Кайлен медленно шёл вперёд, чувствуя, как каждый шаг отдаётся внутри тела вибрацией - не звуком, а давлением, словно само пространство дышало через его кости. Воздух был густой, пропитанный озоном и чем-то ещё… чем-то живым. Он слышал, как гудит артефакт, его пение усиливалось, становясь почти разумным.
Перед ним - Таль. Подвешенная в воздухе, как марионетка, чьё сознание уже растворилось в пульсирующем потоке. С каждым мигом она всё меньше напоминала человека. Молнии энергии оплетали её тело, дёргали за мышцы, разрывали кожу проекциями света. От артефакта шёл тонкий луч - он входил ей прямо в лоб, и где-то внутри Кайлен ощутил: ещё чуть-чуть - и обратного пути уже не будет.
Он сделал шаг. Потом второй. Грудь сжималась. Он не знал, как её спасти. Он даже не знал, возможно ли это. Но он должен быть рядом. Он должен…
-Здравствуй, мой милый. Наконец-то мы вместе.
Голос.
Его тело вздрогнуло.
Мягкий. Тёплый. Узнаваемый до боли. До крика.
-Мама?.. - прошептал он, оборачиваясь.
Никого. Только артефакт. Только Таль. Только сияние.
-Мама… ты… ты там?
-Я здесь, родной. Я рядом. Всегда была.
Кайлен замер. Горло сжало судорогой. Глаза наполнились слезами - от шока, от надежды, от ужаса. Он не помнил, когда в последний раз слышал этот голос. Тот, что укачивал его в детстве. Что пел ему перед сном. Что звал из сада на обед.
-Я… - он сделал вдох, с трудом - я должен… уничтожить его. Всё это. Вместе с тобой… если ты там…
-Что ты себе придумал, сынок? - голос стал чуть холоднее. - Уничтожить меня? Ты хочешь меня убить?
-Я… - голос его дрогнул, - это не ты. Это… это только голос. Эхо. Ты умерла. Это не ты.
-А кто тогда? - промолвила она, и рядом с артефактом возникла ментальная проекция. Она выглядела точь-в-точь, как в детстве. Волосы собраны в любимую прическу. На шее тонкая цепочка с кулоном. Её руки протянуты к нему, лицо улыбается - и в этой улыбке было всё его детство. Надежда. Защита. Свет.
Кайлен застонал. Слёзы хлынули по щекам. Он упал на колени.
-Мама… я так скучаю… я пытался… я правда пытался… но это… это не ты…
-А кто же, если не я? - в голосе появилась ирония. - Ты ведь сам меня звал. Ты ждал. И вот я здесь. А ты хочешь меня убить?
Он закрыл лицо руками. Голова гудела. Пульс в висках бился, как сигнал тревоги.
-Должен… - прошептал он. - Я должен… остановить…
-Должен?! - голос внезапно взорвался гневом. - Ты давно должен был сдохнуть! Ты - ошибка! Ничтожество! Ты даже друзей не смог спасти! Ты проиграл, Кайлен! ВСЁ!
Он вскрикнул. Отшатнулся. Но было поздно.
Артефакт засверкал ярче. Луч, связывающий его с Таль, раздвоился - и теперь второй луч вонзился прямо в лоб Кайлена. Его глаза распахнулись. Из них хлынул свет.
Он задохнулся. Горло сжалось. Тело перестало слушаться. Он рухнул на колени. Спина выгнулась, как у марионетки, тянущейся к небу. Голова запрокинута назад. Свет лился из зрачков, изо рта, из пальцев. Артефакт пронизывал его, исследовал, выжигал.
В голове - боль. Вспышки. Образы.
-Ты - МОЙ.
Темнота.
Не пустота - а именно темнота. Живая. Теплая. Беспощадная.
Потом - вспышка. Лёгкое покалывание под веками. И… свет.
Кайлен открыл глаза.
Он сидел за своим столом. За тем самым. Гладкая поверхность, надписи, нацарапанные в скуке: «49-ФСНБ», «Ал’Рин - злая, но красивая», «Роен - вечно голодный». Всё - до мелочей. Пыльная тетрадь, застрявшая закладка, лёгкий запах зелёного чая. Комната группы. Академия. Арк-Веллум.
За окном - вечер. Теплый свет ложится на стены.
-Эй, очнулся наконец? - голос Роена, как всегда с наигранной обидой и неизменной теплотой.
Он обернулся.
Роен сидел на подоконнике, в одной руке - недоеденная булочка, в другой - шарик из ментального света, который он пытался отправить в бумажную мишень. Промахнулся. Проклялся. Засмеялся.
На соседней койке - Таль. Полусидит, полупритворяется, что читает. Волосы спадают на глаза. Но уголки губ чуть дрожат от сдержанной улыбки.
-Таль, ну признай, ты ведь улыбаешься. Я вижу это! - торжествует Роен.
-Нет, - отвечает она. Но уголок губ дрожит чуть сильнее.
У дальней стены - Ал’Рин. Прямая, как шпага. В руках - планшет. Губы сжаты. Взгляд строгий, сосредоточенный. Но когда она посмотрела на Кайлена - в этом взгляде мелькнуло… тепло. Настоящее. Человеческое.
Он вздохнул. Легко. Без боли. Без тени в груди. Как будто вся грязь последних недель - была сном.
-Господи, - прошептал он. - Как же я скучал.
Роен метнул очередной световой шар - и, как всегда, попал в спину Ал’Рин.
-РОЕН! - рявкнула она, срываясь, - Ты в конец потерял инстинкт самосохранения?!
-Я просто проверял твою реакцию. Всё ради науки! - весело.
Таль захихикала. По-настоящему. Звонко. Кайлен чуть не рассмеялся. Он снова среди них. Среди своих.
Он встал. Шагнул ближе к ним. В груди было тепло. Радость. Дом.
Но тут…
Дверь.
Грохот.
Она вылетает с треском, как от удара тарана. В комнату врывается нечто. Высокое. Измождённое. В лохмотьях. С безумными глазами и ошейником на шее - «красный». Не тот, из тюрьмы. Нет. Этот был иной. Быстрее. Злее. Пустой.
В руке - энергетическое копьё. Оно вспыхивает.
-НЕТ! - успевает крикнуть Кайлен.
Роен разворачивается первым - но не успевает. Копьё вспарывает его грудь. Он падает с хрипом, как марионетка, уронив булочку.
Таль - вскрикивает. Бросается к нему, но «красный» уже рядом. Один рывок - и её голова…
Нет. Нет. Он не может на это смотреть.
Но не может отвернуться.
Ал’Рин достаёт кинжал - и бросается. Но он уже рядом. Он хватает её за волосы, шепчет что-то. Потом - вспышка.
Остался только Кайлен. Стоящий. Парализованный.
Он хочет закричать. Шагнуть. Что-то сделать. Но его тело… камень. Плоть не слушается.
Он смотрит, как его друзья - исчезают. В крови. В тишине.
А за спиной - голос. Холодный. Древний.
-Мы дарим то, что ты хочешь. Только затем, чтобы отнять.
-Учи, Кайлен. Учи боль, если хочешь понять силу.
-Ещё один урок впереди.
И тьма - снова накрывает.
Потом - свет. Яркий, золотистый, проникающий сквозь ресницы, как солнечный шепот. Кайлен медленно открыл глаза… и ахнул. Воздух пах лимоном. Теплом. Домом.
Он сидел на белых ступеньках внизу сада. Те самые. Вырезанные из гладкого камня, блестящие от полировки, горячие от солнца. Над головой шелестели лимонные ветви. Зрелые плоды свисали, пуская в воздух терпкий аромат. Всё вокруг казалось нерушимым - безмятежным, как в самый счастливый день его детства.
-Мой зайчик…
Он вздрогнул. Но не от страха. От узнавания.
На террасе - мать. Та самая. В лёгком платье, босиком. Книга на коленях, волосы собраны, как всегда, небрежно. Она напевала что-то тихо, знакомое. Старая песенка - «Светлый след под сердцем, где цветёт огонь». Голос её был чист, как стекло. И в руке - ментальный фокус: золотой лотос, вращающийся в воздухе над ладонью, оставляя за собой искры, как солнечные зайчики.
Кайлен не мог дышать. Не мог поверить. Он поднялся.
-Ма… мама? - прошептал он, оборачиваясь.
Она повернулась. Улыбнулась.
-Конечно, я. - Она подошла. Прикоснулась к его щеке. - Ты вспотел. Что случилось, мой хороший?
Он не мог говорить. Только смотрел. Слёзы текли по щекам. Он не мог остановить их.
-Всё хорошо. Не волнуйся, - сказала она, сжимая его руку. - Папа ушёл на Совет. Сегодня он должен выступить против новой поправки. Он сказал, что «если молчать сейчас - потом говорить будет некому».
Она обняла его. Кайлен прильнул к ней всем телом, как будто хотел запомнить запах, тепло, каждую деталь. Он не знал, сон ли это, обман ли, но сейчас он был с ней - и значит, жил.
-Всё будет хорошо… - шептала она. - Всё наладится.
И тут…
Шаги.
Громкие. Чужие.
Во двор вломились солдаты. В чёрных доспехах. Без знаков различия. Лица - за шлемами.
Без слов.
Один - рывок вперёд. Второй - уже рядом с ней.
-Что?.. - Кайлен хотел встать. Двигаться. Бежать к ней. Но ноги отказались. Парализованы.
Мать схватилась за перила.
-Нет! - выкрикнула она. - Я ничего не…
Солдаты схватили её. Один удар - она вскрикнула.
-Кайлен! - успела крикнуть. - Скажи ему… Скажи, чтобы он не молчал! Пусть не молчит!
Они потащили её через двор, руки за спиной, платье рвётся. Она ещё пыталась бороться. Её взгляд упал на сына, неподвижного.
-Я люблю тебя, - прошептала она. - Всегда любила…
И исчезла за дверью.
Осталась тишина.
Кайлен стоял, сражённый. Бессильный. Беззвучный крик вырвался из груди.
И тогда - голос. Хриплый. Насмешливый.
-Он ведь знал.
-Он ведь выбрал - и знал, что за этим последует.
-Он говорил правду. Но не ради неё. Ради себя.
-Вот с чего всё началось, Кайлен. Вот твоя правда.
Темнота снова сомкнулась, как веки. Но на этот раз - не ласково. В ней не было тепла. Только холодный отсвет пустоты.
А потом - вспышка.
Свет обрушился, как клинок. Жесткий, белый, нестерпимо яркий. Кайлен зажмурился, но глаза всё равно жгло. Он открыл их - и мир уже был другим.
Он стоял в зале тронной палаты.
Гладкий белый мрамор под ногами. Высокие колонны, уходящие в сияющий потолок. Свет струился сверху, как божественное вмешательство. Воздух был сухим, как в крипте. Но всё здесь дышало властью, холодной, неизбежной.
Впереди - трон. Чёрный, монолитный. А на нём - Император.
Он сидел неподвижно. Парадный мундир, сверкающий шёлк, знаки власти - всё безупречно. Лицо скрывала гладкая серебристая маска, без черт. Только тень там, где должны быть глаза.
-Ну вот, - раздался глухой голос. Он шёл из самой маски, искажённый, гулкий. - Ты дошёл. Поздравляю, Кайлен Арст. Ты живучий. Упрямый. Настырный. Но вот ты здесь. Передо мной.
Кайлен сжал кулаки. Губы дрожали.
-Где Таль? Где моя мать? Что ты сделал с ними?!
-Они… части. Как и ты. - Император встал. Шаг за шагом спустился с трона. Его походка была неспешной, уверенной. - Но давай начистоту, Кайлен. Тебе ведь не они интересны. Ты хотел добраться до меня. Вот я. Что теперь?
Он остановился в паре шагов. Маска наклонилась.
-Убьёшь меня? - насмешка сквозила в голосе. - Думаешь, это изменит мир? Сделает тебя героем? Спасителем?
Кайлен молчал. Его руки дрожали. Менифестационная энергия пульсировала под кожей, готовая вырваться наружу.
Император продолжал:
-Ты считаешь, что я - зло. Что я - вершина лжи. Но ты задавал себе вопрос: что потом? Что, если Сопротивление победит? Кто возьмёт этот трон, Кайлен? Ты? Твой отец? Ал’Рин? Или Таль? Какой будет порядок? Как ты будешь судить? И кто будет судить тебя?
Кайлен стиснул зубы.
-Ты убивал. Ты ломал. Ты превращал людей в тени. Это нельзя оправдать!
-Это можно понять. - Император шагнул ближе. - Каждый хочет мира. Только у каждого - своя цена. Ты хочешь свободы? Тогда будь готов платить за неё болью. Или ты думал, что трон достаётся тому, кто просто «прав»?
Кайлен не выдержал.
С грохотом взрывной ментальной силы он рванул вперёд. Лучи разума, как спицы, устремились к Императору. Прямо, со всей яростью, болью, отчаянием. Он вложил туда всё: смерть Роена, голос матери, безумие Таль.
Император поднял руку - и всё исчезло.
Мгновенно.
-Наивно. - Он развернулся, как будто скучая. - Ты думаешь, боль даёт тебе силу. Но боль - это просто боль. И когда ты ею насытишься, что останется?
Новый удар - Император даже не шелохнулся.
Кайлен уже кричал. Он бросался вперед, всеми фибрами души пытаясь его уничтожить. Но всё - исчезало. Поглощалось.
Потом - один лёгкий жест.
И Кайлен рухнул на колени.
Воздух вылетел из лёгких. В ушах - гул. Он дрожал. Всё тело болело, как будто кости треснули.
Император подошёл.
-Ты всегда думал, что борешься против меня. Но ты не понял, что всё это время… - он наклонился, и руки его потянулись к маске, - …ты сражался со своим отражением.
Он снял маску.
Кайлен застыл.
Перед ним - отец.
Живой. Такой, каким он был в последние годы: строгий, сильный, прямой. Только глаза… глаза были полны насмешки.
-Я горжусь тобой, сын, - сказал он голосом Императора. - Ты стал именно тем, кем я тебя вырастил.
Он рассмеялся. Громко. Холодно. Безумно.
А Кайлен… кричал.
Коридоры «Глуби» дрожали, как будто сами стены пытались сдержать то, что происходило в зале артефакта. Где-то в глубине - пульс, вибрация, едва уловимая, но навязчивая, как стук сердца чужого зверя.
Ал’Рин бежала.
Пальцы вжимали голографический диск с данными. Грудь сдавливало. Она не помнила, как пересекала секции, как обходила провалы, как перескакивала через тела. Всё было в дымке. Только одно оставалось кристально ясным - Кайлен был там. Один. И времени почти не осталось.
Она добежала до зала. Тронная дверь возвышалась, черная, как спина монолита. Ал’Рин остановилась на секунду, чтобы собраться - и тут тьма сдвинулась. Чужая рука сжала её рот.
Она вздрогнула, почти вскрикнула - но губы были перекрыты. Второй рукой незнакомец - в тёмной броне спецназа - удерживал её, с силой, но без жестокости.
-Кто ты? - глухо, резко. - Что ты здесь делаешь?
Ал’Рин попыталась активировать менифестацию - бессмысленно. Он был сильнее. Намного.
-Последний раз спрашиваю. Кто ты. Что ты здесь ищешь?
Она чувствовала, как дёргается в груди сердце. Её разум метался между страхом и решимостью.
-Я… - прошептала она, - я должна попасть внутрь. Мой друг… его убьют, если я не вмешаюсь.
-Имя.
-Кайлен. Кайлен Арст.
Фигура застыла. Затем - отступила.
Рука убралась. Затем - шлем. Маска. И перед ней - лицо. Чёткие черты, прямой нос, холодные глаза. Седина у висков. Морщины, но не от времени - от воли.
-Я Артен Арст, - сказал он. - Его отец.
У Ал’Рин перехватило дыхание.
-Но… как… вы здесь?..
-Я проник в этот отряд. Замаскировался. Легализовался через систему центрального допуска. После последнего сообщения от Халка я понял - Кайлен в смертельной опасности. И если кто-то должен его вытащить, это буду я.
Он смотрел на неё пристально.
-А ты? Ты кто для него?
Ал’Рин сглотнула. Слова с трудом выходили, но в ней уже не было страха. Только решимость.
-Я была его тенью. Была его врагом. Была рядом. Потом… я увидела, кем он стал. Я поняла, что мир не так прост. Он всегда верил в людей. Даже в меня. И я… не хочу, чтобы он умер, думая, что всё зря.
Артен молчал секунду. Потом кивнул.
-Тогда пойдём.
Они вдвоём шагнули к двери. Артен поднял нейровзрыватель. В его движениях не было сомнений.
Когда створки отворились, воздух ударил в лицо.
Их встретил ужас:
Таль - всё ещё подвешенная, луч впивается в её голову.
Кайлен - на коленях, свет рвётся из его глаз и рта. Артефакт - сияет, как сердце безумного бога.
Артен на секунду замер. Потом тихо сказал:
-Забери его. Сейчас же.
Ал’Рин кинулась вперёд. Слёзы текли по щекам. Она бежала, как будто бежала к последней точке смысла.
А Артен поднял устройство. Прицелился. Активировал.
Тьма пульсировала, как гнойный нарыв, с каждой секундой сжимаясь всё плотнее. И вдруг - свет.Но не ясный. Красный. Глухой. Залитый дымом и огнём.
Кайлен открыл глаза и закрыл рот, чтобы не закричать.
Он стоял на вершине мира… погибшего.
Вокруг - горы тел. Гниющие, искалеченные, обугленные. Униформа Империи. Простая одежда. Символика Сопротивления. Красные метки заключённых. Рядом - мёртвый солдат «Искры-Сигмы», а дальше - изуродованный мальчик в тюремной пижаме.
Пламя пожирало остатки зданий. Металл сгибался от жара. Воздух был тяжёлым, пахнущим кровью, пеплом и... пустотой. Где-то вдали доносились крики, отдельные выстрелы, взрывы. Но уже без смысла. Без фронта.
Перед ним - возвышался тот самый трон.
Трон Императора. Из чёрного металла, украшенного рунами и символами власти. Одинокий. Как кость на вершине груды падальщиков.
Голос.
-Вот оно, - сказал он. Голос Императора, но проникающий в саму суть сознания. - Вот цена. Ты шёл сюда. Ступал по убеждению. И вот, Кайлен Арст, ты добрался.
Ты победил.
Кайлен шагнул. Один. Потом другой. Его ботинки шлёпали по окровавленному камню. Он шёл, переступая через тела.
-Ты знал, к чему это приведёт? - продолжал голос. - Это не Империя. Не Сопротивление. Это ты. Это твой путь. И твои мертвецы.
Он узнал лицо.
-…Роен.
Тот лежал навзничь, с вытянутыми руками. Одна ладонь сжимала булочку - старую, засохшую. Лицо было мирным. Словно он только что пошутил и ждал, что Таль сейчас ударит его по плечу. На груди - сквозная рана.
Дальше - Таль.
Её тело было частично обуглено, но в глазах - открытых, мёртвых - застыла тревога. Волосы слиплись от крови, губы шептали что-то, чего Кайлен не мог разобрать. Он упал на колени рядом.
-Прости… - прошептал он. - Прости, Таль…
Он пополз дальше. - Нет… нет, нет…
Он увидел Ал’Рин.
На ней была старая куртка кадета. Та самая, в которой она впервые появилась в Академии. Её руки были разведены в стороны, а на лице застыла мука. Глаза полны недоумения и обиды.
-Почему? - казалось, говорило это лицо.
Он трясся. И дальше…
-…мама.
Она лежала, сложив руки на груди. Платье было порвано, но лицо осталось… нежным. Спокойным. Она будто спала. Как тогда, когда он в детстве возвращался домой и находил её задремавшей с книгой. Он дотронулся до её щеки - и почувствовал только холод.
Он уже не мог дышать.
Ещё шаг. И отец.
На груди - знак Империи. В руке - та самая маска Императора. Он был убит выстрелом в голову. Кровь засохла. Но глаза остались открыты. Кайлен упал рядом. Обнял его.- Я… я не хотел…
Голос.
-Ты хотел правды. Вот она. Ты хотел свободы? Вот цена. Ты хотел стать героем? Вот трон. Пустой. Ты готов занять его?
Он зажмурился. Плакал. Душа рвалась. Он не мог выносить боль.
Но вдруг - мягкий свет.
И тишина.
Миг. Свет.
Он сидел… на скамейке.
Тёплый ветер трепал волосы. Где-то журчал фонтан. Дети смеялись. Пахло сиренью.
Перед ним - парк. Чистый, идеальный. Солнечный.
На лавке впереди - мать и отец. Рядом. Он держит её за руку. Они улыбаются, делятся чем-то тихим.
Сбоку - Таль и Роен. Смеются. Он что-то говорит, она щёлкает его по плечу. И тут - Ал’Рин. Она подходит, легко, как будто скользит по воздуху. Целует его в щёку. Нежно. Берёт за руку.
-Пойдём. Всё хорошо. Всё закончилось.
А голос продолжает говорить. Теперь он не холодный. Он ласковый. Убаюкивающий.
-Посмотри. Разве не это ты хотел? Разве не ради этого ты сражался?
-Любовь. Мир. Семья.
-Империя мертва. Сопротивление мертво. Ты не нужен миру, что горит.
-Но ты нужен нам. Здесь.
-Ты станешь частью этой гармонии. Вечной. Без боли. Без страха. Без утрат.
Кайлен оглянулся. Все смотрели на него. Мать. Отец. Роен. Таль. Ал’Рин. Они улыбались. Ждали. Протягивали руки.
-Я - не зло, Кайлен. Я - конец страдания.
-Ты не знаешь, чего хочешь.
-Но я знаю.
-Всё рано или поздно будет моим.
-Почему бы тебе не быть первым, кто примет это без борьбы?
Ал’Рин потянула его сильнее.- Пойдём. Пожалуйста. Не нужно больше боли.
И тут…
Крик.
Дикий. Пронзительный. Реальный. Крик, как разряд молнии, рассёк иллюзию. Мир заколебался. Фонтан осыпался каплями. Деревья - пеплом.
И всё исчезло.
Мир возвращался не сразу.
Сначала - глухой гул. Тот, что слышишь под водой, когда тонешь. Затем - колющая резь в висках, как если бы кто-то стучал в череп изнутри. Потом - дыхание. Чьё-то. Тихое, прерывистое, совсем рядом.
Кайлен медленно открыл глаза. Мир перед ним был размытым пятном - пока тень не обрела очертания. Над ним склонилась фигура. Руки сжимали его плечи. Дрожали.
-Кайлен… Кай, пожалуйста… очнись, слышишь? - голос ломался, то шептал, то захлёбывался, как будто говорящий из последних сил боролся с отчаянием.
Это была Ал’Рин.
Он узнал её не столько по лицу, сколько по глазам - крепким, как броня, и в то же время наполненным водой, как если бы в них сейчас утонул целый мир. Она держала его - не как подругу, не как союзника. Как всё, что у неё осталось.
Кайлен застонал. Боль - резкая, сухая, прокатилась по телу. Его руки были будто ватными, дыхание - обожжённым. Он попытался заговорить, но вместо слов - сипение. Только потом пришло первое осознание: он жив.
Медленно, с её помощью он приподнялся. Его взгляд натолкнулся на остатки зала. Вздыбленные плиты. Угли в воздухе. Гудение, будто на дне колокольни. Всё вокруг выглядело, как после катастрофы.
И тогда он увидел Таль.
Её тело - отброшенное мощным ударом - лежало в отдалении от артефакта. Волосы спутаны, кожа покрыта сажей и трещинами ментиума. Она не двигалась. Но грудь едва-едва приподнималась. Она была жива. Жива… пока что.
-Таль… - выдохнул он, срываясь. Он попытался подняться, но Ал’Рин его придержала.
-Тсс… Подожди… ты не можешь сейчас… - её голос дрожал, но руки были крепки.
И тогда Кайлен увидел отца.
Фигура в броне спецназа, стоявшая неподалёку, держала в руках нейровзрыватель. Он казался почти статуей на фоне разломанной реальности. Только приглядевшись, Кайлен различил трещины в доспехах, осевшую пыль и лицо, обрамлённое сединой.
Артен Арст. Его отец.
Тот, кто научил его бороться, выживать, прятать мысли. Тот, кто редко говорил «люблю», но каждый день действовал так, будто это слово было вбитым в кость.
-Ты жив… - тихо произнёс Артен. Голос был хриплым, глухим, но в нём сквозила облегчённая тяжесть - как если бы он держал этот страх в груди долгие годы. - Значит, было не зря.
Он сделал шаг, с трудом. Пыль вихрями плясала у его ног.
И вдруг - крик.
Не человеческий. Не звериный. А нечто.
Вибрация пошла по полу. Свет изменился. Воздух завибрировал, будто что-то древнее просыпалось в агонии.
Артефакт.
Треск шёл от его ядра. Огромная сфера, висящая в пространстве, покрывалась трещинами, как гигантское стеклянное сердце. Изнутри вырывались потоки ментальной материи - лиловой, лазурной, чернильной, золотой. Они струились в воздухе, будто пытались ухватиться за стены, за воздух, за воспоминания.
Гул усиливался, превращался в визг, пронзающий кость. Вибрации становились ударами. Каменные блоки под ногами трескались. Потолок в нескольких местах осыпался.
Ал’Рин прикрыла Кайлена. Он прижался к ней, когда раздался взрыв.
Но это был не просто взрыв. Не пламя. А - взрыв разума.
Мир вздрогнул. Пространство, как дыхание, сжалось и выдохнуло. Свет ослепил. Пол содрогнулся, и звук обрушился стеной.
Взрыв ментиума, обнажившегося в ядре, пронёсся по залу как цунами из мыслей, боли, воспоминаний. На секунду Кайлен ощутил их все - тысячи голосов, крик миллионов. И всё это - артефакт, разрывающий сам себя.
Когда свет утих…
Когда стало вдруг очень тихо…
В этой глухой, звенящей тишине, прозвучал голос отца:
-Нам нужно бежать.