Конверт упал на железный стол с глухим звуком. Толстый, белый, набитый купюрами так, что углы топорщились. В гараже пахло машинным маслом и холодной сталью. Одинокая лампочка раскачивалась над нами, отбрасывая резкие тени на лицо Петра Анатольевича.
Я стоял и смотрел на этот конверт. Время остановилось. В кармане куртки телефон уже записывал. Я включил его еще на пороге, почувствовав неладное по голосу тестя: «Приезжай в гараж. Поговорить надо».
– Что это?
– То, что ты заслуживаешь, – Петр Анатольевич откинулся на старое кресло, которое притащил сюда из дома. – Пятьсот тысяч. За три года брака неплохо заработал, правда?
Я взял конверт. Потрогал. Деньги были настоящие. Хрустели между пальцев, как осенние листья. Но внутри у меня все похолодело.
– За что это?
– За то, что уберешься из жизни моей дочери. Навсегда. Документы на развод уже готовы, нужна только твоя подпись.
Тесть достал из кармана сложенные листы. Синие печати, подписи адвокатов. Все серьезно. Все по-взрослому. По-деловому.
– Катя знает?
– Катя поймет. Она умная девочка, не то что... – он окинул меня взглядом сверху вниз. – Не то что некоторые.
В гараже было тихо. Только где-то капала вода. Я положил конверт обратно на стол и отошел к стене. Прислонился спиной к холодному металлу и посмотрел на человека, который три года называл меня сыном.
– Почему?
– А ты как думаешь? – Петр Анатольевич встал, прошелся по гаражу. – Ты кто такой? Менеджер среднего звена в конторе, которая завтра может закрыться. Живешь в съемной однушке. Машины нет. Денег нет. Перспектив нет.
– У меня есть работа.
– Работа? – он рассмеялся. – Тридцать тысяч в месяц? Это не работа, это подачка. На эти деньги моя Катя не проживет и недели.
Я молчал. В кармане телефон продолжал записывать каждое слово.
– А теперь посмотри на Димку Воронова. Помнишь такого? Он за Катей в институте ухаживал.
– Помню.
– Так вот, у Димки теперь своя строительная компания. Офис в центре, три машины, квартира в элитном районе. Вот это уровень. Вот это мужчина, который может обеспечить женщину.
– Катя выбрала меня.
– Катя была молодой и глупой. Романтичной. Думала, что любовь важнее всего. Но жизнь показала свое. Видишь, как она изменилась? Перестала улыбаться. Постоянно считает деньги. Отказывается от подарков, которые я ей покупаю.
Это была правда. Катя действительно изменилась. Но не от бедности. От того, что отец постоянно давил на нее. Намекал, что она ошиблась с выбором. Сравнивал меня с сыновьями своих друзей.
– Ты думаешь, я не вижу? – продолжал тесть. – Она несчастна. И виноват в этом ты. Своей никчемностью. Своим нежеланием добиться чего-то в жизни.
– Я стараюсь...
– Стараешься? Три года стараешься, а толку? Как получал тридцатку, так и получаешь. Как жил на съемной площади, так и живешь. Амбиций нет. Характера нет. Ты слабак.
Слова били как пощечины. Но я не отвечал. Стоял и записывал все это на телефон. Пусть говорит. Пусть показывает свое истинное лицо.
– Знаешь, сколько я вложил в образование дочери? В ее внешность? В развитие? Миллионы. И все для того, чтобы она стала женой достойного человека. А она вышла за тебя. За нищего.
– Я ее люблю.
– Любовь? – Петр Анатольевич подошел ближе. – Да что ты понимаешь в любви? Любовь это когда мужчина может обеспечить семью. Купить дом. Машину. Дать детям образование. А ты что дашь? Свои тридцать тысяч?
Я смотрел на него и думал о том, что еще недавно считал его отцом. Уважал. Даже восхищался. Петр Анатольевич действительно добился многого. Из простого рабочего стал владельцем небольшого, но прибыльного бизнеса. Но сейчас передо мной стоял не успешный бизнесмен, а обычный сноб.
– Берешь деньги и уходишь, – он указал на конверт. – Подписываешь бумаги и исчезаешь. Можешь даже из города уехать. Начать новую жизнь. С такими деньгами можно хорошо устроиться.
– А если откажусь?
Тесть усмехнулся.
– Не откажешься. Таким как ты всегда нужны деньги. У вас все измеряется деньгами. Достоинство, честь, любовь. Все продается.
– Нет.
– Что нет?
– Я не возьму ваши деньги.
Лицо Петра Анатольевича потемнело.
– Играешь в героя? Хочешь показать характер? Бесполезно. Катя все равно от тебя уйдет. Рано или поздно. И лучше это сделать сейчас, пока не появились дети.
– Это решать не вам.
– Мне, – он подошел совсем близко. – Я ее отец. И я не позволю своей дочери прозябать в нищете рядом с неудачником.
В этот момент я понял, что запись получилась отличная. Каждое слово, каждая интонация. Особенно фраза про то, что он не позволит дочери быть со мной. Это Катя должна услышать.
– Хорошо, – я взял конверт. – Я подумаю.
– Нечего думать. Завтра вечером жду ответа. Либо ты подписываешь документы, либо я расскажу дочери всю правду о тебе.
– Какую правду?
– О том, что ты женился на ней из-за денег. О том, что все это время просто использовал ее. Она мне поверит. Я же отец.
Я кивнул и пошел к выходу. На пороге обернулся.
– Петр Анатольевич, а если бы ваш тесть предложил вам деньги за развод с женой, что бы вы сделали?
Он задумался на секунду.
– Взял бы деньги. Если бы они были нужны семье.
Я ушел. Конверт оставил на столе.
Домой добирался как в тумане. В голове крутилось только одно: как рассказать Кате? Как показать ей, кто на самом деле ее отец? И главное – поверит ли она мне?
Катя встретила у двери.
– Как дела? О чем папа хотел поговорить?
– Присядь, – я прошел в комнату, достал телефон. – Нужно кое-что обсудить.
– Ты какой-то бледный. Что случилось?
– Послушай вот это.
Я включил запись. Голос тестя наполнил маленькую комнату: "Возьми и исчезни. Ты не того уровня для нашей семьи".
Катя сначала не поняла. Слушала с удивлением. Потом лицо начало меняться. Бледнеть. Когда дошло до слов о том, что она несчастна и виноват в этом я, она закрыла рот рукой.
– Это не может быть правдой, – прошептала она.
– К сожалению, может.
Запись продолжалась. Фразы о нищете, о том, что я неудачник, о Димке Воронове. Катя слушала, не отрываясь. В ее глазах медленно разгорался огонь.
– Он предложил тебе деньги? За развод со мной?
– Пятьсот тысяч.
– И что ты ответил?
– То, что ты сейчас услышала.
Катя встала, прошлась по комнате. Остановилась у окна.
– Значит, все эти годы... Все его намеки, что я неудачно вышла замуж... Это было не просто мнение. Это была целенаправленная кампания.
– Похоже на то.
– Он хотел нас развести. Любой ценой.
Я подошел к ней, обнял за плечи.
– Катя, я понимаю, это тяжело. Он твой отец...
– Нет, – она повернулась ко мне. – Отец не стал бы покупать развод дочери. Отец хотел бы ее счастья, а не собственного представления о том, каким это счастье должно быть.
Мы стояли у окна и смотрели на огни города. В телефоне все еще продолжала звучать запись. Дошла до момента, где тесть говорит о том, что расскажет дочери "всю правду" обо мне.
– Он угрожал мне, – сказал я. – Обещал настроить тебя против меня, если я не соглашусь на развод.
– Какой же я была дурой, – Катя покачала головой. – Все это время думала, что он просто переживает за меня. А он нами манипулировал.
– Что теперь делать?
Катя помолчала. Потом достала свой телефон.
– Мам? Это я. Да, хорошо. Слушай, нам с Андреем нужно с вами поговорить. Завтра вечером. Дома у вас. Да, серьезно. И пусть папа тоже будет.
Она положила трубку и посмотрела на меня.
– Завтра покажем им эту запись. При маме. Пусть она тоже знает, что за человек ее муж.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Хватит молчать. Хватит терпеть его высокомерие. Пора расставить точки над i.
На следующий вечер мы пришли к родителям Кати. Обычный семейный ужин. Теща накрыла стол, расспрашивала о работе, о планах. Петр Анатольевич сидел молча, изредка бросая на меня многозначительные взгляды.
После ужина Катя попросила всех остаться за столом.
– У нас есть кое-что важное для разговора, – начала она.
– Что случилось? – забеспокоилась мать.
– Папа, расскажи маме о вчерашней встрече с Андреем в гараже.
Тесть побледнел.
– О чем ты?
– О том, как ты предложил моему мужу деньги за развод со мной.
Теща резко повернулась к мужу.
– Петя, что она говорит?
– Ерунда какая-то...
– Тогда послушай это, – Катя достала телефон и включила запись.
Голос Петра Анатольевича наполнил комнату: "Возьми и исчезни. Ты не того уровня для нашей семьи".
Теща слушала с открытым ртом. С каждой фразой ее лицо становилось все более растерянным. Когда дошло до слов о пятистах тысячах, она схватилась за сердце.
– Петя... Это правда?
Тесть молчал.
– Отвечай мне! Ты правда предложил зятю деньги за развод с дочерью?
– Я хотел как лучше...
– Как лучше? – Катя встала из-за стола. – Ты хотел разрушить мою семью! Купить мой развод, как покупают товар в магазине!
– Катя, ты не понимаешь...
– Я все понимаю! – она была вне себя от ярости. – Ты считаешь, что имеешь право распоряжаться моей жизнью. Решать, с кем мне быть, а с кем нет. Но это не так!
Теща плакала.
– Как ты мог? Как мог так поступить с собственной дочерью?
– Света, я хотел ей добра...
– Добра? – Катя горько рассмеялась. – Папа, ты знаешь, что такое добро? Добро это когда родители поддерживают выбор дочери. Когда помогают молодой семье, а не пытаются ее разрушить.
Петр Анатольевич сидел красный, растерянный. Впервые за все годы знакомства я видел его беззащитным.
– Катя, я просто... Я видел, что ты несчастлива...
– Я несчастлива из-за тебя! – крикнула она. – Из-за твоих постоянных намеков, сравнений, упреков! Ты отравлял мне жизнь своими советами!
Теща подняла голову.
– Петя, собирай вещи.
– Что?
– Собирай вещи и уходи. Пока не поздно. Пока я не сделала того, о чем буду жалеть всю жизнь.
– Света, ты с ума сошла...
– С ума сошел ты! Когда решил, что можешь покупать и продавать счастье собственной дочери!
Тесть встал, прошелся по комнате.
– Хорошо. Хорошо, я был неправ. Но поймите меня...
– Нет, – тихо сказала Катя. – Я тебя не понимаю. И понимать не хочу. Для меня ты больше не отец.
– Катя...
– Уходи. И больше не звони. Не приходи. Не пытайся наладить отношения. Ты переступил черту, после которой дороги назад нет.
Петр Анатольевич посмотрел на жену, на дочь, на меня. Кивнул и пошел к двери.
– Андрей, – позвал он на пороге.
Я обернулся.
– Береги ее. И докажи, что я был неправ.
– Обязательно докажу.