— Твои родственники только создают проблемы, а не решают их, и я устала это терпеть! — выкрикнула я, сама испугавшись собственного голоса.
Саша замер. Он стоял посреди кухни, держа в руках тарелку с недоеденным ужином, и смотрел на меня так, будто я только что ударила его ножом.
— Опять ты… — протянул он устало. — Сколько можно начинать одно и то же?
— Сколько? — я захохотала нервно. — Сколько можно терпеть их бесконечные советы, их претензии, их звонки по десять раз в день? Сколько можно кормить твоего безработного двоюродного брата, который снова «ищет себя»?
Саша вздохнул, поставил тарелку на стол и потер виски.
— Это семья, Маша. Они ведь не со зла.
— Не со зла? — меня перекосило. — Когда твоя мать приходит и говорит мне, что я плохо готовлю, что я неправильно веду хозяйство, что я не умею быть женой — это не со зла? Когда твой дядя, который месяцами живёт у нас, занимает моё рабочее кресло и пропивает твою зарплату — это не со зла?
Саша сжал губы. Он ненавидел такие разговоры. Но я больше не могла молчать.
Когда мы только поженились, я и представить не могла, насколько крепко его семья умеет держать своих «птенчиков». Я знала, что у Саши есть мама, которая живёт неподалёку, брат, который не слишком удачлив в жизни, и ещё десяток родственников разной степени дальности. Я думала: «Ну и что? У всех есть семья».
Но вскоре поняла, что наша жизнь — это не «мы с Сашей», а «мы плюс его родня».
Сначала всё было мило. Мама приходила с пирогами, брат заходил «погреться и постирать», дядя просил «занять до зарплаты». Я старалась улыбаться, быть гостеприимной, думала: это временно.
Но временно растянулось на годы.
— Они не виноваты, что у них трудности, — сказал Саша тихо, будто боялся, что кто-то из его «трудных» услышит.
— А я виновата, что их трудности теперь мои? — я посмотрела прямо ему в глаза. — Ты замечаешь, что мы с тобой уже не можем провести вечер вдвоём? В твоём телефоне больше звонков от мамы, чем от меня. А твой брат считает нашу квартиру гостиницей.
Саша отвернулся, и я поняла — он не хочет признавать правду.
Пару недель назад ситуация дошла до абсурда. Его мать пришла к нам в воскресенье без предупреждения. Я сидела за компьютером, работала над проектом. Она заглянула в комнату и с порога:
— Маша, ну что это за бардак? У настоящей хозяйки всегда чисто, а у тебя пыль на полках.
Я стиснула зубы.
— Здравствуйте, проходите, — ответила как можно спокойнее.
Через полчаса она уже рассказывала Саше, что «такая жена не удержит семью». Я слышала каждое слово.
А когда вечером к нам заявился его двоюродный брат с друзьями «на часик», и этот часик растянулся до ночи, я поняла: предел настал.
— Я больше так не могу, Саша, — сказала я сейчас, на кухне. — Я не против помогать. Но помогать — это одно, а жить их жизнью и решать их проблемы за свой счёт — другое.
Он молчал.
— Ты понимаешь, что они тянут нас вниз? — продолжила я тише. — Мы могли бы копить на отпуск, думать о будущем, а вместо этого мы каждый месяц раздаём долги твоим родственникам.
Саша вздохнул и сел напротив.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Но… это же мои люди.
— А я? — я ощутила, как в груди что-то оборвалось. — Я не твой человек? Или я где-то в списке после твоего брата, матери, дяди и всей их компании?
Он поднял глаза, и я увидела в них растерянность. Он любил меня, я это знала. Но он боялся пойти против семьи.
Я не спала всю ночь. Лежала и думала: сколько ещё я смогу выдерживать? Семья — это поддержка, а не камень на шее. Я не хотела выбирать между мужем и собственной свободой. Но я знала одно: молчать я больше не буду.
Утром Саша вернулся с работы раньше. Он поставил пакет с продуктами на стол и сказал:
— Я поговорю с мамой. И с братом тоже. Ты права, Маша. Мы живём не так, как должны.
Я не поверила сразу. Я ждала отговорок, пустых обещаний. Но в его голосе впервые прозвучала твёрдость.
И я поняла: может быть, он наконец-то понял, что моя фраза — это не истерика, а крик о помощи.
— Твои родственники только создают проблемы, — повторила я уже мягче. — Но мы с тобой не должны тащить на себе чужие ошибки.
Саша кивнул. И впервые за долгое время я почувствовала, что мы по одну сторону баррикад.