Этот запах проникал в нос каждое утро, запах чистоты и сладко-горького мыла, будто впитавшегося в кожу настолько, что его ни за что не оттереть. Словно, если бы эти руки испачкались в грязи, поднеся их к лицу, они всё равно были бы покрыты этим ароматом, который до боли знаком. Такой приятный и обволакивающий, не лёгкий, но и не густой, будто на ощупь как лепестки нежных роз. От подобного становилось крайне приятно. Юлий ложился на руки и просто на него смотрел, с интересом так, сладко. Смотрел на его волосы, на шею, одежду, он казался ему совершенно другим, как из иного и не понятного для всех, кроме него мира. Было немного неясно, что он забыл тут. Его натура вызывала неподдельный интерес, хотелось просто заговорить или сравнить себя с ним, но как-то, что-то внутри говорило, что он не готов, будто надо присмотреться ещё чуть-чуть, ещё слегка изучить и сделать его более достижимым для внутреннего понимания. Идеальный мальчик, имя которого упорно не врезалось в память, всегда сидел перед ним с тех пор, как тот пришёл сюда. И всегда пах так, как никто не пах здесь. Не то чтобы в этом было что-то особенное и задевающее, просто Юлию казалось, что он пахнет, так же, как и что-то забытое им когда-то давно. Как то самое, бледно-розовое, прямоугольное, с закруглёнными углами, мыло. Запах такой сладкий как торт, в нём есть и шоколад, и карамель, и сливки, но также в нём растворяется горьковато-сочный аромат цветов, алой, жёлтой и белой розы, разбивается в глазах и душе осколками. Такой чарующий и жмущий. Снова хочется коснуться, внутри красиво от такого ощущения всё больше расцветает любопытство. Какой он? Кто? И как живёт? Чего он хочет от этой жизни? По локтю приятным шелестом скользит щека. Юлий прилёг, чтобы ощутить и свой запах, своё очарование. Не в силах оторвать взгляд от светлого затылка, в его нос и лёгкие вливается слабая сырость, запах шерсти и солнечного тепла, как от ушедшего лета. Всё это не так освежающе, не вызывает жажду, от которой невозможно захлебнуться, а просто от этого на душе становится уютно, хочется в этом запахе спать и никогда не просыпаться. Изнутри вырывается вздох, душа и все остальные осуждённые мысли затихают, он выпрямил спину, положил подбородок на руку и повернул своё бледное личико в совсем стемневшее и серое окно. Сознание благородно съедает поздняя и совсем мрачная осень. На улице темно от тёмных туч, холодно от северных ветров и сыро от плотного всепоглощающего дождя, но от этого внутренний мир не волнует сварливое одиночество, а становится до дрожи тепло. Ведь под дождём или под крышей, ты никогда не будешь мокнуть или греться один.