Мальчик, которого вскормила волчица (и здравый смысл)
История любит красивые легенды, особенно когда речь заходит о людях, перекроивших карту мира. Кир II, будущий «Великий», не стал исключением. Официальная версия его детства, заботливо пересказанная Геродотом, звучит как готовый сценарий для фэнтези-блокбастера. Злой дед-царь Мидии Астиаг, которому приснился дурной сон, приказывает избавиться от новорожденного внука. Младенца, однако, не лишают жизни, а милосердно оставляют в горах, где его, само собой, вскармливает волчица, а затем подбирает и воспитывает простой пастух. Мальчик растёт, проявляет недюжинные лидерские качества, играя с другими детьми в «царя», и в итоге его царственное происхождение раскрывается. Хэппи-энд.
На самом деле всё, скорее всего, было куда прозаичнее. Кир родился где-то в районе 600-590 годов до н.э. и был сыном Камбиза I, вождя одного из персидских племён из знатного рода Ахеменидов. Никаких волчиц, никаких пастухов. Просто отпрыск провинциальной аристократии, пусть и довольно влиятельной в своём регионе. Персы в то время были народом подневольным, платили дань могущественной Мидии, и вряд ли кто-то видел в юном Кире будущего «царя царей». Но, видимо, хорошее происхождение и правильное воспитание сделали своё дело.
В 558 году до н.э. Кир унаследовал от отца власть над областью Аншан — это был его первый официальный пост. И тут стало ясно, что этот парень пришёл надолго. Вместо того чтобы спокойно править своим удельным княжеством и отправлять дань в Мидию, он начал действовать. Кир понял простую вещь: пока персидские племена грызутся между собой, они так и останутся вассалами. Нужна была единая сила, железный кулак. И он начал этот кулак собирать.
Он не обладал ни огромными богатствами, ни неисчислимыми войсками. Его главным ресурсом были люди — суровые горцы и степняки, которые умели сидеть на коне и стрелять из лука лучше, чем ходить. Кир начал объединять разрозненные племенные ополчения в единую армию. Он не ломал их традиций, а использовал их сильные стороны. Основной упор был сделан на конницу, которая в условиях иранского нагорья была куда эффективнее медлительной пехоты. Постепенно к нему стали стекаться все, кто был недоволен властью мидийцев. Он не просто собирал армию, он создавал нацию на марше, объединённую одной простой и понятной целью — сбросить чужое иго. Вчерашний правитель заштатной провинции готовил почву для одной из величайших революций Древнего мира.
Как поссорить всех со всеми и остаться в выигрыше
Пока Кир сколачивал свою коалицию, его дедушка Астиаг в столице Мидии, Экбатане, кажется, не слишком беспокоился. Он видел в персах лишь беспокойных, но в целом неопасных вассалов. Однако к 553 году до н.э. Кир почувствовал, что его час настал. Он поднял открытое восстание.
Началась тяжёлая трёхлетняя война. Поначалу преимущество было на стороне мидийцев. У них была опытная, хорошо организованная армия, которая не раз бивала и ассирийцев, и другие народы. Но Кир противопоставил им не только военную силу, но и политическую хитрость. Он прекрасно понимал, что Мидийская держава, как и любая империя, была неоднородна. Значительную часть армии Астиага составляли отряды, набранные из покорённых народов, которые не питали к мидийцам тёплых чувств. Кроме того, сам Астиаг своей жестокостью и самодурством успел настроить против себя часть собственной знати.
Кир начал вести активную пропаганду в стане врага. Его послы тайно вели переговоры с мидийскими военачальниками, обещая им высокие посты и сохранение привилегий в случае перехода на сторону персов. И это сработало. В решающий момент часть мидийской армии взбунтовалась и перешла на сторону Кира. Судьба войны была решена. В 550 или 549 году до н.э. персидская армия вошла в Экбатану.
И здесь Кир снова проявил себя как гениальный политик. Вместо того чтобы предать Астиага забвению и позволить мечам вершить правосудие, как диктовали обычаи тех времен, он обошёлся со свергнутым дедом на удивление милостиво. Астиага не просто пощадили, а отправили в почётную ссылку правителем одной из провинций. Мидийская знать не только не была отстранена, но и была полностью уравнена в правах с персидской, заняв высокие посты в новой администрации. Кир понимал, что ему нужны не только солдаты, но и опытные управленцы, а у мидийцев с этим всё было в порядке. По сути, он не уничтожил Мидию, а слил её с Персией, создав новое, двуединое государство, где персы были старшими партнёрами, а мидийцы — младшими. Этот ход обеспечил ему прочный тыл и лояльность новой элиты.
Завоевание Мидии дало Киру доступ к огромным ресурсам, в первую очередь — к знаменитой мидийской коннице и пастбищам, где разводили лучших лошадей того времени. Его собственная армия, пополненная мидийскими отрядами, превратилась в самую мощную военную силу региона. Теперь уже соседи смотрели на молодое персидское государство не с пренебрежением, а с нескрываемым страхом. И страх этот был более чем обоснован.
В 547 году до н.э. против Персии была сколочена мощная коалиция. В неё вошли три великие державы: Лидия во главе с баснословно богатым царём Крёзом, Нововавилонское царство и Египет. К ним даже присоединилась далёкая Спарта, обеспокоенная появлением нового хищника на востоке. Союзники рассчитывали задавить выскочку числом, но они недооценили скорость и решительность Кира.
Верблюды против аристократии: лидийский гамбит
Кир не стал ждать, пока союзники соберут свои силы. Он решил бить их поодиночке, и первой целью выбрал самого активного и богатого члена коалиции — Лидию. Царь Крёз, уверовав в двусмысленное предсказание дельфийского оракула, гласившее, что, перейдя реку Галис, он «разрушит великое царство», первым вторгся на территорию, которую персы считали своей. Кир немедленно двинул армию навстречу.
Первое сражение произошло в Каппадокии и закончилось вничью. После битвы Крёз, решив, что на зиму военные действия прекратятся (как это было принято), отвёл свою армию назад, в столицу Сарды, и распустил по домам союзные отряды, договорившись собраться снова весной. Это была фатальная ошибка. Кир, для которого не существовало «невоенного сезона», узнав об этом, форсированным маршем двинулся вслед за ним.
Крёз был в панике. Он не ожидал такой наглости. Ему пришлось в спешке собирать всё, что было под рукой — свою личную гвардию и ополчение из Сард, — и выводить их на равнину Тимбра, чтобы дать решающий бой. Лидийская армия всё ещё превосходила персидскую по численности, а её главная гордость — тяжёлая, закованная в броню конница — считалась непобедимой.
Кир, понимая, что в лобовом конном бою его всадники, скорее всего, проиграют, снова применил асимметричный ответ. Построение, которое он использовал в битве при Тимбре, вошло во все учебники военной истории. Он выстроил свою пехоту в огромное каре — гигантский полый квадрат, внутри которого укрылись лучники. Фланги он прикрыл своей конницей. А перед всем строем, в первой линии, он поставил не воинов, а отряд верблюдов из своего обоза.
Расчёт был прост и гениален. Лошади инстинктивно боятся вида и запаха верблюдов. Когда лидийская аристократия на своих великолепных скакунах ринулась в атаку, они столкнулись с этой «пахучей» преградой. Лошади вставали на дыбы, сбрасывали всадников и в панике разбегались, смешивая ряды собственной пехоты. Атака захлебнулась.
В этот момент персидские лучники из центра каре начали массированный обстрел, засыпая скученных лидийцев тучей стрел. А затем с флангов ударила персидская конница. Лидийское войско, лишённое своего главного козыря и смешавшееся в неуправляемую толпу, было обречено. Разгром был полным. Крёз с остатками своей гвардии бежал в Сарды.
Кир не дал ему опомниться. Его армия немедленно осадила лидийскую столицу. Осада длилась всего 14 дней. Сарды считались неприступными, но персидский солдат случайно нашёл тайную тропу, по которой можно было взобраться на отвесную скалу, где стояла цитадель. По этому пути небольшой отряд персов проник в крепость и открыл ворота.
Судьба Крёза стала легендой. По одной версии, Кир приготовил для него огненное испытание, но в последний момент пощадил, поражённый его мудростью, и сделал своим советником. По другой, более прозаичной, Крёз сам нашёл свой конец. Как бы то ни было, Кир и здесь проявил свою фирменную дальновидность. Он не стал отдавать Сарды на разграбление и не подверг жителей насилию. Наоборот, он отнёсся к лидийцам с уважением, что позволило ему быстро интегрировать эту богатейшую страну в состав своей империи. После Лидии настал черёд греческих городов-государств на побережье Малой Азии. Большинство из них, видя судьбу Крёза, предпочли сдаться без боя.
Осада по-персидски: подкуп, пропаганда и осушение рек
Разобравшись с Лидией, Кир обратил свой взор на Вавилон. Но прежде чем атаковать этого гиганта, он провёл несколько лет (с 545 по 539 г. до н.э.) в походах в Среднюю Азию, покорив Бактрию и Согдиану. Этим он не только расширил свои владения, но и обезопасил свой северо-восточный фланг. Только после этого он был готов к схватке с последним серьёзным противником в Месопотамии.
Вавилон был не просто городом, а целой цивилизацией, защищённой самыми мощными стенами Древнего мира. Кир прекрасно понимал, что брать такую крепость штурмом — дело гиблое. Поэтому он начал с того, что у него получалось лучше всего — с подрывной деятельности. Он развернул мощную пропагандистскую кампанию. Его агенты наводнили Вавилонию, распространяя слухи и обещая всевозможные блага.
Почва для этой пропаганды была благодатной. Последний вавилонский царь, Набонид, был человеком странным. Он больше интересовался археологией и религией, чем управлением государством, и умудрился поссориться с могущественным жречеством главного бога Вавилона — Мардука. Торговые круги были недовольны упадком коммерции из-за персидских завоеваний. А порабощённые народы, вроде иудеев, насильно угнанных в Вавилон, мечтали о свободе.
Кир обещал всем всё: жрецам — уважение к их богам и возвращение статуй, захваченных Набонидом; купцам — восстановление торговых путей под защитой персидского царя; иудеям — разрешение вернуться на родину и восстановить свой Храм в Иерусалиме. По сути, он позиционировал себя не как завоевателя, а как освободителя, как орудие в руках самого Мардука, который избрал его, чтобы навести порядок.
В 539 году до н.э., когда почва была достаточно подготовлена, персидская армия вторглась в Вавилонию. Решающее сражение произошло у города Опис. Вавилонская армия была разбита, и путь на столицу был открыт. Дальнейшие события описываются по-разному.
Геродот рассказывает захватывающую историю о том, как персы, не сумев взять город штурмом, прибегли к военной хитрости. Они отвели воды реки Евфрат, которая протекала через город, в соседнее болото. Когда русло обмелело, персидские отряды ночью прошли по нему под стенами и ворвались в город, застав врасплох праздновавших какой-то праздник вавилонян.
Однако найденный в XIX веке знаменитый «цилиндр Кира» — глиняный манифест, написанный от его имени, — рисует совершенно иную картину. В нём говорится, что войска Кира вошли в Вавилон «без боя и сражения», приветствуемые народом. Скорее всего, истина где-то посередине. Вероятно, какая-то часть города действительно была взята с помощью военной уловки, но в целом падение Вавилона было результатом внутренней измены и всеобщего недовольства царём Набонидом.
Овладев городом, Кир сдержал все свои обещания. Он не стал грабить храмы, а наоборот, принял участие в религиозных церемониях в честь Мардука. Он отпустил порабощённые народы домой, чем обеспечил себе репутацию гуманного и мудрого правителя. Завоевание Вавилонии автоматически принесло ему Сирию и Палестину. Теперь его империя простиралась от Индии до Эгейского моря. Он принял пышный титул: «царь Вавилона, царь Шумера и Аккада, царь четырёх сторон света».
Последний поход: когда удача отворачивается
Покорив практически весь цивилизованный мир, Кир, казалось, мог бы остановиться. Но неуёмная энергия завоевателя не давала ему покоя. Последней непокорённой силой на его границах оставались кочевые племена массагетов, жившие в степях к востоку от Каспийского моря. Отложив давно планировавшийся поход на Египет, Кир решил обезопасить свой тыл и покончить с этой степной угрозой.
В 530 году до н.э. он собрал огромную армию и выступил в свой последний поход. Поначалу всё шло по плану. Персы переправились через реку Аракс и одолели передовой отряд массагетов, применив очередную хитрость. Они оставили в своём лагере обоз с вином. Кочевники, не привыкшие к такому напитку, погрузились в винные грёзы, после чего их ратный путь бесславно оборвался. Среди плененных оказался и сын царицы массагетов Томирис, который, протрезвев, не смог вынести позора.
Разъярённая Томирис собрала все свои силы и дала персам решающее сражение. Геродот называет эту битву самой жестокой из всех, что были между «варварами». В бескрайней степи сошлись две военные философии. Персидская армия, привыкшая к дисциплине и чётким построениям, столкнулась с неудержимой лавиной кочевников. На этот раз ни тактические уловки, ни численное превосходство не помогли. Персидская армия была сметена.
В этой битве нашёл свой конец и сам Кир Великий. Его телохранителям так и не удалось уберечь своего повелителя от ярости врага. Легенда гласит, что царица Томирис, мстя за сына, приготовила для поверженного завоевателя страшную чашу. Его голову, по её приказу, опустили в мех, наполненный кровью, со словами: «Ты жаждал крови, так утоли же свою жажду!». Так бесславно закончился земной путь человека, который за тридцать лет своего правления создал величайшую империю, которую до тех пор видел мир.
Однако гибель основателя не привела к краху его детища. Созданная им система оказалась на удивление прочной. Престол унаследовал его сын Камбиз II, который получил в наследство прекрасно организованную армию и отлаженный государственный аппарат. Он завершил дело отца, завоевав Египет. Империя Ахеменидов просуществовала ещё два столетия, пока не пала под ударами другого великого завоевателя — Александра Македонского.
Кир Великий вошёл в историю не просто как очередной удачливый полководец. Он был одним из первых правителей, который понял, что империю можно строить не только на страхе, но и на веротерпимости и уважении к покорённым народам. Он создавал свою державу не только мечом, но и редким для своего времени умением находить союзников среди вчерашних врагов. И именно этот сплав военной силы и мудрой дипломатии позволил ему из правителя маленького Аншана превратиться во владыку «четырёх сторон света».