.
Вечером я ждала Мишу с работы как никогда раньше. Нужно было поговорить, объяснить, что такое решение меня совершенно не устраивает.
— Миш, – начала я, когда он переступил порог, – твоя мама сегодня приезжала…
— Да, знаю. Она звонила, сказала, что Ира погостит у нас.
— Погостит? Ты серьезно? Твоя мама заявила, что Ирина будет жить в нашей спальне, а я должна переехать на диван! Ты вообще в курсе? – моя злость начала подниматься.
Миша пожал плечами.
— Ну, мама права. Ирке сейчас тяжело. Куда ей деваться? Поживет немного, успокоится, найдет себе квартиру.
— А я? Что насчет меня? Тебя не волнует, что меня выгоняют из моей же спальни? В доме, который мы вместе строили? – отчаяние боролось со злостью.
— О чем ты говоришь, Ань? – Миша нахмурился. – Ну, поспишь немного на диване. Не развалишься же. Ирке сейчас важнее. Ты же понимаешь. Думай о других, а не только о себе.
— Понимаю! – закричала я. – Я понимаю, что для тебя я семья второго сорта! Которой можно пожертвовать ради твоей драгоценной сестрички!
Миша отвернулся к телевизору.
— Не начинай, Ань. И так голова болит.
-----------------
На следующий день приехала Ирина. С вещами. Много вещей. И сразу же принялась устанавливать свои порядки. Заявила, что ей нужна самая большая комната, чтобы было, где развернуться. Без всяких церемоний выкинула мои вещи в коробку и заняла нашу спальню. Свекровь, конечно же, одобряла все ее действия. А я… Я чувствовала себя униженной и беспомощной. Как будто меня просто выкинули из собственной жизни.
Вечером Ирина заявила:
— Так, Миша, надо завтра в магазин съездить. Мне шторки новые нужны. Эти, Анькины, депрессивные какие-то. Висят, как серые тряпки. И покрывало на кровать тоже надо новое. Цвет мне этот не нравится.
А потом еще потребовала покупать дорогие продукты, кофе только определенной марки и ходить тихо по утрам, чтобы не мешать ей спать. Чувствовала себя, как королева в изгнании! Миша молчал и делал все, что она просила.
В один из таких вечеров приехала Галина Станиславовна. Осмотрела спальню, окинула взглядом Ирину и сочувственно произнесла.
— Сразу видно, Ирочка, хозяйка в доме! Все со вкусом, все чистенько. Тебе здесь долго надо погостить, пока новый мужик не найдется.. А ты, Аннушка, лучше бы хозяйством занялась - чем страдать тут! Да и кухарка ты прямо сказка, надо признать.
Я с трудом сдержала слезы.
— Галина Станиславовна, а где я спать буду? — с надеждой спросила я, все еще не верившая в происходящий кошмар.
— Ну… Не знаю… В зале, наверное. Главное, чтобы Ирочке было хорошо! — махнула она рукой.
Слова свекрови стали для меня ударом под дых. После семи лет брака меня не воспринимают как члена семьи, как личность.
Вечером я решила поговорить с Мишей, но он лишь отмахнулся, как от назойливой мухи.
— Ну что ты, Ань? Мама же не со зла. Просто она переживает за Ирину. Не принимай близко к сердцу.
Я попыталась объяснить ему, что меня просто выгнали из собственной спальни и оскорбляют в моем же доме, но он не проявил ни капли сочувствия.
— Ира здесь временно. Ты же понимаешь.
— Ты сам-то в это веришь? Ей удобно здесь. Она даже не собирается искать другое жилье!
— Ань, пожалуйста, не кричи. Не надо, чтоб мама и Ира слышали, — попросил Миша.
— Как я могу не кричать, Миш? Мы вместе этот дом строили! Я семь лет терпела колкости твоей матери! А теперь меня просто вычеркивают из жизни!
Тут в комнату вошла Ирина.
— Что тут за шум? Мне вообще-то отдыхать надо после тяжелого дня!
— Ах, да! Как же я могла забыть, как тебе тяжело обустраиваться в чужом доме! — выпалила я, не сдержавшись.
— Тяжело, Ань, тяжело. – закатила она глаза. – Завтра вот мама приедет, поможет мне шторы выбрать. А то твои эти… депрессивные серые тряпки…
Это стало последней каплей. Я почувствовала, как во мне закипает ярость.
— Ира, ты вообще понимаешь, что ты здесь гостья?
— А ты тогда кто? Домработница? – язвительно спросила она.
Я посмотрела на Мишу.
— Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Миша молчал. Его молчание было подтверждением того, что я здесь действительно никто.
Я встала и поднялась в спальню. Начала срывать шторы, перекидывать вещи Ирины в коробку.
— Что ты делаешь? – Миша набросился на меня, пытаясь остановить.
— Я здесь буду жить, или никто! – закричала я.
На крики прибежала Галина Станиславовна.
— Что тут у вас происходит?
— Это мой дом! И мои правила! И здесь больше никто меня не унизит! — я неслась по наклонной.
— Миша, скажи ей! Скажи, кто в доме хозяин! – Галина Станиславовна уставилась на сына.
Миша снова молчал.
— Я задумаюсь серьезно, нужна ли мне семья, которая относится ко мне, как к мебели в доме! Теперь выйдите все вон и дайте мне спокойно поспать! Завтра я попрошу оценщика приехать, чтобы вы, миленькие, выплатили мне мою часть!
Миша решил переночевать с матерью и сестрой у нее дома. Утром проснулась одна и ощутила облегчение. На телефоне — пропущенные звонки от Миши. Отвечать не стану. Я должна начать жизнь заново. Написала Мише — попросила, чтобы пришел вечером один, чтобы поговорить наедине, без его мамы и сестры. Затем позвонила юристу, для консультации и оценки ситуации.
Вечером пришел Миша. Убитый какой-то. Я представила свои условия:
— Проживание в доме только со мной, ключи только у нас двоих, уважение ко мне, прекращение спонсирования прихотей сестры за счет семейного бюджета.
Миша посмотрел на меня печально.
— Мне нужно поговорить с мамой и сестрой.
— Хорошо. Я дам тебе срок до субботы, сегодня пятница. Миша, забери вещи Ирины.
Через сорок минут Миша написал: «Ирина и мама кричат, но я найду Ире квартиру к пятнице. Прошу, не злись».
Я сухо ответила: «Я ставлю границы».
Утром Миша рассказал:
— Сказал маме, что ты мне не "никто", а жена… Ира такой вой подняла, назвала предателем.
Я поддержала его:
— Миш, предатель — это тот, кто сдает свою семью, как ты это делал раньше.
В этот день никто не звонил и, уж тем более, не стучал в дверь. Утром я проснулась с ощущением покоя. Я решила дать нашим отношениям с Мишей еще один шанс, но при условии, что она никогда больше не буду чувствовать себя «мебелью» в своем собственном доме.