Раздача крестиков, молебны и ночные молитвы в церкви применяются в тех случаях, когда прямо указывается, что ребёнка подменили или похитили дьявольские силы, а на руках несчастной матери остаётся либо труп младенца,
либо заколдованный "чурбан".
Иная судьба у проклятого ребёнка, унесённого "тайными людьми" (лешим, водяным и тому подобными природными духами). Такой ребёнок становится "тайным человеком", невидимкой бродит по белому свету, отыскивая себе
пропитание: пьет молоко, оставленное в горшках неблагословенным, снимает
с крынок сметану. При этом верили, что такого ребёнка можно отмолить, и
тогда он появится на том месте, где исчез. Его тут же следовало
окропить святой водой, и тогда он останется целым и невредимым.
В быличках изредка встречается описание жизни похищенного ребёнка в
жилище лешего: "И принёс его старик в большой дом в лесу, и увидел
мальчик, что в нём много других детей, и подошёл к ним. "А кто этот
старик?" — "А это наш дедушка, он невидимо проникает в дома и берёт еду и
воду и приносит нам". Посмотрел мальчик по сторонам и решил остаться,
всяко лучше, чем у родителей, которые его прокляли".
Проклятого у похищенного "тайными людьми" ребёнка можно было спасти несколькими способами. Во-первых, ребёнок может быть "отброшен", то есть, возвращён по усердным молитвам родителей и специальным молебнам священника. Причём, от родителей требовались не только молитвы, но и публичное искреннее покаяние, признание своей вины. От таких совместных истовых молитв "лешего начинает что-то жечь и он откидывает проклятого к
родителям. Откидыша находят где-нибудь в поле, совершенно одичавшего".
Он либо ничего не помнит и не рассказывает, либо рассказывает о своей
жизни у лешего, который, якобы, носил его по лесам и кормил
"неблагословенной" пищей, то есть, похищенной у хозяек, не совершивших
над ней обычных предохранительных действий.
Во-вторых, возвращение к людям возможно через переходный обряд — свадьбу или "накидывание" на похищенного креста (свой крест леший сразу же
заставляет ребёнка снять). Кроме креста можно накинуть на похищенного
предметы, имеющие особое, сакральное значение — подвенечное платье
матери или мережчатую сеть. Возможность возвращение полностью исключалось только в том случае, если мать проклинала своё дитя "на веки вечные".
Сюжет такой сказки или былички начинается с родительского проклятья: "а
попала я к нечистым оттого, что отец меня проклял. Как была я малых лет,
подавала я ему в один жаркий день стакан мёду, да нечаянно и уронила
стакан на пол — отце осерчал, прикрикнул на меня: "Экая дурища безрукая!
Хоть бы чёрт тебя взял!" Только вымолвил он это слово, в ту же минуту
очутилась я в морской глубине, в каменном доме, у чертей под началом".
Во многих губерниях России бытовал популярный сюжет о возвращении
похищенной "тайными людьми" и выращенной ими девушки. Начинается такая
история, обычно, со встречи девицы с понравившимся ей парнем. Встреча
происходит в "пограничном" месте (например, в бане или в лесу).
Непременным условием возвращения является желание парня жениться на ней "во что бы то ни стало". Дальнейшая совместная жизнь молодых во многом зависела от исполнения ряда условий, о чём ещё пойдёт речь впереди.
Довольно часто материнское проклятье приводит к тому, что девочку похищает банник: "мать прокляла её, послала к черту, а черт это услышал, взял ее и забрал, эту девочку. Забрал ее и ростил до восемнадцати лет, до совершеннолетия. Воспитывал... Он не черт был, а вот этот банник самый". Местом заточения девочки в таком случае служит баня, печь-каменка, то есть, место, принадлежащее баннику. Это мифологическое существо в русском фольклоре сочетает в себе признаки предка-родоначальника и домашнего божества. Банник сам определяет время перехода своей подопечной в мир людей, что сопровождается сменой её состояния и статуса. Самый распространённый способ перехода — свадьба. Порой похищенную девушку выдаёт замуж сам банник либо соответствующий женский персонаж — обдериха: "Ну, ты уже совершеннолетняя. Тебя, гыт, нужно замуж выдавать". При этом банник обнаруживает определенную настойчивость по отношению к жениху: «Сулился, так бери...». Иногда инициатива принадлежит самой «невесте из бани»: она ловит парня, зашедшего ночью в баню, и не без угрозы предлагает себя в жены. Исход обычно предрешен: «у обдерихи-то жонился». Отказ невозможен: он грозит бедой. Так в одной быличке, записанной в 1984
году, рассказывается о парне, на спор взявшемся вынести ночью камень из
банной печки-каменки:
"И там его кто-то схватил за руку и говорит: "Возьми меня замуж — отпущу. А
не возьмёшь — спокою не дам". Он пришёл на другой день в баню, говорит:
"Выходи, кто тут есть". А ему: "Сходи к матери, да возьми крест, да
пояс, да рубаху принеси". Он взял, накинул не неё крест, такая красавица
получилась. Свадьбу сыграли, пошли к ейным родителям. Там мати качает
ребёнка в зыбке. Она пришла: "Здравствуй, мама". Та говорит: "Какая я
тебе мама, я двадцать лет качаю". Она родила её, да в бане ребёнка
оставила, а его обменили. Девушка говорит: "Дай-ка ребёноцка". Сама
взяла его да колонула об стол, а ето голик оказался. Таких детей
называют обменёны".
Зачастую проклятая девушка совершенно невидима и может остаться такой навсегда, если в означенный срок не выйдет замуж: "Она в бане росла до
восемнадцати лет, но только невидимая была. Когда ей исполнилось
восемнадцать лет, он (банник) её видимой сделал и говорит: "Вот если
придет, — говорит, — сюда парень молодой, если он откажется жениться на
тебе, то ты вообще не выйдешь замуж и будешь такая же невидимая. Никто
тебя не увидит, и вообще ты будешь одна".
«Невеста из бани» не просто невидима: она не имеет ни формы, ни внешнего облика, ни одежды (в народной традиции имеющей знаковый характер), ни
определенного статуса. Не имея своего облика, она не обладает и
отличительными особенностями: "Приходи в двенадцать часов ночи в баню со
сватами. Выйдет нас двенадцать девок, а чтобы ты меня отметил из всех
нас одинаковых, я ленточку на плечо себе пришью".
Возвращение проклятой девушки в мир людей происходит не сразу, а поэтапно: "В воротах встретил её и крест наложил, и она нагой женщиной оцутилась. И она не идет нагой в избу. “Принеси мне кабот”, — говорит. Вот она жонкой еговой сделалась".
Человеческая одежда и крест предстают непременным условием возвращения: "Давай мне платье, нижнее белье — все", — говорит "невеста из бани" жениху. Одежда служит для идентификации человека, не зря говорят, что по одёжке встречают. Костюм — первый определяющий признак для идентификации свой/чужой. В одежде нечистой силы всегда присутствует какая-то неправильность (к примеру, зипун лешего запахнут на "женскую" сторону).
Одежду жених приносит в баню непременно ночью. Но даже одевшись, невеста ещё не становится видимой. "Он её ведёт, видит очертанья, а лица сам не видит. Когда завел её в избу, она оказалась такой красавицей! Вот
писаная красавица". Обычно же «невеста из бани» обретает облик лишь
после венчания: "В церковь пришли, окрестили, поставили к венцу,
обвенчались. Приехали, смотрят: красавица девка, статна така".
Понятно, что взять в жёны девицу, связанную с нечистой силой, решится далеко не каждый мужчина. Женихом в таких сказках и быличках выступает либо бедняк, за которого никто в деревне не отдаст дочь, либо солдат. Чаще
всего невеста сама показывается жениху, предлагая себя в жёны. Реже
сватом выступает отец жениха или сам похититель (водяной, леший, банник,
чёрт). В случае сватовства жениху или свату открывается путь "за
порогом пребольшим-большинским" или от "калинова моста". Открывается ему "дорога прямоезжая, где и век её не было".
Дорога ведёт вниз, постепенно становится всё холоднее. Подводный мир и
жизнь его обитателей показывается богатой и прекрасной на вид: зелёные
поля, рощи, сады, большое селение. В этом селении есть хрустальные
хоромы/богатая палата/каменный дом, в котором живёт водяной. Сватовство
происходит мирно, по человеческому обычаю. Иногда водяной ставит условие
— узнать невесту среди его дочерей. В этом случае жениху обычно
помогает советом "знающий человек" или святой.
Если невеста сама появляется в "этом" мире, причиной является либо её
горячее желание вернуться к людям, либо её привлекает музыка. Последнее
роднит похищенную с волшебными существами, которые, согласно фольклору,
очень любят музыку.
Показательно, что в различных версиях быличек "Невеста из бани", "Невеста из подводного мира" и т.п., проклятая дочь живёт у "тайных людей" непременно до совершеннолетия и лишь затем получает возможность вернуться в человеческий мир.
Вполне возможно, что правы те исследователи фольклора, кто предполагает, что в этих историях сохранилась память о каком-то языческом обряде, связанном с возрастной инициацией. Можно ещё вспомнить, что в древней Ирландии бытовал обычая отправлять семилетних детей в чужую семью, где они росли и воспитывались до совершеннолетия. При этом дети воспитателя и
воспитанник считались молочными братьями, а родственные узы, связывавшие их, оказывались прочнее, чем с кровными родственниками. Вполне возможно, что подобный обычай существовал и в языческой Руси.
Для нашей темы в историях о проклятых детях особенно интересен мотив, собственно, подмены. Заменивший проклятую дочь подменышне
растёт и не меняется все те пятнадцать-двадцать лет, пока настоящая
девочка воспитывается у "тайных людей". Подменыш так и остаётся подобием
младенца, лежит в люльке, кричит и просит есть. По этим приметам
"знающие люди" и опознают подмену, в то время как родители не понимают
происходящего, словно им глаза застилает колдовская пелена.
Литература
Власова М. Новая АБЕВЕГА русских суеверий. — СПб., 1995.
Криничная Н.А. Невеста из подводного мира. — Русская речь, 2014. №2. С. 105-113.
Максимов С. Нечистая, неведомая и крестная сила // Звездочтец. Библиотека русской фантастики. Т. 2. — М., 1990. С.
218-357.
Мифологические рассказы и легенды Русского Севера / Сост. и автор комментариев О.А. Черепанова. — СПб., 1996.
Русский Север. Этническая история и народная культура XII-XX века. — М., 2004.
Соловьёва
Я.Ю. Народная проза о детях, отданных нечистой силе (сюжетный состав и
жанровые реализации). Автореферат диссертации на соискание учёной
степени кандидата филологических наук. — М., 2011.
Соловьёва
Я.Ю. Сюжетные версии былички о проклятых людях (к проблеме
вариативности фольклорной традиции) // Вестник Вятского государственного
гуманитарного университета. № 4-2, 2009. С. 148-155.
Трушкина
Н.Ю. Проклятый ребёнок в несказочной прозе Ульяновской области //
Традиционная культура. Научный альманах. 4/2002. С. 24-37.