Яркая и смешная история о школьном дне самоуправления, который пошёл не по плану. Олимпийские игры в спортзале и запертый библиотекарь — читайте о том, как дети учатся на последствиях своих поступков.
Идея «Дня самоуправления» всколыхнула нашу школу, как ураган. Мне казалось, даже стены шумели от всеобщего возбуждения. Старшеклассники, важные и надутые от неожиданной власти, сновали по коридорам, строили планы и раздавали указания. А мы, шестиклашки, сбивались в кучки и с горящими глазами обсуждали, кто кем будет.
Сашка Лошадкин, ясное дело, метил сразу на директора. Но старшеклассники, помня его «заслуги» (после всей этой истории с подменой и знаменитой меловой «кардиограммой») были непреклонны.
Вы же помните эту историю? Если нет, то скорее читайте:
В итоге после бурных обсуждений ему досталась должность… дублёра физрука, Юрия Семёновича, которого все звали Юрьина-Гора.
— Да вы что?! — взревел Сашка, когда огласили списки. — Это же идеально! Я рождён для этого! Буду ставить рекорды ученикам! — Он многозначительно посмотрел в сторону спортзала, где как раз проходил урок физкультуры.
А вот его брата-близнеца, Юрку, ждал настоящий удар судьбы. Скромного и тихого Юрку, который в библиотеке чувствовал себя как рыба в воде (потому что там нужно было молчать), назначили… дублёром библиотекаря. Просто потому, что он был единственным, кто не кричал и не ломался при виде стеллажей с книгами.
Лицо Юрки вытянулось.
— Я? Библиотекарь? — пробормотал он. — Но там же… люди. Они книги брать будут. Спросят что-то. С ними говорить надо.
— Ничего, — хлопнул его по плечу Сашка, уже представляя себя в спортивном костюме со свистком на шее. — Ты просто молчи и пальцем показывай. Скажешь, что это новая система — «Антишум». Для поддержания атмосферы познания!
Я в этой истории получил скромную, но важную роль — дублёра дежурного по этажу. Моя задача была проста: слоняться по коридору и следить, чтобы не было чрезмерного бардака. Я уже предчувствовал, что главный бардак будут создавать два моих друга братья Лошадкины.
Утро дня дублёра началось с тревожных звоночков. Из спортзала доносились дикие крики, топот и радостные вопли Сашки: «Давайте, комары, шевелите лапками! Полоса препятствий ждёт своих героев!»
Я заглянул внутрь. Сердце ушло в пятки. Сашка соорудил из гимнастических скамеек, матов и перевёрнутых стульев нечто невообразимое. Учащиеся 6 «Б» класса с визгом пролезали под стульями, перепрыгивали через козлов и катились по матам, снося всё на своём пути.
— Лошадкин! — попытался я крикнуть. — Это же физра, а не полоса выживания!
— Не мешай, Макс! — отмахнулся Сашка, залезая на шведскую стенку для лучшего обзора. — Я тут выявляю будущих олимпийских чемпионов! Вон тот щуплый — гляди, как ловко пронесся! Настоящий гонщик! Ему бы только трассу посерьёзнее!
Поняв, что здесь я бессилен, я рванул в библиотеку. Там царила гробовая тишина. Слишком гробовая. Юрка сидел за столом библиотекаря, вжав голову в плечи, и с таким напряжённым видом заполнял формуляры, будто от этого зависела судьба человечества. Двое второклассников, желавших сдать книжку про динозавров, робко топтались у стола, боясь нарушить тишину.
— Юр, всё нормально? — прошептал я.
— Ш-ш-ш! — зашипел он в ответ, указывая пальцем на табличку «Тишина!». — Они хотят сдать… а я ещё не внёс в журнал предыдущие… Система может дать сбой!
В этот момент в библиотеку зашла Тамара Семёновна, наша настоящая библиотекарша. Она хотела посмотреть, как её дублёр справляется, и принесла ему чай с печеньем, чтобы поддержать.
— Ну как, Юрий, трудности есть? — ласково спросила она.
Юрка, испуганно дёрнувшись, от неожиданности уронил пачку только что заполненных формуляров. Они рассыпались по полу.
— Всё пропало! — в ужасе прошептал он и бросился их собирать.
— Я помогу! — кинулась к нему Тамара Семёновна.
Она наклонилась, чтобы поднять бумаги. В этот момент Юрка, торопясь помочь и чувствуя себя виноватым за неловкость, сделал неосторожный шаг назад. Он задел плечом дверь в подсобку, которая была приоткрыта. Дверь скрипнула, качнулась и с тихим, но зловещим щелчком захлопнулась.
Юрка замер и уставился на блестящую замочную скважину. Его лицо медленно стало белеть, будто его обсыпали мукой.
— Ключ… — прошептал он, и голос у него сорвался на шепот. — Я… я его проверял, он был в замке… снаружи…
Из-за двери раздался удивлённый, но пока ещё спокойный голос Марии Ивановны:
— Юрочка, вы меня заперли, откройте, ключ же у вас.
Юрка лихорадочно запустил руку в карман штанов, потом в карман рубашки, на стол — ключа нигде не было.
— Я… я вас запер… — выдавил он, глядя на дверь с таким ужасом, будто только что поджёг библиотеку. Его пальцы холодными от паники щупали гладкую поверхность замка, бессмысленно дёргая ручку. Дверь не поддавалась.
Тут в коридоре появился старшеклассник-дублёр директора, Сергей, с важным видом.
— Что тут у вас за тишь да гладь? Всё в поря… — он не договорил, услышав стук в дверь подсобки и голос: «Серёжа! Я здесь! Вызволяй!»
И в этот же момент из спортзала выбежала заплаканная девочка из 5 «Б» и, тыча пальцем в ту сторону, проревела:
— Там Лошадкин из урока по физкультуре цирк сделал! Мой бант порвали, а Сашка говорит, что это — жертва во имя спорта!
Сергей замер с открытым ртом, оглядываясь то на дверь библиотеки, из-за которой доносились приглушённые крики, то на спортзал, откуда неслось победное: «Так держать, орлы! Ползем к победе!»
Мне пришлось взять командование на себя.
— Ты, — я ткнул пальцем в Сергея, — беги к завхозу за ключами от подсобки! Юрка, сиди тут и никуда не уходи! — И я помчался в спортзал усмирять второго Лошадкина.
В итоге Тамару Семёновну освободили быстро. Она была не столько зла, сколько напугана. Сашку, конечно, немедленно отстранили от должности физрука-дублёра и заставили в одиночку разобрать его грандиозную и опасную полосу препятствий, что было для него куда страшнее любого выговора.
А вот Юрку ждало особое наказание. Ему торжественно объявили, что отныне он отлучён от библиотеки на целых две недели. Для него, это был настоящий приговор. Он уже мысленно прощался с полюбившимися книгами и представлял, как пыль оседает на его любимом месте у окна. Тамара Семёновна, смягчилась и, стараясь сохранять строгость, прошептала ему на ухо: «Ну что ты, Юрочка, как маленький... Через неделю приходи, если больше никаких дверей на моём веку не закроешь». Но официально приговор — две недели — остался в силе. Плюс, конечно, строгий-престрогий выговор, который Юрка собирался хранить в своей памяти как вечное напоминание о том, что даже с самыми благими намерениями можно устроить настоящий хаос.
Вечером мы втроём остались в школе, чтобы загладить вину. Сашка, взмокший и красный, как рак, таскал маты на место. Юрка, мрачнее тучи, расставлял книги по полкам в гробовой тишине. Я подметал пол.
Сначала они молчали. Потом Сашка, ставя на место последнего «козла», с облегчением рухнул на мат.
— Никогда не думал, что таскать это туда-сюда — целая наука! Я, кажется, теперь понимаю Юрьину-Гору. Он не злой, он просто с «козлами» всё время разговаривает. От этого и лицо такое.
Юрка, не отрываясь от полки с классикой, пробормотал:
— А ты думаешь, Толстой с Достоевским сами себя по алфавиту расставляют? Тут буковку «М» на «Н» перепутаешь — и уже читатель на всю жизнь травмирован. Это тебе не через козла прыгать.
— А я и не прыгал, я руководил! — возмутился Сашка, но сразу сник. — Хотя да... прыгал. И ползал. И кричал.
Они переглянулись. И впервые за весь день на их лицах появились улыбки. Не саркастические, а усталые и понимающие.
Выйдя из школы, они уже не вспоминали о провале. Они спорили о том, чья работа была сложнее.
— Я пятерых от матов откапывал! — хвастался Сашка.
— А я Тамару Семёновну из плена освобождал! — парировал Юрка.
— Так это не ты, это завхоз с ключами!
— Но моральную поддержку я оказывал!
И они так весело спорили, что прохожие оборачивались на них и улыбались. А я шёл рядом и молчал. Потому что лучшие уроки — те, после которых не хочется читать нотации, а хочется просто идти рядом и слушать, как два друга спорят, кто из них больше набедокурил.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ скорее на мой канал, а то всё самое интересное пролетит, как тот мой воздушный шарик!
А ещё...Вы можете ЛАЙКНУТЬ! Я один раз ткнул пальцем в экран от радости, а папа сказал: «Вот это да! Этот лайк каналу — как мотор ракете! Помог развитию!». Вот так-то!