От пастухов до владык Азии
В то время как в Месопотамии уже вовсю строили зиккураты и оспаривали друг у друга право контролировать пару лишних каналов, на Иранском нагорье всё было куда прозаичнее. Там, между Каспийским морем и Персидским заливом, бродили племена, которых ассирийские писцы в IX веке до н.э. лениво заносили в свои отчёты как «персов». Эти ребята жили просто: в долинах ковырялись в земле, а в степях пасли скот. Особенно хорошо у них получалось с лошадьми, что, как оказалось, стало их главным вкладом в мировую военную историю. Наличие под ногами металлов тоже сыграло свою роль — можно было выковать что-то поострее заточенной палки.
Поначалу персы не представляли из себя чего-то особенного. Просто ещё один народ, зажатый между более сильными соседями. На севере набирали силу их дальние родственники — мидийцы, на западе огрызалась стареющая, но всё ещё зубастая Ассирия. Чтобы выжить в такой компании, пришлось объединяться. К концу VIII века до н.э. персидские племена сколотили свой союз, который тут же ввязался в разборки со всеми вокруг.
Перелом наступил в середине VI века до н.э., когда во главе персов встал некто Кир из рода Ахеменидов. Этот человек обладал редким сочетанием качеств: он был гениальным полководцем, хитрым дипломатом и, что самое главное, прекрасно понимал психологию как своих, так и чужих. Он не стал изобретать велосипед. Он просто взял то, что у персов получалось лучше всего — разведение лошадей, — и превратил это в несокрушимую военную машину.
Первым делом Кир разобрался с мидийцами. Вместо того чтобы долго и нудно воевать, он спровоцировал бунт в мидийской армии, и та практически без боя перешла на его сторону. Столица Мидии, Экбатана, стала одной из столиц новой, теперь уже персидской державы. Это был фирменный стиль Кира: к чему лишние жертвы, если можно договориться или обмануть? За несколько лет персидские пастухи превратились во владык огромной территории. Но это было только начало. Их мощь была основана не на экономике или культуре, а на армии. И эта армия жаждала новых завоеваний.
Машина Кира: конница, верблюды и психология
Армия, созданная Киром, была революционной для своего времени. До него на полях сражений Ближнего Востока доминировали два рода войск: пехота и боевые колесницы. Колесницы были оружием аристократии — дорогим, громоздким и эффективным только на идеально ровной местности. Кир сделал ставку на то, в чём персы были настоящими мастерами — на конницу.
Фридрих Энгельс, неплохо разбиравшийся в военных вопросах, писал: «Персидская империя… обязана своим величием своим основателям — воинственным кочевникам… народу наездников, у которого конница сразу заняла то преобладающее положение, которое она с тех пор занимала во всех восточных армиях». Это была ещё не регулярная кавалерия с чёткой тактикой и построением, а, скорее, иррегулярная орда, но её натиск был неотразим. Тысячи всадников, вооружённых луками и копьями, могли стремительно маневрировать, наносить удары там, где их не ждали, и так же быстро исчезать. Колесницы на их фоне выглядели неповоротливыми динозаврами.
Возвышение Персии не на шутку встревожило старых хищников региона. Египет, богатая Лидия и могущественный Вавилон сколотили против Кира союз. Но было уже поздно. Персидская военная машина набрала ход. Первой под её каток попала Лидия.
В 546 году до н.э. армии сошлись в битве при Фимврах (возле Сард). Греческий писатель Ксенофонт оставил нам красочное, почти голливудское описание этой битвы, которое долгое время кочевало из одной военной истории в другую. Он расписал, как Кир построил свою армию в гигантский квадрат, как использовал серпоносные колесницы и как лично вёл войска в бой. Проблема в том, что «Киропедия» Ксенофонта — это не исторический труд, а скорее военно-философский роман, где реальные события служат лишь фоном для идей автора.
Более приземлённые историки, вроде Геродота, сообщают одну интересную деталь. Главной ударной силой лидийского царя Крёза была его превосходная конница. Зная это, Кир пошёл на военную хитрость. Он поставил в первую линию не своих всадников, а верблюдов из обоза. Лошади, как известно, не выносят запах верблюдов. Лидийская конница, едва почуяв незнакомое зловоние, встала на дыбы и обратилась в бегство, смешав ряды собственной пехоты. Исход сражения был предрешён. Так, с помощью не самого благородного, но чрезвычайно эффективного тактического приёма, Кир сокрушил одну из богатейших держав своего времени.
После Лидии настал черёд Вавилона. Но здесь Кир не стал торопиться. Он понимал, что взять штурмом величайший город мира будет непросто. Поэтому он применил свою излюбленную стратегию — медленное удушение. Персы начали методично захватывать все окрестные территории, перерезая торговые пути и изолируя Вавилон от внешнего мира. Торговля, бывшая источником процветания города, замерла. Внутри Вавилона росло недовольство. Купцы теряли прибыль, а многочисленные народы, насильно согнанные туда предыдущими царями, вроде иудеев, только и ждали прихода освободителей. Кир готовил почву, терпеливо ожидая, когда плод созреет и упадёт ему в руки.
Неприступный Вавилон и хитрость на Евфрате
Вавилон в VI веке до н.э. был не просто городом, а настоящей крепостью-мегаполисом. Геродот, видевший его пусть и позже, оставил восторженное описание его укреплений, которое подтверждается современными раскопками. Город был окружён тремя кольцами стен, толщина которых достигала 7-8 метров. По периметру внешней стены располагались сотни башен. Всё это опоясывал глубокий ров, наполненный водой из Евфрата. Вавилон считался абсолютно неприступным. Запасов продовольствия в нём могло хватить на годы осады.
В 538 году до н.э. персидская армия подошла к стенам города. Попытки штурма, если они и были, ни к чему не привели. Осада тоже казалась бессмысленной. И тогда, как рассказывает всё тот же Геродот, Кир придумал план, достойный Одиссея. Он заметил, что река Евфрат протекает прямо через город, под его стенами. Выше по течению персы вырыли огромный канал, ведущий в высохшее озеро. В ночь, когда вавилоняне предавались веселью по случаю большого праздника и бдительность стражи была ослаблена, персы открыли шлюзы. Воды Евфрата хлынули в отводной канал. Уровень реки в её русле резко упал, обнажив дно. По этому дну, под стенами, персидская армия и вошла в город, не встретив практически никакого сопротивления.
Это красивая история, но, скорее всего, неправдивая. В конце XIX века был найден знаменитый «цилиндр Кира» — глиняный документ, в котором от лица самого персидского царя рассказывается о взятии Вавилона. И там картина совершенно иная. Согласно этому тексту, персы вошли в город «без боя и сражения», встреченные ликующим населением и жречеством, недовольным своим царём Набонидом.
Где же правда? Возможно, как это часто бывает, где-то посередине. Геродот мог перепутать детали или приписать Киру историю взятия какой-то другой крепости. Но сам факт, что такой способ — осушение реки — рассматривался как реальный метод овладения городом, говорит о многом. В то же время, нет сомнений, что Кир активно использовал «пятую колонну» внутри Вавилона. Его пропаганда, обещавшая свободу покорённым народам и уважение к местным богам, оказалась сильнее любых стен. Вавилон пал не столько под ударами персидского оружия, сколько под тяжестью собственных внутренних проблем, которыми умело воспользовался Кир.
Завоевав Вавилон, Кир не стал разрушать город, как это делали до него ассирийцы. Он провозгласил себя не завоевателем, а освободителем и законным преемником вавилонских царей. Иудеям он разрешил вернуться на родину. Этот мудрый и дальновидный шаг обеспечил ему поддержку на многие годы вперёд. Но самого Кира ждал бесславный конец. Отправившись в поход против кочевых племён массагетов в среднеазиатских степях, великий завоеватель нашёл там свою гибель в 529 году до н.э. Его дело продолжил сын, Камбиз, который в 525 году до н.э. наконец покорил последнюю из великих держав Древнего Востока — Египет. Персидская империя достигла своих максимальных размеров.
Империя на марше: сатрапы, дороги и «бессмертные»
Огромная империя, склеенная из десятков разных народов, языков и культур, нуждалась в эффективной системе управления. Эту систему создал Дарий I, пришедший к власти после смерти Камбиза и периода смут. Дарий был не столько гениальным полководцем, сколько гениальным администратором. Он понял, что управлять такой махиной из одного центра невозможно.
Он разделил всю империю на 20 военно-административных округов, названных сатрапиями. Во главе каждой сатрапии стоял сатрап, который был в своей провинции почти полновластным царём. Его главной задачей был сбор налогов и поддержание порядка. Но, чтобы сатрапы не слишком зазнавались и не вздумали отделиться, их власть была ограничена. Войсками в сатрапии командовал отдельный военачальник, который подчинялся напрямую царю. Сатрап и военачальник постоянно следили друг за другом и доносили в центр. Эта система «сдержек и противовесов» позволяла Дарию контролировать своих наместников.
Для быстрой связи между частями империи была создана грандиозная сеть дорог. Самая знаменитая из них, «Царская дорога», тянулась на 2500 километров от Сард в Малой Азии до Суз, одной из персидских столиц. Через каждые 20-30 километров на дорогах стояли постоялые дворы с гарнизонами и сменными лошадьми. Это позволяло царским гонцам преодолевать огромные расстояния за считанные дни. По сути, Дарий создал первую в мире регулярную почтовую службу. Эта система обеспечивала не только передачу информации, но и быструю переброску войск в любую точку империи для подавления волнений.
Армия при Дарии также была реорганизована. Её ядром и элитой была гвардия царя — 10 тысяч отборных пехотинцев, которых греки называли «бессмертными». Их так называли потому, что их число всегда оставалось неизменным: как только один из них выбывал из строя, на его место тут же становился другой. «Бессмертные» были не просто личной охраной, а последним резервом царя в бою. Помимо них, в постоянной готовности находились гарнизоны в сатрапиях.
Но когда начиналась большая война, объявлялся всеобщий сбор ополчения со всей империи. И вот тут начинались проблемы. В персидском войске оказывались персы и мидяне в своих чешуйчатых панцирях, вавилоняне, египтяне, греческие наёмники в бронзовых кирасах, кочевники из Бактрии, индийцы в хлопковых одеждах. Это была пёстрая, многоязычная толпа, с разным вооружением и разной тактикой. Управлять таким войском было невероятно сложно. Их единственной общей мотивацией был страх перед царём.
Основным оружием персов оставался лук. Они предпочитали осыпать врага тучей стрел, а потом уже пускать в дело конницу. Короткие мечи и копья были вспомогательным оружием. Боевые колесницы, хотя и продолжали использоваться, окончательно устарели. Персы пытались их модернизировать, приделывая к колёсам косы, но против плотного строя греческой фаланги эти «тачанки» были бессильны. Часто лошади пугались и неслись назад, устраивая сумятицу в собственных рядах.
Начало конца: скифский урок и греческая стена
Первым серьёзным звонком для персидской военной машины стал поход Дария в Скифию в 512 году до н.э. Попытка покорить свободолюбивых кочевников Северного Причерноморья обернулась полным провалом. Скифы просто отказались вступать в решающее сражение, заманив огромную персидскую армию вглубь своих безводных степей. Измотанные и деморализованные, персы были вынуждены бесславно отступить. Этот поход показал, что у персидской мощи есть пределы.
А затем персы столкнулись с греками. В 500 году до н.э. греческие города на побережье Малой Азии восстали против персидского владычества. Подавив восстание, персы решили наказать тех, кто им помогал — греков Балканского полуострова. Так начались знаменитые греко-персидские войны, которые растянулись на полвека и стали началом заката Персидской империи.
В битвах при Марафоне, Саламине и Платеях выяснилось, что огромная, но разношёрстная персидская армия не может противостоять небольшой, но прекрасно обученной, дисциплинированной и, что самое главное, мотивированной армии греков. Греки сражались за свою землю, за свою свободу. А за что сражались египтянин или вавилонянин в персидском войске? За далёкого царя, который силой пригнал их на поле боя.
Персидская империя страдала от тех же болезней, что и все гигантские военно-административные объединения. Она не имела единой экономической базы. Десятки народов, согнанных под власть одного правителя, ненавидели друг друга и своих завоевателей. Малейшее ослабление центральной власти приводило к восстаниям. Со временем персидская знать всё больше отстранялась от тягот военной службы, предпочитая выставлять вместо себя наёмников. Армия теряла свою боеспособность.
Отсутствие прочного тыла, низкий боевой дух, этнические и религиозные противоречия — всё это подтачивало империю изнутри. Поражения в войнах с греками лишь ускорили этот процесс. Огромный колосс, созданный гением Кира и упорядоченный Дарием, оказался построен на глиняных ногах. Ему суждено было рухнуть под ударами новой силы, пришедшей с запада — армии Александра Македонского, которая учла все ошибки персов и создала то, чего им так не хватало: единство, дисциплину и общую цель.