– Мама, да почему вы ждете помощи только от меня?! – сорвалась Лиза, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. – Я и так вкалываю на двух работах, из кожи вон лезу. Есть Пашка, пусть он и помогает!
– У Павлика у самого кредитная петля на шее, ипотека да двое сорванцов-детей, – укоризненно покачала головой Елена Сергеевна. – Не можем же мы, в самом деле, ему на шею садиться.
– А мне, значит, можно? – голос Лизы дрогнул, готовый сорваться в рыдания. – Знаешь, конечно, помогать нужно, но всему есть предел, мам. Я уже забыла, когда в последний раз баловала себя чем-то. А у тебя и маникюр – глаз не отвести, и стрижка свежая, и платье – прямо с обложки журнала…
Когда-то у Лизы была самая обычная, теплая семья – мама, папа и озорной младший брат Пашка. Отец, Федор Михайлович, всю жизнь колесил по командировкам, прокладывал газопроводы вдали от дома, но зато денег в семье водилось предостаточно. Мама же, Елена Сергеевна, словно принцесса в заточении, сидела дома, никогда не работала, хотя диплом инженера пылился где-то на антресолях, а специальность проектировщика считалась весьма востребованной.
Лиза никогда не доставляла родителям хлопот – закончила школу почти с золотой медалью, без проблем поступила в институт, успешно прошла практику и теперь работала переводчиком в издательстве удаленно, да еще и подрабатывала репетиторством, чтобы немного улучшить свое положение. Но, казалось, родители этого просто не замечали, не понимали, сколько сил и времени ей это стоит.
– Лиза, что это за работа такая – дома сидеть да в монитор пялиться? – возмущалась мама. – Как тебе вообще за это хоть грош платят?
– Мам, да сейчас полмира так работает! Тем более в офисе тоска смертная, а так хоть на развлечения время остается, на себя.
– Ну и много ты там натаращишь? – Елена Сергеевна кривила губы в усмешке. – Лучше бы замуж вышла да бросила ерундой маяться. Вот я всю жизнь за отцом твоим, как за каменной стеной.
К счастью, от этой ежедневной симфонии нравоучений Лизу спасала унаследованная от двоюродной бабушки квартира. Старушка души не чаяла во внучке и еще при жизни распорядилась, чтобы именно Лизе досталось её имущество.
Если старшая дочь особых хлопот родителям не доставляла, то Павел словно магнитом притягивал к себе неприятности. Из двух школ его выставили за дверь, из трех институтов он был с позором изгнан, а взятую сыном ипотеку после его женитьбы выплачивали родители. Но это не мешало им ставить Павла в пример дочери:
– Вот, полюбуйся, Паша – остепенился, семейный человек! Хоть от кого-то дождались внуков, благодать-то какая! – щебетала Елена Сергеевна при очередной встрече, не сводя глаз с дочери. – А от тебя, Лизок, как с козла молока. Ни кола, ни двора, всё в девках засиделась.
– Мам, ну сколько можно? Я же говорила, у меня бесплодие, – устало вздохнула Лиза, чувствуя, как в груди нарастает тягучая тоска. – Не будет у вас внуков от меня, смиритесь уже. Да и не горю я пока замуж, честно. Встречу человека по душе – тогда и подумаю.
– Прокукуешь ты мне, Лизавета! – фыркнула мать, надменно вскинув подбородок. – Скольких я тебе женихов под нос совала, сыновей лучших подруг. И что? Все не милы? Нос воротишь, как барыня.
– Мам, да они же все как один – унылые тридцатилетние старцы, – отбивалась Лиза, раздраженно теребя край скатерти. – Круг интересов – пиво, футбол по ящику, гараж и баня с дружками. А я походы люблю, новые страны, книги запоем читаю. Мне нужен мужчина, с которым будет интересно, а не диван.
– Эгоистка ты, вот кто! – отрезала Елена Сергеевна, гневно сверкнув глазами. – То в Китай ее понесло, то на Кавказ забралась. Мужа ей подавай, чтобы сидел тут, ждал, пока она по свету шастает!
– Ты бы лучше Пашку своим умом уму-разуму учила, – с горечью прошептала Лиза, чувствуя, как привычная обида подступает к горлу. – Я-то вам проблем не доставляю, молчу себе в тряпочку. Зато получаю всегда по полной программе.
Впрочем, претензии родителей ее едва ли задевали. До рокового дня, когда отца сразила потеря работы – его уволили, признав негодным к службе на злополучной медицинской комиссии. Федор Михайлович сначала, бравируя, не подавал виду, дескать, есть накопления, да и в родных пенатах работа сыщется.
Но месяц сменялся другим, а за ними незаметно проскользнул и год, а достойного места, сопоставимого по доходу с прежним, все не находилось. Федор Михайлович все чаще пропадал в сомнительных компаниях себе подобных, топя горе в объятиях Бахуса. Елене Сергеевне даже в голову не приходило умерить пыл и устроиться на работу. Она продолжала бездумно растрачивать остатки средств, словно беда обошла их стороной, но «золотой запас» таял с пугающей скоростью.
– Мама, что происходит?! – взорвался Павел, позвонив родителям. – Ипотечный платеж сорвался, где брать деньги?
– Сейчас посмотрю счета, – пролепетала Елена Сергеевна. – Зашла вот в банк… Ой, Пашенька, а тут почему-то совсем пусто. Куда же все делось? Наверное, поэтому и не прошел платеж.
– Да мне плевать, пусто там или нет, мама! Квартира в ипотеке, банк ее просто выставит на торги. И куда нам с детьми идти? К вам с отцом под бочок?
– Только не к нам! – отрезала Елена Сергеевна. – Ну, займи у кого-нибудь.
– А в следующем месяце? И отдавать чем, мама?! – Павел сорвался в крик, голос его звенел от отчаяния. – Вы обещали, что возьмете на себя все платежи, а что в итоге? Лизка сидит в своей квартире, словно принцесса, а я, значит, нелюбимый сын, пасынок какой-то?
– Ей не мы жилье покупали, ты прекрасно знаешь, – отрезала Елена Сергеевна, в голосе ее слышалось раздражение. – Я поговорю с Лизой, если не мы, то пусть она платит. Пора и ей поучаствовать в семейных хлопотах.
А Лиза в это время пропадала в командировке, затерявшись где-то за границей. И лишь спустя две долгих недели, когда Елена Сергеевна почти потеряла надежду дозвониться, дочь наконец ответила. В голосе матери плескалось возмущение накопившееся за эти дни:
– И где ты столько времени пропадала, интересно знать?!
– В командировке, мама, за рубежом, там роуминг, сама понимаешь, – устало пояснила Лиза. – Что случилось?
– У нас беда, Лиза, настоящая беда, – горестно выдохнула Елена Сергеевна. – Денег больше нет совсем, как отрезало. И твой отец, кажется, совсем не собирается ничего предпринимать, его все устраивает. Более того, я выяснила, что это он снял все деньги со счетов. Наверняка пропивает их сейчас с друзьями, кутит, негодяй. А мы с Павликом остались у разбитого корыта, как нищие.
– А Пашка тут при чем? – искренне удивилась Лиза. – Какое он имеет отношение к заработкам отца?
– Неужели память тебя подводит? Ипотеку за Пашину квартиру мы гасили из папиного кошелька. А теперь брат твой в бедственном положении, сам таких сумм не осилит. Пока кое-кто за морями прохлаждается, Пашенька с семьей над пропастью навис, крышу над головой потерять рискует.
– Сочувствую, конечно, – сухо отозвалась Лиза. – Но мне-то зачем этот звонок?
– Дай брату денег, – безапелляционно заявила Елена Сергеевна. – Твоя очередь пришла платить по счетам.
– С какой же это стати?! – возмутилась Лиза. – Мам, позволь напомнить, Паше тридцать лет, а мне тридцать два. Мы не дети уже, вполне самостоятельные. И Паша, полагаю, в состоянии заработать на свою ипотеку.
– И что, он теперь должен в кабалу залезть, чтобы этот платеж выплачивать? У тебя же расходов – кот да квартплата. Неужели трудно помочь родной семье в трудный час?
– И долго ли мне такая помощь предстоит? – с сарказмом поинтересовалась Лиза.
– Пока твой отец новую работу не найдет, – отрезала мать. – Я, между прочим, тоже без копейки сижу.
Разговор с матерью Лиза оборвала под предлогом срочных дел, оглушенная ее предложением. Мать, казалось, начисто забыла о возможности самостоятельного заработка, а Павел и вовсе видел в окружающих лишь ходячие банкоматы, призванные ублажать его капризы.
Случайная весть о том, что жена Павла ждет третьего ребенка, похоронила даже призрачную надежду на скорый выход невестки на работу.
Лиза решила поговорить с отцом. Она отыскала его в парке, за столом для домино. Федор Михайлович выглядел умиротворенным, румянец играл на его щеках. Заметив дочь, он с тихим вздохом прервал игру.
– Что, Лиза, мать подослала, чтобы совесть во мне разбудить? Обнаружила брешь в бюджете? – криво усмехнулся Федор Михайлович.
– Скорее да, чем нет, но пришла я по собственной воле, пап, – ответила Лиза. – Мама и Пашка, кажется, вознамерились заменить тобой опустевший денежный источник.
– Значит, и до тебя добрались эти кровопийцы? – с горькой усмешкой произнес Федор Михайлович. – А матушка твоя и не заметила, что я уже второй месяц живу вне дома.
– Как так? – удивилась Лиза. – Про это мама и словом не обмолвилась. Лишь про то, что ты все деньги со счетов подчистую снял.
– Да там и денег-то кот наплакал, – вздохнул Федор Михайлович, словно выпустил из груди тяжкий груз. – Все прахом пошло. Да еще эта ипотека проклятая. Я говорил, пусть сам платит, берет ношу по плечу. Но нет, им надо было хоромы царские, в элитном доме. Да чтоб подороже, непременно. Ладно, пока деньги исправно капали на карточку, я терпел. А теперь решил, что все, довольно. Снял вот комнатушку у старушки, словно заново рождаюсь, дочка. Учусь жить по средствам.
– Это ты у меня герой, конечно, – с легкой улыбкой сказала Лиза. – А я-то уже и поверила, что мамино ярмо – это на всю жизнь. Но что мне теперь делать, пап? Они ведь костьми лягут, но в покое не оставят.
– Не давай им ни гроша, – равнодушно отрезал Федор Михайлович. – Я, скорее всего, на новую вахту сорвусь через пару месяцев, здоровье вроде в норму пришло. Ты только матери ни слова. А там посмотрим, вернусь ли я в эти края когда-нибудь.
После этого разговора Лиза окончательно осознала, что не готова становиться новой золотой жилой для своей семьи. Впрочем, родственники не заставили себя долго ждать: спустя пару недель, когда приблизился срок очередного платежа по ипотеке, Павел набрал номер сестры.
– Лизка, ну когда от тебя деньги-то ждать? Платеж через два дня, в прошлый раз еле выкрутились, а сейчас хоть волком вой! – прорычал брат, с трудом сдерживая гнев.
– С чего ты взял, что я вообще собираюсь помогать? – вскинула брови Лиза. – Я, кажется, ничего не обещала.
– Мать сказала, теперь с тебя будем требовать. Семьдесят тысяч, не забудь перевести. Маме тоже надо на что-то жить, она согласна и на тридцать.
– Ничего себе аппетиты! – воскликнула Лиза, чувствуя, как закипает кровь. – А вас хоть немного интересует, есть ли у меня такие деньги?
– Да ладно, не прибедняйся, мы же знаем, ты работаешь. И на поездки вон хватает, и машину в прошлом году купила. Значит, денежки водятся, – ухмыльнулся Павел. – Слушай, если так не хочешь, есть вариант получше. Продай свою квартиру, сама переезжай к родителям. А я ипотеку закрою.
– Интересно, где это у тебя такое гениальное решение созрело? – ядовито поинтересовалась Лиза. – Не мать ли наша подсказала?
– Она. А что, тебе жалко? – Павел начинал терять самообладание. – Да мне плевать, что вы там решили. Просто дай денег и все, нечего тут мне морали читать!
– А что, Паша, слабо с нашей дражайшей маменькой попытать счастья на трудовом фронте? Тебе на вторую работу, а ей, для разнообразия, хоть на первую. Глядишь, и империя ваша золотом прирастёт, – съязвила Лиза, ирония в её голосе звенела, как хрусталь.
– Понятно с тобой всё, зря я душу изливал! – вскипел Павел. – У тебя вместо сердца – банковский счёт, а то, что племянники на улице окажутся, тебе до лампочки. Эгоистка проклятая!
– Ах, я плохая? Живу не по указке? Слишком много, по-вашему, зарабатываю? Так отнимите! – Лиза разразилась хохотом, в котором слышались стальные нотки. – Знаешь что, герой ты наш? Переезжай к маменьке в родовое гнездо, а свою ипотечную берлогу продавай с молотка, раз непосильная ноша.
В ответ Павел хлопнул трубкой, словно дверью перед незваным гостем. Мать еще несколько раз пыталась пробиться сквозь броню Лизиного равнодушия, но все её увещевания разбивались о гранитное «нет». Родственники, словно призраки, затихли. Звонки прекратились, но ни Павел, ни его мать и пальцем не пошевелили. Они, словно завороженные, ждали, что Лиза или отец одумаются, снизойдут до них, возьмут на себя бремя содержания, но надежда их оказалась миражом в пустыне.
Вскоре банк, словно безжалостный палач, выставил квартиру на торги. Продано! Часть денег вернулась несостоявшемуся ипотечному магнату, а остальное поглотила долговая пучина. Павел, словно изгнанник, вернулся под материнский кров, где его встретили далеко не с распростёртыми объятиями. Елена Сергеевна, чья казна оскудела до дна, не нашла в себе сил перечить судьбе и сыну, приносившему хоть какую-то мзду.
Лиза вылавливала обрывки семейных новостей от знакомых, словно крупицы золота из мутной реки. И вот, однажды, луч надежды пронзил тьму – весточка от отца. Звонок застал врасплох, голос в трубке звучал чужим и далеким:
– Все, дочка, уезжаю. Вахта. С матерью разведусь, как вернусь. Держись там, не слушай их сладкие речи.
– Да я и не собиралась, – с вызовом ответила Лиза. – Хватит с меня того, что наша семья считает, будто им весь мир обязан.
– Я виноват, – неожиданно прозвучало в ответ. Голос отца дрогнул. – Разбаловал их, обеих. Ни в чем отказа не знали. А ты… тобой всегда гордился. Самостоятельная, трудяга. Как там твои странствия? В Сибирь не тянет?
– Что, – улыбнулась Лиза, почувствовав укол надежды, – в гости зовешь?
– Буду рад, если судьба занесет, – ответил отец. – А пока прощай. Звонить оттуда – мука, связь никудышная. Если что, пиши. Сообщения хоть доходят.
Расставаясь, Лиза дала себе тихую клятву – спланировать новое путешествие, туда, где теперь работал отец. Размеренная жизнь текла своим чередом, ее это вполне устраивало.
А вот в доме у Павла назревала буря. Третий ребенок окончательно стеснил и без того небольшую квартиру. Елена Сергеевна, привыкшая к простору, чувствовала себя как птица в клетке. Все чаще в её голосе звучали упреки в адрес сына – в его несостоятельности, и колкие замечания в адрес невестки – в её неряшливости и дурном воспитании детей.
При этом выходить на работу Елена Сергеевна не спешила, наслаждаясь привычным комфортом. А у молодой семьи, как назло, не было никакой возможности съехать.