Больничный коридор пах хлоркой и чем-то ещё — тем особенным запахом, который въедается в одежду и волосы. Лена сидела на жёсткой банкетке, крутила в руках пластиковый стаканчик от выпитого напитка. Рядом Марина листала какой-то журнал — страницы шуршали в тишине.
— Три часа уже, — Лена посмотрела на настенные часы. — Сказали же, процедура на полчаса максимум.
— МРТ — это не быстро. — Марина перевернула страницу, не поднимая глаз. — Особенно в её возрасте. Может, ещё что-то решили проверить.
Лена встала, прошлась по коридору в своих новых туфлях, купленных на прошлой неделе на распродаже. Марина проводила её взглядом, вернулась к журналу.
— Может, спросить на стойке?
— Спроси, если хочешь.
Лена направилась к регистратуре, но на полпути остановилась. Медсестра за стойкой разговаривала по телефону, жестикулировала свободной рукой. Лена вернулась на место.
— Занята.
— М-м-м.
Снова тишина. Где-то в конце коридора хлопнула дверь. Прошла женщина с капельницей на колёсиках — медленно, придерживаясь за стену.
— Слушай, Марин... — Лена повернулась к сестре. — Я насчёт мамы думала...
— И что думала?
— Ну, после больницы ей же нужен будет уход. Врач сказал — минимум месяц реабилитации.
Марина наконец подняла голову от журнала. В её взгляде читалось что-то, от чего Лена поёжилась.
— И?
— Ну, я подумала... Может, сиделку нанять? Я посмотрела в интернете, есть хорошие агентства. Недорого выходит, если на полдня.
— Сиделку. — Марина закрыла журнал, положила на соседний стул. — Чужого человека к маме.
— Почему сразу чужого? Профессионала. Который умеет ухаживать за больными.
— У мамы перелом шейки бедра, Лен. Не чума. Справимся сами.
— Сами — это кто? — Лена нервно теребила ремешок сумки. — Ты же работаешь. Я тоже.
— Можно отпуск взять.
— У меня проект важный. Весь квартал от него зависит. Начальство не отпустит.
Марина откинулась на спинку банкетки. Пластик жалобно скрипнул.
— Конечно. У тебя всегда что-то важное. Проект, презентация, командировка.
— Это моя работа!
— А мама — это что?
Из-за двери появилась их мать в инвалидном кресле. Медсестра катила её по коридору, что-то рассказывая. Мама кивала, но было видно — не слушает, смотрит на дочерей.
— Ну как? — Лена подскочила первой.
— Нормально. Подтвердили перелом. Операция в четверг. — Мама попыталась улыбнуться, но вышла гримаса. — Домой можно?
— Нет, мам, тебя же оформляют, — Марина взяла у медсестры кресло. — В палату тебя отвезу.
— Я тут машину неудачно припарковала, — Схожу переставлю.
— Иди, — Марина покатила кресло к лифту. — Мы тут сами.
В палате было четыре койки, но занята только одна — у окна лежала пожилая женщина, читала книгу в потрёпанной обложке. Марина помогла маме переместиться на кровать, поправила подушку.
— Тебе что-нибудь принести? Может, поесть хочешь?
— Не хочу ничего. — Мама закрыла глаза. — Устала просто. Эта труба, в которую засовывают... Устала очень
— МРТ — процедура неприятная, но необходимая.
Вернулась Лена — запыхавшаяся, с пакетом из больничного буфета.
— Купила тебе йогурт и булочку. Яблоки. Воду.
— Спасибо, доченька. — Мама даже не открыла глаза. — Положи в тумбочку.
Сестры переглянулись. Лена достала телефон, показала экран Марине — сообщение от мужа: "Когда будешь? Алиска температурит".
— Езжай, — Марина села на стул у кровати. — Я тут побуду.
— Ты уверена?
— Езжай уже.
Лена поцеловала маму в лоб — быстро, почти не касаясь, — и выскользнула из палаты. Марина смотрела ей вслед, качала головой.
— Что? — мама открыла один глаз.
— Ничего. Спи.
На следующий день они встретились в кафе напротив больницы. Лена опоздала на двадцать минут — пробки. Марина уже допивала второй капучино.
— Извини, совещание затянулось. Заказала что-нибудь?
— Кофе. — Марина отодвинула пустую чашку. — Слушай, нам нужно решить с мамой. После операции её выпишут дней через десять. Дальше — домашний уход.
— Я же говорила — сиделка.
— А я говорю — не нужна сиделка. Я возьму отпуск.
— На месяц? — Лена сделала заказ официантке, достала зеркальце, поправила помаду. — Тебя же уволят.
— Не уволят. У меня за два года ни одного отпуска не было. Накопилось.
— Марин, но это же... Ты одна с ней не справишься. Поднимать надо, мыть, переодевать.
— Справлюсь. Не первый раз.
Лена отложила зеркальце. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Что значит не первый раз?
— Три года назад, когда у мамы был микроинсульт. Ты помнишь?
— Я в Италии была. Командировка.
— Да, удачно совпало. — Марина покрутила ложечку в пустой чашке. — Две недели я с ней сидела. Кормила с ложки, памперсы меняла. Весело было.
— Ты не говорила, что всё так серьёзно было.
— А смысл? Ты бы всё равно не прилетела. Контракт важнее.
Официантка принесла заказ. Лена взяла вилку, но есть не стала — просто водила по тарелке, рисуя узоры в соусе.
— Это несправедливо, Марин.
— Что именно?
— Ну... твои упрёки. Я работаю. У меня семья. Ребёнок.
— У меня тоже работа. И Ваське шестнадцать, между прочим. Тоже внимание нужно — экзамены на носу.
— Но ты же... — Лена замялась. — Ты всегда была ближе к маме. Вы лучше понимаете друг друга.
Марина рассмеялась — резко, почти зло.
— Ближе? Серьёзно? Я просто живу в соседнем районе, а ты — на другом конце Москвы. Удобно получается — я рядом, значит, я и занимаюсь.
— Я не это имела в виду...
— А что ты имела в виду? — Марина подалась вперёд. — Давай начистоту, Лен. Когда ты последний раз маме звонила? Не по праздникам, а просто так?
— Я... на прошлой неделе...
— На прошлой неделе я звонила. Ты — месяц назад. Я знаю, потому что мама рассказывает. "Леночка звонила, две минуты поговорили, у неё встреча была".
— У меня правда встреча была!
— У тебя всегда встречи. Или пробки. Или Алиска болеет. Или Серёжа задерживается. Всегда что-то.
Лена отложила вилку, промокнула губы салфеткой — помада отпечаталась розовым.
— Знаешь что, Марина? Хватит. Я не виновата, что моя жизнь сложилась удачнее твоей.
— Удачнее? — Марина откинулась на спинку стула. — В смысле?
— Ну... У меня муж, ребёнок, карьера. А ты после развода так и не устроила личную жизнь. Сидишь на своей работе в парикмахерской за копейки.
— В салоне. Я работаю в салоне красоты, Лен. Десять лет уже. И знаешь что? Мне нравится моя работа.
— Я не об этом...
— А о чём? О том, что я неудачница, поэтому должна за мамой ухаживать? А ты успешная, поэтому тебе можно откупиться сиделкой?
За соседним столиком громко рассмеялись. Официантка принесла счёт, хотя никто не просил.
— Давай я заплачу за сиделку, — Лена достала кошелёк. — Найдём хорошую, с медицинским образованием. Я всё оплачу.
— Деньгами от всего откупиться хочешь?
— Я не откупаюсь! Я пытаюсь помочь!
— Помочь? — Марина встала, сумка стукнула по столу. — Знаешь, как маме помочь? Приехать к ней. Посидеть рядом. Поговорить. Не про свою работу и успехи Алиски в английском, а послушать её. Про её здоровье, про соседей, про сериал, который она смотрит.
— Это всё ерунда...
— Для тебя — ерунда. Для неё — жизнь. Её жизнь, которая сузилась до квартиры, телевизора и редких звонков от успешной дочери.
Лена тоже встала, положила на стол купюру.
— Знаешь что? Делай как хочешь. Будешь святой мученицей — пожалуйста. Но потом не жалуйся, что тебе никто не помогает.
— А кто будет заботиться о маме? — Марина преградила ей путь. — Если не я, то кто? Ты? Со своими проектами и встречами?
— Я же предлагаю сиделку!
— Мама — не проект, который можно делегировать! Она человек. Наша мать. Которая нас растила одна после смерти отца. Забыла?
— Не забыла.
— А теперь что? Неудобно стало? Некрасиво старенькая мама смотрится в твоей успешной жизни?
— Хватит! — Лена повысила голос. Люди за соседними столиками обернулись. — Хватит меня обвинять! Я не бросаю маму. Я просто... у меня другая жизнь.
— Другая. — Марина кивнула. — Точно. Другая. Без места для мамы.
Она вышла из кафе, дверь хлопнула. Лена осталась стоять посреди зала. Официантка деликатно кашлянула, забирая со стола деньги.
Вечером Марина сидела в палате. Мама дремала — после обеда кололи обезболивающее, оно давало сонливость. Соседка по палате включила телевизор, но звук сделала минимальным.
Дверь приоткрылась. Вошла Лена — без макияжа, в простых джинсах и футболке. В руках — термос и пакет.
— Привет.
— Привет.
Лена поставила пакет на тумбочку, села на второй стул — пришлось подтащить от соседней кровати.
— Бульон принесла. Домашний. Сама варила.
— Ты? Сама? — Марина не скрывала удивления.
— Не ёрничай. Умею, когда надо.
Мама открыла глаза, улыбнулась.
— Леночка приехала. Как Алисочка?
— Нормально, мам. Температура спала. Серёжа с ней остался.
— Хорошо. — Мама попыталась сесть повыше. Сестры бросились помогать, столкнулись локтями. — Ой, девочки, не ссорьтесь из-за меня.
— Мы не ссоримся, — Лена поправила маме подушку. — Просто... обсуждаем.
— Я всё слышу, в коридоре обсуждаете. — Мама взяла их за руки — Лену правой, Марину левой. — Девочки мои. Я знаю, что обуза.
— Мама! — они сказали одновременно.
— Что мама? Старая стала, больная. Только проблемы от меня.
— Не говори так, — Марина сжала её руку. — Ты не обуза. Ты наша мама.
— Которой нужен уход. А у вас своя жизнь. — Мама посмотрела на Лену. — Я понимаю, доча. У тебя работа, семья. Не переживай.
Лена закусила губу. Тушь размазалась под глазами — видимо, плакала в машине.
— Мам, я... Я отпуск возьму. Неделю. Может, две выбью.
— Не надо, Ленок. Марина сказала — сиделку наймёте.
— Не нужна сиделка, — Марина покачала головой. — Сами справимся.
— Вместе справимся, — Лена посмотрела на сестру. — Я утром могу приезжать, до работы. И вечером после восьми. В выходные — полностью я. Чтобы ты отдохнуть могла.
Марина молчала, разглядывая свои руки.
— А проект? — наконец спросила она.
— Передам Ольге. Она справится.
— А Серёжа? Не будет против?
— Поговорю с ним. Поймёт. А не поймёт — его проблемы.
Мама смотрела на дочерей, в глазах блестели слёзы.
— Девочки мои. Не ссорьтесь. Я же не навсегда слягу. Врач сказал — месяц-полтора, и на ноги встану.
— Встанешь, — Марина улыбнулась. — Ещё нас переживёшь.
— Это точно, — Лена открыла термос. — Мам, будешь бульон? Настоящий, куриный.
— Буду. — Мама попыталась взять ложку, но рука дрожала. — Что-то слабость.
— Я покормлю, — Лена взяла ложку, осторожно поднесла к маминым губам. — Не торопись.
Марина наблюдала, как сестра кормит маму. Медленно, терпеливо, вытирая салфеткой подбородок. Как когда-то мама кормила их — маленьких, капризных, вечно спешащих.
— Знаешь, — Марина тихо сказала, — может, и правда сиделку на пару часов в день? Чтобы помыть, медицинские процедуры. А так — сами.
— Давай посмотрим, — Лена отложила термос. — Сначала попробуем сами. Если совсем тяжело будет — подумаем.
Соседка по палате выключила телевизор, повернулась к стене. За окном темнело. Больница затихала — только изредка в коридоре слышались шаги и приглушённые голоса.
— Домой идите, — мама закрыла глаза. — Поздно уже.
— Ещё посидим, — Марина укрыла её одеялом повыше. — Спи.
Сестры сидели по обе стороны кровати. Молчали, но это было не то напряжённое молчание, как утром в кафе. Спокойное, почти уютное.
— Марин, — Лена шепотом позвала. — Прости меня.
— За что?
— За всё. За то, что на тебе всё было. За то, что отстранилась. За "удачную жизнь".
— У тебя правда удачная жизнь, Лен. И это хорошо.
— Но она не важнее мамы. Ничто не важнее. — Лена вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я сегодня Алиске объяснила, что бабушка болеет. Знаешь, что она сказала? "Мама, а когда ты заболеешь, я тоже буду за тобой ухаживать?" И я подумала — а будет ли? Если я сейчас ей пример подаю, что можно сиделку нанять и дальше своей жизнью жить?
— Будет, — Марина протянула руку через кровать. — Ты хорошая мама, Лен. И дочь хорошая. Просто... заработалась.
— Заработалась. — Лена сжала её руку. — Точно. И чуть самое важное не потеряла.
Мама во сне улыбнулась. Может, снилось что-то хорошее. Может, просто чувствовала, что дочери рядом. Обе.
— Знаешь, — Марина достала телефон, — давай график составим. Чтобы чётко — кто когда. И Ваську подключим, он маме помогать любит. И Алиску можно — пусть с бабушкой посидит, пока ты готовишь или убираешь.
— Давай. — Лена тоже достала телефон. — У меня в календаре удобно расписывать. Синхронизируем потом.
Они склонились над экранами, шёпотом обсуждая, планируя, распределяя. Мама спала между ними, и морщинки на её лице разгладились. В коридоре приглушённо звякнула тележка с лекарствами. Ночная смена заступала на дежурство.
— А помнишь, — Лена подняла голову от телефона, — как мы в детстве болели? Обе сразу, ветрянкой.
— Помню. Мама между нашими кроватями стул ставила и всю ночь сидела.
— И сказки рассказывала. Про принцесс.
— Про двух сестёр-принцесс, которые друг другу всегда помогали.
— Намекала, да? — Лена улыбнулась.
— Явно намекала. Только мы не всегда понимали.
— Теперь поняли.
— Теперь да.
Они замолчали. За окном зажглись фонари. Город не спал — где-то сигналили машины, мигали окна домов. Жизнь продолжалась — там, снаружи. Но сейчас важнее было то, что происходило здесь — в маленькой больничной палате, где старенькая мама спала, а две взрослые дочери учились заново быть сёстрами.
И семьёй.
Справедливо ли, когда вся ответственность ложится на одного из детей? Или это должна быть общая забота? Как считаете, сёстры справятся? И стоит ли нанимать сиделку или семья должна сама заботиться о своих близких?
❤️ Если история откликнулась — поставьте лайк и подпишитесь.