Дата, где барокко встречается с авангардом, а личная драма рождает музыкальную революцию. В этот день родились автор самой тихой музыки и самый яростный критик Вагнера, а великий Верди помогал Нью-Йорку исцелять раны.
Когда в Париже смолк клавесин: память о Франсуа Куперене
11 сентября 1733 года Париж прощался с Франсуа Купереном. Его звали Le Grand — Великий: органист церкви Сен-Жерве, музыкант королевской капеллы, автор трактата «Искусство игры на клавесине». Он дал клавесину голос рассказчика: в его миниатюрах слышны не просто танцы, а лица и характеры — изящная ирония «Портретов» соседствует с благородной меланхолией Concerts royaux.
Куперен мечтал об «единении вкусов» и примирял французскую утончённость с итальянским темпераментом — об этом прямо говорит цикл Les Nations. К концу 1720-х здоровье ослабло; в 1730 году место при дворе заняла его дочь Маргарита-Антуанетта. Но стиль отца остался жить: аккуратная орнаментика, ясная речь фразы, чувство меры — тот язык, на котором клавесин заговорил с Европой и после его смерти.
Фридрих Кулау: родился«Бетховен флейты»
11 сентября 1786 года в Уэльцене родился Фридрих Кулау. В детстве он лишился правого глаза, но упрямо сел за фортепиано — и вскоре его знали как виртуозного пианиста и композитора. Парадокс его судьбы в том, что, сам не будучи флейтистом, он написал для флейты десятки пьес и заслужил прозвище «Бетховен флейты».
Летом 1825-го Кулау встретился с кумиром в Бадене под Веной: в дружеской компании и с шампанским за столом они импровизировали каноны, а Бетховен тут же написал шуточный трёхголосный «Kühl, nicht lau» — каламбур на фамилию гостя.
В 1828 году Кулау написал музыку к датской пьесе «Эльверхёй». В финале звучит его обработка королевского гимна Дании «Kong Christian stod ved højen mast» — эту мелодию и сегодня исполняют на придворных и официальных церемониях. Для поколений пианистов Кулау — ещё и автор светлых, «учебных» сонатин: с них нередко начинается дружба с классикой.
Форма как судьба: рождение Эдуарда Ганслика
11 сентября 1825 года в Праге родился Эдуард Ганслик — человек, который приучил публику слушать музыку как музыку. По образованию юрист, он стал главным голосом венской критики и десятилетиями писал в венскую газету Neue Freie Presse.
В трактате «О музыкально-прекрасном» Ганслик сформулировал дерзко простую мысль: музыка ничего не «рассказывает» — это движение форм в звуке. Отсюда его стойкая поддержка Брамса и «абсолютной» традиции и столь же упорные споры с Листом и Вагнером, где музыка становилась театром идей.
С 1856 года он преподавал в Венском университете, воспитывая слушателей, которые сначала слышат мелодию, ритм и развитие, а уже потом придумывают сюжеты. Его статьи могли раздражать, но они дисциплинировали слух и помогали отличать вкус от впечатления. День рождения Ганслика — напоминание: иногда самое сильное содержание музыки заключено в её форме.
Родился Арво Пярт: как тишина обрела голос
11 сентября 1935 года в маленьком Паиде появился на свет Арво Пярт — будущий мастер музыки, которая начинается с внимания. Детство прошло в Раквере, затем была учёба у Хейно Эллера в Таллинской консерватории: строгая школа, где каждый звук должен иметь смысл. Ранний Пярт пробует авангард, спорит с самим собой и однажды делает паузу — не ради молчания, а чтобы услышать, что в нём звучит.
В середине 1970-х Пярт находит свой язык тинтиннабули («колокольчики»). Его принцип прост: всегда два голоса. Один — спокойная диатоническая мелодия, другой — звуки одного трезвучия; они идут рядом и складываются в звенящее, прозрачное звучание. Сначала — миниатюра Für Alina для фортепиано: совсем немного нот и много тишины. Затем Tabula rasa для двух солирующих скрипок, подготовленного фортепиано и струнного оркестра: музыка как чистый лист, где важны и звуки, и паузы. И наконец Spiegel im Spiegel — дуэт (обычно скрипка или виолончель с фортепиано), построенный на медленном «зеркальном» движении. Музыка Пярта напоминает: сила измеряется не громкостью, а вниманием к каждому звуку; тишина — тоже часть формы.
Верди для памяти: «Реквием» в Метрополитен-опера к 20-летию 9/11
Нью-Йорк, 11 сентября 2021-го. После восемнадцати месяцев тишины зал Метрополитен-опера снова наполняется живым звуком: вечер-реквием памяти жертв 11 сентября открывает возвращение театра к публике.
За пультом — музыкальный директор Яник Незе-Сеген; солируют Айлин Перес, Мишель ДеЯнг, Мэтью Поленцани и Эрик Оуэнс; хор и оркестр звучат как общее дыхание города, где траур и надежда учатся сосуществовать в одной фразе.
Концерт транслирует PBS в рамках Great Performances, а ведущей становится балерина Мисти Копленд — мост от сцены к людям, для которых это не просто дата, а личная память. Для семей погибших театр выделяет 500 бесплатных мест; остальные билеты стоят символические $25.
В эту ночь «Dies irae» — не гром эффектов, а раскат признания: театр возвращается к жизни, чтобы проговорить главное — скорбь может быть светлой, когда её делят вместе.
История дня: как одна Офелия изменила музыку
Париж, 11 сентября 1827 года. В театре Одеон играют «Гамлета» — по-английски, что для Парижа тогда почти сенсация. На сцене ирландская актриса Гарриет Смитсон. Её Офелия не «сладкая невинность», а живая, ранимая девушка, которой страшно. Зрительный зал замолкает, потом вздыхает, кое-где слышны всхлипы. В партере сидит двадцатитрёхлетний Гектор Берлиоз. Он выходит из театра в полном потрясении и понимает: с этой минуты его жизнь — другая.
Начинается цепь событий, где главное — не письма и слухи, а музыка. Образ неизвестной актрисы превращается у него в навязчивую мелодию, «идею фикс» — гибкую тему-портрет, которая будет странствовать через пять частей будущей «Фантастической симфонии»: мечтать, тревожить, сбиваться в лихорадочный пляс и, наконец, являться в страшном видении. 5 декабря 1830 года в зале Парижской консерватории эту историю сыграют впервые. Смитсон на премьеру не придёт, и это будто подчеркнёт дистанцию между реальной женщиной и созданным ею мифом в сознании композитора.
Лишь в 1832-м Гарриет услышит «Фантастику» и «Лелио» и поймёт, к кому обращены эти звуки. Вскоре они познакомятся, а в 1833 году обвенчаются. Их брак окажется непростым, но это уже другая глава. Главное случилось в тот сентябрьский вечер: шекспировский театр вошёл в оркестр, а личное чувство стало языком новой симфонии — яркой, дерзкой и правдивой. Именно так романтическая Европа впервые услышала, как любовь звучит сквозь медные и литавры.
Какая из этих историй показалась вам самой увлекательной? Поделитесь своими музыкальными открытиями в комментариях!
#КлассическаяМузыка #ИсторияМузыки #Культура #11Сентября #ФрансуаКуперен #Верди #АрвоПярт #Берлиоз #Ганслик #Кулау
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.