Мужчина неопрятного вида стоял у магазина в состоянии привычного лёгкого опьянения и тумана в голове, и выпрашивал на водку.
— Дядя, — раздался сбоку и сзади детский голосок, — дядя!
Мужчина оглянулся. Перед ним стояла девочка лет пяти-шести в розовой курточке и розовой шапочке.
— Дядя, это тебе, — сказала девочка и протянула пакет сливок, дорогих, он когда-то любил такие в кофе добавлять.
Он взял, а девочка побежала к женщине, стоявшей невдалеке от входа в магазин, они взялись за руки и скрылись в чёрной мгле ноябрьского вечера. Что-то знакомое показалось ему в облике женщины, мысль мелькнула и никак не хотела гаснуть в тумане головного мозга.
— Влад? Ты? — его окликнули.
Перед Владом стоял мужчина в дорогом пальто нараспашку, на шее белый шарф, без головного убора.
— Я. А ты кто?
— Я — Серёга Пархомов.
— А, Серёга, не узнал.
— Влад, как ты так докатился? Ты же был классный менеджер, ты же французам смог бы продать их Эйфелевою башню.
— Смог бы, — согласился Влад, — но всё в прошлом. Эх, Серёга, дорога вниз имеет мало остановок. Я вот не пойму, та баба, что через девочку вот это дала, — он посмотрел на пачку сливок, что всё ещё держал в руке, — это моя дочь, что ли? А девочка, моя внучка что ли?
— Не знаю. Ты бомж?
— Не-е, квартира есть, однокомнатная.
— Слушай, Влад, знаешь офисный центр, там, на проспекте через дорогу? Там на пятом этаже моя фирма «Орион плюс», а за центром мои склады. Мне грузчики всегда нужны. Бросишь пить, приходи, год проработаешь, голова прояснится, возьму в офис менеджером. Мастерство не пропьёшь.
— Ну, я… это…
— Подумай, Влад. На тебе денег, купи себе нормальной водки или коньяку.
— Ооо, спасибо, Серый! Другую и не пьём.
— Да я понял. Ну, давай, вон твои «синяки», тебе, наверное, машут.
Влада действительно ждали трое собутыльников.
— Смотри, Владик, урвали две бутылки по дешёвке. Владикавказ, Северная Осетия, — похвастались они.
***
В подвале запах неприятный, но они привыкли. Под тусклой лампочкой стоял стол и штук шесть разнообразных стульев и табуреток.
Застлали стол газетами, поставили две бутылки водки, буханку хлеба и штук пять луковиц. Открытая пачка крупной каменной соли стояла на столе уже какую неделю. К нехитрому натюрморту добавили пластиковые стаканы. . .
. . . дочитать >>