Петухов сидел на сломанном табурете, ножка которого была наскоро перемотана скотчем для особой прочности. Нахлобучив кепку на лоб, отрешенным взглядом осматривал знакомую кухню, ставшую вдруг мрачной и бесхозной без хозяйки. Он тяжело вздохнул, сложил ногу на ногу, обхватив колено рукой.
- И что ей нужно? ЗАРАЗА ТАКАЯ!!! И так ей не так и эдак не эдак. Надоела со своими постоянными нотациями…, истериками…, плешь проела ложкой столовой…, поварешкой…, черпаком столовским, ог -ром-ным. И главное с подковырками всегда лезет, с претензиями подступает… Терпение какое надо иметь , чтобы вынести все ее укоры. Разошлась не на шутку, посмотрите на нее. Еще табуретками кидается. Всю мебель сломала мне тут. Ты на нее заработала? Скоро сидеть не на чем будет. У, стерва! Уйду к Зинке жить. А что? Она будет очень рада между прочим. Правильное решение… Это дело я придумал. Она такие пирожки стряпает, пальчики оближешь. – Мужчина потянул воздух в себя, словно решил унюхать приготовленные Зинкой пирожки с мясом, прикрыв глаза от удовольствия, поцеловал собственные пальцы собранные в кучу и огорченно расправил их снова, не вкусив желанного продукта. Подумал немного, почесал затылок, обдумывая последующие действия. – Буду жить у нее, как падишах. Возлежать на подушках в зале, смотреть футбол целый день и пить пиво, сколько захочу. Зинка сама мне его принесет, подаст на подносе, пенное, холодненькое. Вот это жизнь!!! А могу и к Светке Смирновой податься. Та на седьмом небе от счастья летает, когда я к ней захожу. Не знает, куда меня посадить, чем уважить. Да! У нее уж всегда в доме порядок, любовь и уважение к мужику хорошему. Не то, что с тобой. Тьфу ты. И мебель она бережет, в отличие от тебя. А еще знает, как с мужиком любимым нужно разговаривать. Уж ты у меня поплачешь, вспомнишь Бореньку, да поздно будет. Будешь у меня локти кусать, да поздно.
Он погрозил кулаком в угол комнаты.
- Вот точно так и сделаю, соберу вещи. Прямо щщассс. Где мой армейский чемодан?
Мужчина вскочил с табурета и кинулся в спальню. Там на шкафу давно лежал его единственный собственный предмет, с которым он пришел к своей жене после свадьбы. В нем тогда лежала пара запасных трусов, носки и две рубашки на выход. Остальное белье было на нем. Сейчас, конечно, вещей стало побольше. Два тонких свитера, один шерстяной, зимний. Майки, футболки, рубашки любого оттенка, штук пять галстуков , два новеньких костюма. Куртки на все сезоны и туфли. Они стояли в ряд на нижней полочке, начищенные до блеска и с выглаженными шнурками.
Все это купила ему Татьяна. Борис присел на ковер.
- Поди не хватит чемодана моего тут. Ишь, сколько нажил добра себе. А в сарайчике инструмента полно, по полочкам разложен, для порядка. Куда я его дену? А она… Плохой, безрукий. А кто все это сделал, а? Я спрашиваю. Еще и бьется, стерва. – Он ругнулся про себя, осторожно потрогал синяк под глазом. – Упс! И главное, что я сказал такого… подумаешь, похвалил Верку Федькину. – Он помолчал немного, - а все - таки, добрый холодец она сварила, да под хреном с водочкой. Ух! Хорошо посидели вчера.
Борис пришел домой под утро, скорее приполз, так как стоять в вертикальном положении, был не в состоянии. С трудом одолев расстояние от калитки до крыльца, минимум за полчаса, он заполз кое - как на крыльцо родного дома, и, свесив ноги на ступенях, уснул.
Жена, выходя из дома на работу, не рассчитала удар открываемой двери, который пришелся по голове спящего мужа.
- Ах, ты дрянь такая, опять напился. Где тебя только носит, паразит ты эдакий. Хоть из дома не выпускай. Все люди, как люди, а мой вечно на рогах приходит. Уже место себе забронировал на коврике, словно пес цепной. Вставай, давай! – Она потянула его за плечо. – Ирод , басурман, лезь в хату тебе говорю.
Выпроводив Бориса в коридор прочь от любопытных соседских глаз, она поправила прическу и поплыла лебедушкой в магазин, словно ничего не произошло.
Улыбнувшись соседу, поприветствовав старушек у колонки, ускорила шаг, чтобы вовремя открыть двери для нетерпеливых покупателей.
- Танька – то расфуфырилась сегодня, мужик пьяный под заборами ползает, а она все хорошеет. – Полетело ей вслед.
- А че ей сделается. Детей нет, забот тоже. Хозяйство- то она тоже не держит. В свое удовольствие живет.
- Как бабочка, прости Господи…
- Не то, что мы, все в труде. Нам прически делать некогда. – Посудачили и пошли по домам рассказывать про Танькин образ домашним.
Борис был хорошим мужем, с золотыми руками, только вот в последнее время дал слабину и часто заглядывал на дно стакана, когда заканчивал очередную работу. А еще он хотел любви и заботы, коей давно получал по крошечным дозам от жены.
Любил он ее, крепко и нежно. Только со временем все как –то приелось, затерлось посреди обыденности дней, страсти улеглись, осталась дружба и старая привычка.
Так по привычке они говорили друг другу «Доброе утро!» на рассвете и спешили по делам, быстро перекусив бутербродами с чаем, а вечером, посмотрев телевизор, в обоюдном молчании укладывались спать. Все разговоры были давно переговорены, новости не интересны, а о другом им незачем было разговаривать. Все приелось и стало приторным. Тяжелым грузом ложилось на плечи отчуждение. Они старались не смотреть в глаза друг другу. Просто уходили в соседнюю комнату.
Татьяна спешила по утрам на работу, где отдыхала от напряжения, раскладывая товар по полкам, и ей нравилось держать в руках новые вещи, ощущать запах, перебирать бутылочки, коробочки, примерять одежду. Домой идти не спешила, там ее снова ждала обычная серая рутина, посуда и устаревший ремонт.
Борису в свою очередь тоже все надоело, хотелось праздника души, свободы и новых впечатлений, которые он быстро нашел в объятиях одиноких женщин. Они чутьем понимали, что не хватает этому мужчине и с лихвой отдавались его желаниям и своим потребностям. Вскоре Борис стал приходить домой подвыпивший. Жена ругалась, ссоры наслаивались друг на друга, росла взаимная неприязнь и гора обид становилась все больше.
Борис без сожаления закрыл калитку и сел в машину, крикнув на прощание.
- Адью, бэби!
Завел мотор и покатил по дороге прямо к магазину, желая сказать жене в лицо, что бросает ее навсегда. Он уже мысленно видел, как жена меняется в лице, белеет, на глазах появляются крупные слезы, стекающие по щекам вместе с тушью, которой она густо мазала каждое утро свои длинные ресницы. Бабы, выбирающие товар у витрин, затихли в ожидании развязки, забыв о покупках, а Татьяна бросается к нему на грудь, умоляя остаться с ней.
Ему так нравился такой сценарий, что он ухмыльнулся диким оскалом победителя и продолжил смотреть прощальную сцену дальше. Вот он отстраняет подругу в сторону и с каменным лицом произносит: «Все кончено. Мосты сожжены, а умные люди в одну реку два раза не входят! Сама понимаешь. Счастливо оставаться!» Выходит на улицу гордо подняв голову, бросает сигару в кусты, садится в свой мерседес, ( тут вышла недвусмысленная заминочка. На самом деле, Борис никогда не курил сигары, даже запаха их не знал, и ездил всегда на стареньких жигулях тестя; а так хотелось всегда иметь современный блестящий автомобиль, в черном цвете, а может в белом…) ну и ладно, и так пойдет, и вообще, какая разница. – Думал он. - Сажусь и еду в даль далекую, безбрежную. Она бежит следом, задыхаясь от бега и поднятой колесами пыли.
- Жалко ее мне! – Произнес он вслух. – Все же десять лет вместе были.
На этом моменте он подъехал к магазину. И был весьма удивлен. У крыльца стоял черный мерседес, вызвавший большой интерес не только у деревенских мальчишек. Вокруг крутились дед Гриша, с Петром Иванычем и две женщины. Поставив наполненные сумки на землю, они с удивлением рассматривали машину. А она блестела на солнце своими новенькими боками, привлекая к себе внимание.
- Кто бы это мог быть?
Петухов мигом подскочил к окну, забыв закрыть дверцу своей машины, и стал вглядываться в темное жерло торговой точки. Прямо на его глазах Татьяна, без всякого стыда, мило флиртовала с незнакомцем невысокого роста.
- Ах, ты, зараза такая! Я еще здесь, а она уже другого клеит. Ты глянь на нее… урод! Куда грабли свои тянешь! Убери ручонки от моей жены! Слышь! Альфонс недоделанный!
Внутри Бориса все перевернулось. Взыграла ревность, вскипело возмущение, пальцы рук затряслись, ноги подкосились. Он побледнел, понимая, что теряет свою жену.
Заходить внутрь он не решился. С синяком под глазом, да с удрученным лицом, он явно уступал городскому конкуренту. Лучше всего было досмотреть ситуацию до конца с улицы, не привлекая к себе внимания…
- Не успела из дома выйти, а уж петухи вьются вокруг юбки. – Шептал он с придыханием, задыхаясь от ревности. Кулаки чесались, ноги топтались на месте. – Стерва, ишь, как ему улыбается. А он то, он, карась недобитый! Голова, что мое колено. Лысый гад, а все туда же. Вот бы его по блестящей – то голове… табуретом. Жаль, дома остался, пригодился бы сейчас. Ох, как пригодился!
В это время Татьяна подала папку с документами и пакет с продуктами гостю, а он перехватил ее руку и любезно кланяясь, благодарил за прекрасное обхождение и милую улыбку, не стесняясь в красноречии.
- Вы обворожительны, Татьяна! Зачем скрываете свою красоту в этой глубинке. Кто ее тут оценит? Вам бы на подиум с такой фигурой. – Глаза его горели похотью.
- Чего? Я тебе покажу подиум. А ну выйдем… - Раздалось из-за спины.
-Ааа? – Незнакомец испуганно оглянулся от неожиданности, уронив папку.
- Боря! Ты чего? Прекрати сейчас же. Станислав Андреевич заведующий нашей базой.
- А мне плевать, кто он! – Напирал Борис, пронзая взглядом своего врага. Синюшний глаз красноречиво говорил о том, что он вступит в бой без предупреждения. Драться гостю как - то не хотелось вовсе, да и габариты мешали.
- Вижу, мне пора уходить. Не горячитесь молодой человек. Ваша жена ответственно относится к своей работе, нареканий нет. - Грозным голосом, проговорил он, хотя в душе уже дрожали все струны, - одни благодарности от клиентов имеет, премию ей выпишем за это.
- Чего? Что ты сказал?
- Премию хорошую ждите, говорю, - товарищ бочком протиснулся между Борисом и прилавком, смерив его грустным взглядом и зацепив круглым, как мяч, животом, потом опрометью кинулся к двери, а там уж в машину. Пока оскорбленный муж приходил в себя, столб пыли скрыл следы его присутствия здесь.
- Боря, ты чего? Чуть премия моя не накрылась из-за тебя. Зачем пришел?
- Посмотреть, как ты тут.
- Посмотрел?
-Я…Я.. Тань, - Борис отчаянно выбирал слова, мялся, - я так соскучился по тебе. – Выдавил, наконец, нужное слово.
- Ох, уж прям, давно не виделись. – С сарказмом отозвалась она.
- Да, Танюха, я тебя так люблю.
Он забыл про чемодан, про Светку с Зинкой, закрыл двери магазина и затащил красную, отбивающуюся жену в подсобку.
- Пусти…
- Милая моя, единственная… - шептал он, не останавливаясь. – Я ведь чуть не потерял тебя.
- Почему? – Шептала она ему в ответ.
- Дурак потому что. Совсем забыл, какая ты у меня.
- Какая?
- Лучшая, любимая! Дорогая!
В этот день магазин больше не открылся, как ни стучали в дверь бабы.
Татьяна сияла словно медный пятак, а Борис считал себя настоящим героем. На потолке подсобки светились золотые звезды, гулял расшалившийся ветер по крыше и слышался шум набегающей волны. Была открыта бутылка холодного шампанского, на полу валялись обертки самых дорогих конфет из всего магазина. Только под утро очнулась влюбленная парочка, и, смеясь, пробралась к своему дому незамеченными бдительными соседями.
Время летело быстро, через девять месяцев их было уже трое.
Начиналась новая удивительная жизнь, наполненная пеленками, детскими криками, бессонными ночами и настоящим счастьем. Ведь теперь они были не только мужем и женой, а мамой и папой. А это обязывает быть ответственными и нужными ребенку каждый день, каждую минуту, наполненную истинной любовью, без каких либо условностей.
Борис был горд собой, своей женой и сыном. А старые разлады забылись, ведь время не только лечит, оно еще дает возможность людям исправлять любые свои ошибки.