В заметке «Чет и нечет» мы коснулись вопроса исчисления некоторых предметов парами. Видимо, настало время копнуть эту тему несколько глубже.
В быту, торговле, да и в речи вообще часто требуется обозначение парности некоторых объектов: пара сапог, пара перчаток, брючная пара… Но как быть, если в языке нет соответствующего слова? Известно, что пара вошла в русскую речь не ранее конца XVI века, при этом двойственное число как грамматический признак парности исчезло из языка раньше. Как же русские люди выходили из этой ситуации?
В последние несколько (так и хочется сказать пару) веков в живом народном языке пара слышится постоянно, бытует в нем и парочка. Еще Даль отмечал шутливые выражения: Поехал парой, на своих на двоих, что значило «не на паре лошадей, а пешком»; Парочка: свинья да ярочка! (парень с девушкой совсем не подходят друг другу). Органическую свойственность слова пара современному русскому языку, кроме уменьшительного парочка, подтверждают и другие производные образования, например, парный (парное катанье), парность и специальные названия, вроде зоологического парнокопытный. Слово пара и ее дериваты в современном русском языке представляются незаменимыми. А между тем до XVII века русские их не знали, и понятие парности у них выражалось тогда иначе.
Как мы сказали, сначала для этого была особая грамматическая форма – двойственное число. Русский язык унаследовал ее из далекого дописьменного прошлого. Полагают, что происхождение двойственного числа связано прежде всего с обозначением парных предметов, таких, например, как части тела. Наши предки писали и говорили: рука, во мн. ч. рукы, а затем — руки, однако (две) руце. Когда появилось слово глаз, во мн. ч. оно имел вид глазы, а в двойственном – глаза. Современные рога, рукава, бока, берега и т.д. наследственные формы двойственного числа. Тем не менее, двойственное число как особое склонение постепенно утрачивалось, хотя в письменности, как дань традиции, существовало дольше, чем в устной речи – вплоть до XVI века.
С утратой форм двойственного числа возможности выражения парности сужались. Несмотря на то, что на нее могли указывать собирательные числительные двои, трои, четверы, (сапоги) и т.д., применение их в этом отношении не было универсальным. В этих условиях в языке появлялись предметные обозначения парности. Одним из подобных образований было слово обувь, которое в ту пору, помимо общего, имело и иное значение – «пара обуви». В соответствии с этим, обладая не только формой единственного числа, как в современном языке, но и формой множественного, оно применялось и при счете. Например, в тихвинской таможенной книге 1637 года записаны 20 обувей красных, а в курской – полтораста абувей, сто абувей. Обыкновенно, кроме количества обувей, указывали также их вид: семь обувей сапогов мужских сафьянных и барановых.
Подобное выражение парности уже в первой половине XVII века имело широкое распространение. Хорошо прослеживается его принадлежность обиходной народной речи. Как показывают письменные данные, еще в начале XVIII века аналогичным образом иногда считали башмаки (слово башмак — тюркизм, представленный в русской письменности с XVI века) и туфли (туфли – заимствование из немецкого): тритцать обувей башмаков телятинных (Курская таможенная книга 1720 г.); десять обувей туфлей барановых муских (Елецкая таможенная книга 1720 г.).
Парный счет обувями распространялся и на подковки, скобки, подбиваемые под каблуки. Вели обувями и счет лаптей: девяносто обувей лаптей. А поскольку лапти по двое обыкновенно связывали лыком, родилось и такое оригинальное обозначение парности как лыко.
Явил курской пушкар(ь) Иван Белаус на двух возах сто пятдесят рагож да сто лык лаптей
Курская таможенная книга 1624 г.
Наименование обувью парного единства распространялось и на чулки: в московской таможенной книге конца XVII века встречаем запись о продаже 20 обувей чюлков вязаных бумажных красных.
Обозначение парности предметов наименованием того, что их соединяло, наблюдалось и при счете ведер коромыслами: Куплено... двои коромысла ведер.
Описанные предметные обозначения парности имели ограниченное применение – знаменовали парность лишь немногих, хотя и жизненно важных предметов. Более широкое применение получило слово гнездо. Развитие в нем значения парности было обусловлено тем, что с гнездом прочно связывалось представление о чете пернатых. Однако счет гнездами распространялся и на другие живые организмы, а затем и на неодушевленные предметы. В результате это слово гнездо, применяемое в данном смысле, превратилось в формальное счетное слово. В сравнении со счетными словами обувь, лыко и коромысло (были, по-видимому, и другие) гнездо в качестве счетного слова являлось более употребительным, применяясь при счете разных видов предметов. На правах вполне литературного слова гнездо, облеченное значением «пара», вошло в состав напечатанного в 1704 году Лексикона треязычного Ф. Поликарпова. Исчисляли гнездами гусей, лебедей, уток, свиней, баранов, тайменей (рыба); стрелы, горшки, клещи, крючки, петли оконичные, стекла, обручи, весла, коробьи, вареги, завязки, нашивки и т.д.
И все же предметные обозначения не могли удовлетворить все возраставшей с развитием экономики и культуры потребности в обозначении парных единств. Усвоение иноязычного слова пара (лат. par, нем. Рааг «два подобных предмета»), абсолютно свободного от связи с наименованием в русском языке чего-либо конкретного и потому представлявшего собой отвлеченное счетное образование, вполне удовлетворяло эту потребность. Слово пара оказывалось применимым при счете любых предметов. Проникало оно в русский язык в процессе торговых сношений с Западом при посредстве польского языка. Не случайно вначале исчисление парами касалось главным образом предметов международной торговли, скажем, русских соболей и западноевропейских пистолетов, или пистолей. Заимствованное русскими слово пара первоначально, по-видимому, бытовало в привилегированных слоях общества и только со временем укоренилось в широких народных массах. Любопытна попытка его перевода посредством слова сугубица (Ф. Поликарпов. Лексикон треязычный, 1704).
В литературном обиходе заимствование пара утвердилось в XVIII веке, а в народных говорах – позднее. Впрочем, отдельные следы старых способов выражения парности местами держались довольно долго. Даже академический Словарь церковнославянского и русского языка 1847 года среди значений слова гнездо указывал и следующие: Пара чего-нибудь. Гнездо бабок. Гнездо голубей. Два соответствующие с обеих сторон здания в селениях. Переулки и проезды между гнездом должны быть в шесть сажен шириною. В Словаре Даля это значение иллюстрируют такие примеры: гнездо рублей, гнездо пильщиков, гнездо изб «рядом стоящие, вплоть приставленные две избы».
Подобные более поздние факты естественным образом были связаны с остатками старого уклада жизни, элементами его материальной культуры. Распространение нового, в определенных условиях более совершенного, обозначения парности не означало полного забвения старых. Отдельные из них продолжали жить в языке художественной литературы. Полагаем, к ним относится и слово чета. Хотя в исторических словарях в подобном значении оно не представлено, сомневаться в его существовании в прошлом в данном значении едва ли возможно, поскольку исторические словари не охватывают всей древней лексики. Характерно, что Даль, основываясь на глубоком знании народных говоров, основной лексический состав которых восходит к далекой старине, уверенно определяет слово чета как «двоица, пара, дружка, ровня» и вслед за примером брачная чета «муж и жена» подтверждает это значение такими: чета быков «супруг или ярмо, упряжка», чета подсвечников. Далее приводится четатъ «признавать парой, дружкой; соединять четами; равнять, уподоблять, ставить парою, за одно». В общем, есть основания видеть в слове чета и старинное значение парности. Как уже было сказано, именно отсюда происходят понятия четности и нечетности. Считать парами (четами) часто удобнее и вдвое быстрее, такая система счета наряду с другими широко практиковалась в быту и торговле. Не лишено резона и высказанное в комментариях предположение о родстве слов читать, считать и чёт, нечет. В следующем материале мы продолжим развивать эту тему.