– Не кричи на меня, Сережа. Я знаю, что пришло.
– Не кричу? А как мне не кричать, когда мы уже полгода живем на одной гречке? Когда я работаю в две смены, чтобы платить за квартиру, в которой живет твоя мать с каким-то дядькой?
– Мама тоже участвует в платежах...
– Участвует? Три тысячи в месяц из двенадцати это участие? Оля, очнись наконец!
Я швырнул уведомление о просрочке на стол. Жена отвернулась к окну, плечи ее задрожали. Такие разговоры у нас происходили каждый месяц уже восемь месяцев подряд. С тех пор как мы подписали этот проклятый договор ипотеки.
Все началось полтора года назад. Помню тот вечер как сейчас. Сидели мы с Олей на кухне, пили чай после ужина, обсуждали планы на отпуск. Хотели съездить к морю первый раз за три года. Денег наконец накопили.
Зазвонил телефон. Теща. Валентина Петровна говорила взволнованно, голос дрожал:
– Оленька, родная, мне срочно нужна твоя помощь. Дело серьезное.
Я видел, как изменилось лицо жены. Она всегда волновалась, когда мать звонила с таким тоном.
– Что случилось, мама?
– Понимаешь, Леонид предложил съехаться. Но здесь, в моей однушке, нам тесно. А у него своего жилья нет.
Леонид. Новый мужчина тещи. Познакомились они в санатории полгода назад. Мужик как мужик, только странный какой-то. Все время молчит, а глаза бегают. И работает непонятно где.
– Мама, а при чем тут мы?
– Я хочу купить двушку. В кредит. Но мне уже шестьдесят два, банк не даст. А вам даст. Вы молодые, зарплата у вас официальная.
Я встрепенулся. Сердце екнуло. Неужели теща предлагает то, о чем я подумал?
– Мам, ты же не хочешь сказать...
– Оформите ипотеку на себя, а платить буду я. И Леонид поможет. У него свой бизнес.
Вот оно. То самое предложение, от которого у меня все похолодело внутри.
– Валентина Петровна, – встрял я в разговор, – это невозможно. Мы не можем взять кредит, который будете погашать не мы.
– Сережа, дорогой, ну что ты сразу так категорично? Подумайте. Я же не прошу бесплатно. Все выплачу до копейки.
Оля смотрела на меня умоляющими глазами. Я знал этот взгляд. Она уже готова была согласиться.
– Мама, давай приедем к тебе завтра, обсудим спокойно, – сказала Оля.
На следующий день мы сидели в тесной кухне тещиной квартиры. Леонид тоже был там. Молчал, только иногда кивал. На столе лежали распечатки с сайтов недвижимости.
– Смотрите, какая красота, – Валентина Петровна показывала фотографии двухкомнатной квартиры. – В новом доме, с ремонтом. Три миллиона восемьсот. По ипотеке выходит двенадцать тысяч в месяц.
– Мам, это же очень дорого, – начала Оля.
– Дочка, я всю жизнь мечтала о нормальной квартире. В этой однушке душно. А теперь нас двое стало.
Леонид наконец заговорил:
– У меня бизнес идет в гору. Строительная бригада. Заказов много. Смогу помогать с выплатами.
Строительная бригада. Я уже слышал эту историю от Оли. Леонид то работал, то не работал. То был прораб, то простой рабочий. Биография менялась каждую неделю.
– Валентина Петровна, а что, если вы не сможете платить? Кредит останется на нас.
– Сереженька, как ты можешь такое говорить? Я же мать! Разве я подставлю собственную дочь?
Оля взяла меня за руку:
– Сережа, мама права. Она никогда нас не подведет. А если что-то случится, мы справимся. Зарплаты у нас растут.
Три часа мы проговорили. Теща плакала, убеждала. Рассказывала, как всю жизнь жила в тесноте, как мечтала о просторной кухне. Леонид добавлял свои аргументы про стабильный доход. А я чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Но в итоге согласился. Как мог отказать жене? Она так просила, так надеялась, что мы поможем ее матери.
Следующие два месяца были как в тумане. Документы, справки, походы в банк. Теща контролировала каждый шаг, звонила менеджеру, торопила.
– Представляете, банк одобрил! – радовалась она. – Три миллиона восемьсот тысяч под десять процентов. Двенадцать тысяч в месяц. Я так рада!
Я не был рад. У меня было странное ощущение, что мы подписываем приговор. Но Оля светилась от счастья. Она помогала матери осуществить мечту.
В день подписания договора теща пришла с букетом цветов:
– Спасибо вам, родные! Без вас бы я никогда не смогла. Обещаю, буду платить каждый месяц день в день.
Первые три месяца так и было. Валентина Петровна исправно переводила деньги на наш счет. Мы спокойно вносили платежи. Она даже прибавляла тысячу-две сверху, говорила: «Это вам за заботы».
А потом началось. Сначала задержка на неделю. Потом на две. Деньги приходили не полностью. То девять тысяч вместо двенадцати, то семь.
– Мам, что происходит? – звонила Оля.
– Дочка, у Леонида временные трудности с заказами. Но это ненадолго. Я же не могу оставить его в беде.
Временные трудности затянулись на месяцы. А мы начали доплачивать из своей зарплаты. Сначала тысячи, потом пять, потом половину платежа.
Наш семейный бюджет затрещал по швам. Пришлось отказаться от отпуска. Потом от похода в театры и кафе. Я устроился подрабатывать по вечерам грузчиком. Оля взяла дополнительные смены в больнице.
– Мам, мы так не можем больше, – в очередной раз просила Оля по телефону. – Нам нужна вся сумма каждый месяц.
– Понимаю, дорогая. Но и мне нелегко. Думала, будет проще. Леонид обещал, что его дела наладятся. Продержимся еще пару месяцев.
Пару месяцев превратились в полгода. Наши сбережения исчезли. Мы влезли в долги по кредитным картам. Каждый день приносил новый стресс. То напоминание из банка, то звонок коллектора, то просьба Оли занять денег у друзей.
А потом я узнал правду. Случайно встретил соседку тещи в магазине.
– О, Сергей! Как дела? Как Валентина Петровна в новой квартире устроилась?
– Да вроде нормально, – отвечал я машинально.
– А Леонид все ремонт делает? Каждый день вижу, как он с инструментами ходит. Красота там будет!
Ремонт? Какой ремонт? Теща говорила, что денег нет даже на коммунальные платежи.
В тот же вечер я приехал к теще без предупреждения. В квартире действительно шел ремонт. Новая мебель, техника, на полу дорогой паркет.
– Валентина Петровна, а откуда деньги на все это?
Она растерялась, начала мяться:
– Это... Леонид в долг взял. У друзей. Говорит, надо сразу все делать качественно.
Леонид появился из комнаты с дрелью в руках:
– Привет, Серега. Как дела? Квартирка ничего, да? Мне нравится.
«Мне нравится». Не «Валентине Петровне», а «мне». Вот и вся правда.
– А платить за ипотеку кто будет? – не выдержал я. – Мы уже восемой месяц доплачиваем из своего кармана.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Леонид. – Не такие уж большие деньги. Двенадцать тысяч это что? На пачку сигарет в день разве что не хватает.
У меня внутри все перевернулось. «Не такие большие деньги». Для него двенадцать тысяч рублей мелочь. А мы из-за них жизнь ломаем.
– Валентина Петровна, – обратился я к теще максимально спокойно, – через три дня пятнадцатое число. Нужно внести платеж. Вы переведете деньги?
– Сережа, дорогой, я пытаюсь. Но сами понимаете, ремонт дорогой. А Леонид пока без работы. Может, вы пока сами внесете, а я потом...
– Потом? Когда потом?
– Ну... когда дела наладятся.
Я развернулся и ушел. Дома меня ждал трудный разговор с Олей.
– Как они там живут? – спросила она.
– Прекрасно живут. Ремонт делают, мебель новую покупают. А платить за все это предлагают нам.
– Сережа, не утрируй. Мама в трудном положении.
– Оля, твоя мать нас обманула. Она не собирается платить за ипотеку. Они с Леонидом устроились в новой квартире за наш счет.
– Не говори так о маме!
– А как говорить? Мы влезли в долги. Я работаю по шестнадцать часов в сутки. Ты дежуришь через день. У нас нет ни отпуска, ни выходных, ни денег на самое необходимое. А они ремонт делают!
Оля заплакала. Я обнял ее, но злость не проходила. Нас использовали. Самые близкие люди нас предали.
На следующий день я решил действовать. Позвонил знакомому юристу.
– Слушай, Петр, такая ситуация. Можно ли как-то выйти из ипотеки, если она оформлена на нас, а пользуются другие?
– Сложно, Серега. Формально квартира ваша, кредитные обязательства тоже ваши. Можешь попробовать продать квартиру, погасить долг, но жильцов выселить не получится. Они же родственники.
– А если они не платят свою долю?
– Докажи это в суде. Нужны документы, расписки, свидетели. Но даже если докажешь, взыскать деньги с них будет трудно. Особенно если у них официально нет доходов.
Тупик. Мы попали в финансовую кабалу и выхода не видели.
Вечером пришла Оля с работы усталая, раздраженная:
– Звонила мама. Говорит, Леонид нашел работу. Будет помогать с платежами.
– Во что раз уже эта история? – устало ответил я.
– Сережа, давай не будем сразу все в черном цвете видеть. Может, действительно найдет деньги.
– Оля, открой глаза. Нас развели как котят. Твоя мать получила квартиру, а платим мы. Так и будет до конца кредита. Еще девятнадцать лет.
– Девятнадцать лет... – повторила она тихо.
– Да. И каждый месяц двенадцать тысяч. Плюс проценты за просрочку, если не будем успевать. Это почти три миллиона рублей. За чужую квартиру.
Оля села на диван, закрыла лицо руками.
– Что же мы наделали, Сережа?
– Поверили близкому человеку. Поверили и ошиблись.
Следующие месяцы стали для нас испытанием. Отношения с тещей испортились окончательно. Она обижалась на наши претензии, говорила, что мы жадные и бессердечные. Леонид вообще избегал разговоров, а если встречались, делал вид, что проблемы не существует.
Оля металась между мужем и матерью. Мне было ее жалко, но злость перевешивала жалость. Каждый платеж по кредиту напоминал о том, как нас обманули.
Мы попробовали разные варианты решения проблемы. Хотели рефинансировать кредит, но банк отказал из-за просрочек. Думали о продаже квартиры, но теща категорически была против. Я даже предлагал обратиться в суд, но Оля просила не доводить дело до разрыва отношений с матерью.
– Она все-таки родная, – повторяла жена. – Найдем другой выход.
Другого выхода не было. Мы продолжали платить, влезая все глубже в долги. Пришлось продать машину, взять кредиты на карточки, просить занять у друзей.
А тем временем теща с Леонидом жили в свое удовольствие. По слухам соседей, они каждые выходные ездили на дачу, покупали дорогую мебель, делали евроремонт. Иногда теща звонила Оле и рассказывала, какие у них теперь красивые обои или как удобно в новой кухне готовить.
– Мам, а как же платеж за ипотеку? – робко напоминала Оля.
– Дочка, ты же знаешь, у нас сложности. Но мы стараемся. На этой неделе Леонид должен получить аванс за работу.
Аванс не приходил. Как и зарплата. Как и помощь от друзей, которые якобы должны были дать в долг.
Постепенно я понял: нас не обманули случайно. Это была продуманная схема. Теща заранее знала, что платить не будет. Она рассчитывала на то, что мы не бросим ее в беде и будем доплачивать сами. Манипулировала нашими чувствами, играла на родственных связях.
А Леонид? Он вообще оказался темной личностью. Я навел справки через знакомых. Никакой строительной бригады у него не было. Работал он от случая к случаю, а большую часть времени просто жил за чужой счет. До встречи с тещей перебивался случайными заработками, снимал угол в коммуналке.
Теперь у него была квартира в новостройке, мебель, техника. И все это благодаря нашей ипотеке.
– Знаешь, Оля, – сказал я жене после очередного болезненного разговора с банком, – я понял одну вещь. Нас не любят. Нас используют.
– Сережа, не говори так.
– А как мне говорить? Твоя мать получила желаемое и забыла про нас. Звонит только когда нужны деньги или когда мы напоминаем про платеж. О том, как мы живем, что едим, во что одеваемся, она не спрашивает.
– Может, она не хочет расстраиваться...
– Не хочет брать ответственность, вот что. Удобно же: квартира есть, а проблемы у других.
Я часто думал, как мы дошли до такой жизни. Раньше мы были обычной семьей среднего достатка. Не богатые, но и не бедные. Ездили в отпуск, ходили в кино, покупали что хотели в разумных пределах. У нас были планы: машина побольше, дача, может, ребенок.
Теперь планов не было. Была только ипотека. Двенадцать тысяч каждый месяц, плюс проценты за просрочки, плюс долги по кредиткам, которые мы набрали, чтобы покрывать эти платежи.
Мы превратились в заложников чужой жизни. Работали на износ, чтобы обеспечить комфорт тещи и ее сожителя. И конца этому не было видно.
Иногда я злился на Олю. Могла бы быть потверже с матерью, поставить условия, потребовать гарантии. Но потом понимал: ее воспитали быть покорной дочерью. Валентина Петровна всю жизнь манипулировала ею, играла на чувстве долга.
А Леонид просто оказался в нужное время в нужном месте. Нашел пожилую одинокую женщину с жильем и возможностью получить кредит через детей. Использовал ситуацию максимально цинично.
Полтора года мы мучились. Потом произошло событие, которое все изменило.
Леонид попал в аварию. Не серьезно, но месяц лежал в больнице. А теща вдруг начала звонить каждый день и жаловаться:
– Оленька, мне так тяжело одной. Леонид в больнице, денег нет, за коммунальные платить нечем.
– Мам, а как же ремонт? Мебель? Откуда деньги были?
– Это все Леонид организовывал. А теперь его нет, и я не знаю, что делать.
Вот тогда до меня дошло окончательно. Теща действительно не понимала, во что нас втянула. Она просто согласилась с планом Леонида, а теперь, когда его не стало рядом, осознала масштаб проблемы.
Но было уже поздно. Кредит оформлен, квартира куплена, деньги потрачены.
Я решил поговорить с тещей откровенно. Приехал к ней в субботу утром.
– Валентина Петровна, давайте честно поговорим. Без Леонида, без Оли. Вы понимаете, в какое положение нас поставили?
– Сережа, я же не хотела навредить. Думала, все получится.
– А теперь что думаете?
– Честно? Боюсь. Одна я не справлюсь с такими деньгами. Пенсия маленькая, Леонид неизвестно когда на ноги встанет.
– То есть дальше мы будем платить сами?
– Не знаю. Не знаю, что делать.
Хотя бы честный ответ. Первый раз за полтора года теща призналась, что не может выполнить свои обещания.
– А продать квартиру? Погасить кредит и разъехаться?
– Куда я пойду? Старую квартиру уже продали на первоначальный взнос. Других денег нет.
Замкнутый круг. Мы не могли выйти из кредита, теща не могла съехать, а платить было некому.
Вечером того же дня мы с Олей долго разговаривали.
– Что будем делать? – спросила жена.
– Не знаю. Продолжать платить, наверное. Другого выхода не вижу.
– А если объявим себя банкротами?
– Тогда квартиру заберут, долг спишут, но кредитная история испортится навсегда. Больше никто никогда денег не даст.
– А если продолжим платить?
– Будем жить в долгах еще девятнадцать лет. Никаких крупных покупок, никаких планов, никакой нормальной жизни.
– Получается, мама нас обрекла...
– Да. Обрекла. И себя, кстати, тоже. Теперь она зависит от нас не меньше, чем мы от кредита.
Разговор получился горьким. Мы впервые открыто признали, что попали в ловушку, расставленную близким человеком.
Леонид выписался из больницы через месяц, но изменился. Стал избегать разговоров про деньги, почти не появлялся в квартире. А через два месяца исчез совсем. Оставил тещу с кредитом и проблемами.
– Где Леонид? – спросил я Валентину Петровну в очередной наш разговор.
– Уехал. Сказал, у него дела в другом городе. Обещал вернуться.
Не вернулся. Как мы и ожидали. Использовал женщину для получения жилья, а когда ситуация стала сложной, сбежал.
Теща осталась одна в двухкомнатной квартире с кредитом, который не могла погасить. А мы остались с долговыми обязательствами, которые не брали.
Прошло еще несколько месяцев. Отношения с тещей стали совсем натянутыми. Она обижалась на наши претензии, мы злились на ее безответственность. Оля металась между нами, пытаясь сохранить семейный мир.
А платежи продолжались. Каждый месяц, каждое пятнадцатое число. Двенадцать тысяч рублей за чужую квартиру, в которой живет человек, обманувший нас.
И вот мы снова сидим на кухне, смотрим на уведомление из банка. Очередной платеж. Очередная ссора. Очередные слезы жены.
– Оля, – говорю я устало, – позвони матери. Пусть скажет честно: будет платить или нет. Хватит этих игр.
– А если не будет?
– Тогда решим, что делать дальше. Но честно. Без обещаний и надежд.
Жена берет телефон, набирает номер:
– Мама, это я. У нас опять платеж. Двенадцать тысяч. Переведешь?
Слушает ответ. Лицо становится все грустнее.
– Понятно. Мама, а в следующем месяце? А через месяц? Мам, ответь прямо: ты будешь платить за ипотеку или нет?
Долгая пауза.
– Хорошо. Спасибо за честность.
Кладет трубку.
– И что она сказала?
– Что денег нет. И не будет. Попросила прощения и сказала, что не знает, как исправить ситуацию.