Византия в период расцвета.
Все империи когда-нибудь рушатся. И Византии еще относительно повезло — это государство просуществовало добрых почти тысячу лет, с V-го века н.э до самого рокового 1453-го года.
История Восточной римской империи — настоящая череда взлетов и падений все ниже да ниже. Империя не раз стояла на самом краю гибели и задолго до 1453-го.
Например, еще в начале VI-го века, когда чума унесла сотни тысяч жизней, а персы стояли у самого Константинополя. Или в XIII-м столетии, когда столицу империи в 1204-м считай с разбегу взяли крестоносцы.
И каждый раз ромеи чудом умудрялась возрождаться. Главным образом потому что сохраняли свое ядро — мощный стольный град с окрестностями.
Эпоха правления Мануила Комнина (1143-1180 года) это несомненный последний пик Византийской империи. В его правление это государство успешно пыталось вести именно имперскую политику. Мануил упорно боролся за возвращение итальянских владений, хитростью и дипломатией он сколотил коалицию из папства, СРИ и Византии для борьбы с сицилийскими норманнами, захватившими едва ли не половину Италии. Мануил был именно тем типажом византийского императора, который олицетворял для стран запада всю страну — хитрый, целеустремлённый, потрясающий дипломат, способный на жесты откровенной честности и подлого коварства, при этом поддерживающий в собственном государстве порядок и пользующийся полным уважением жителей. В общем образец государя, чьи “плохие” качества плохи были лишь для его противников.
Мануил глазами художника
В шахматной партии в Италии он крайне удачно сделал первый ход, вызвав отпадение от норманнов значительной области материковой Италии. Удержать он её не смог, но вместо второй попытки трезво оценил исход и решил, что вместо противостояния с норманнами лучше объединиться с ними и противодействовать СРИ, слишком укрепившейся на севере. Хитро и подло, так как с Фридрихом Барбароссой формально был союз. Но вполне логично: на следующие годы Фридрих будет крайне занят сицилийской проблемой и не сможет влиять на Балканскую политику Империи.
На Балканах Мануил сумел сохранить подчиненный статус Сербии, Албании и Болгарии, отбил у Венгрии часть бывших земель империи, после чего пытался добиться объединения корон государств. В этом деле он потерпел провал, но Венгрия на ближайшие годы стала формальным союзником Византии. Здесь же император сумел отжать часть хорватских земель у Венеции и принудить ту к выгодному миру.
На Ближнем Востоке он добился вассальной присяги от всех крестоносных королевств, при этом наладив с ними очень добрососедские отношения. С сельджуками был заключён выгодный мир, по которому формально они признали главенство Мануила. В Сирии одной лишь демонстрацией силы он добился мирного договора с арабами, который обеспечил на время спокойствие границ крестоносных королевств.
Мануил хорошо понимал ограниченные возможности империи, но в то же время он грамотно маневрировал на дипломатическом и военном полях, что позволяло решать проблемы по очереди. Тем не менее, все эти успехи имели в себе зерно грядущего поражения.
В Италии комбинация против СРИ развалилась, когда Мануил без объяснения причин (в тот момент открылось окно возможностей для объединения короны Византии и Венгрии) расторг брак сицилийского короля и своей дочери, нанеся тому жесткое оскорбление. При этом были похерены отношения с папой, так как, после переориентации Мануила на сицилийцев, тот, в свою очередь, вынужден был переориентироваться на Фридриха Барбароссу, считая его меньшим злом. С сельджуками тоже вышел облом, когда Мануил захотел проучить нарушивших договор турок, но потерпел унизительное поражение, и в итоге безопасность границы на этом направлении была надолго подорвана. На Балканах неудача с объединением корон Венгрии и Византии тоже позже аукнется возобновлением борьбы с этим государством.
Но что хуже всего для Мануила, его активная европейская политика лишь ещё больше углубила и так натянутые отношения греков и латинян. Засилье европейских купцов, имевших привилегии перед местными, в экономике было лишь половиной беды. При Мануиле европейцы активно начинают участвовать и во внутренней политике империи, а часть чиновников берёт открыто пролатинский курс. Это всё очень сильно не нравилось простому населению, которое, с одной стороны, видело в латинянах варваров, а с другой — испытывало вполне конкретные экономические проблемы из-за их засилья в экономике.
При этом активная военная и дипломатическая политика требовали очень много денег. Налоги были крайне высокими, а одновременная борьба с влиянием венецианцев и, в то же время, потакание их конкурентам из других торговых республик Италии, вызывали роптание простого люда. Равно как и то, что Комнины закрывали глаза на рост влияния крупных землевладельцев, которые часто совмещали бизнес и занятие государственных должностей, что вело к злоупотреблениям и коррупции. С другой стороны, мир на Балканах и в Малой Азии позволил укрепить экономику и торговлю этих регионов, а вытеснение венецианцев из экономики позволило упрочить положение империи в восточном Средиземноморье. Но чтобы все эти меры дали результат, империи нужны были пара десятков лет внутреннего и внешнего мира, а их-то как раз и не было — к моменту смерти императора казна государства была в немалой степени истощена, и внутренние смуты и внешние вызовы лишь ещё больше усугубят ситуацию.
После смерти Мануила к власти пришла пролатинская партия во главе с его женой, ставшей регентшей при малолетнем сыне. Этим воспользовался брат Мануила Андроник Комнин, устроивший мятеж против “предателей империи”. В общем, ситуация идеальная для маленькой гражданской войны.
Финальным этапом борьбы Андроника за власть станет масштабный бунт константинопольского плебса против латинян, в ходе которого тысячи из них будут жестоко вырезаны. Сам Андроник формально был не при делах, но на запад выжившие принесли совсем иную точку зрения. Если до этого там Византию считали хоть и раскольниками, но своими, то теперь в умах западных политиков и простых людей, она превратилась чуть ли не в слуг антихриста, ибо кровь невинно убиенных должна быть отомщена. Поэтому всё правление Андроника и его преемников прошло под знаком постоянных атак латинян, которые ещё больше усиливали антилатинские настроения в обществе, вошедшие в синергию с церковным расколом — тут каждое лыко в строку было, а уж особенно то, что на западе раскольники-еретики проживают. В общем, с обеих сторон наблюдалось взаимное выписывание из людей.
При этом именно с мятежа Андроника империя войдёт в период внутренней нестабильности, так как начнутся постоянные мятежи претендентов на престол и локальный сепаратизм. Андроник был не самым плохим правителем: он пытался честно исправить проблемы в экономике, подавить рост землевладельческой знати и укрепить положение военных поселенцев как основы военного могущества империи. Но проблемы, которые лишь наметились при Мануиле, при Андронике встали во весь рост.
Сицилийские норманны, и так имевшие зуб на византийцев за оскорбительное отношение к ним и кидок с браком на царевне, благодаря резне латинян получили повод для вторжения в пределы империи, что привело к значительному разорению Греции. Причём сицилийцы формально выступали как участники внутривизантийской гражданки, так как у них имелся самозванец, выдававший себя за наследника Мануила. Венгры тоже вписались в дербан империи, и тоже используя смутные династические претензии как предлог, а резню латинян — как повод. Венецианцы, крайне обиженные тем, что Мануил отнял у них все балканские владения, тоже баламутили воду. Наконец, так и не решённая проблема турок-сельджуков тоже дала о себе знать, и Андронику пришлось заключать союз против них с Саладином.
Вторжение сицилийцев и неспособность Андроника к победе над ними привели к народному бунту, центром которого совершенно случайно стал Исаак Ангел, которого бунтующие горожане и короновали же. Исаак был совершенно никчёмной личностью. Во внутренней политике он пытался быть удобным императором для своего окружения, а именно аристократии. При нём коррупция расцвела буйным цветом. Должности при дворе покупались и продавались. Все законы, принятые при Андронике и служившие для роста экономики, были отменены, что привело буквально за десять лет к смерти всей фемной системы комплектации армии. Своободные крестьняе стратиоты, служившие одним из ключевых источников доходов для содержания армии массово разорялись и теряли землю, в пользу крупных аристократов. Из-за этого средств на содержание регулярного войска стало не хватать, а ключевую роль в армии стали играть личные отряды наместников провинций и крупных землевладельцев. Фактически, при Исааке империя распадётся на множество феодальных владений, где крупные землевладельцы, используя статус наместника, будут жёсткой рукой управлять провинциями.
Постоянные мятежи феодалов, добивавшихся, несмотря на поражения, ещё большей политической и экономической свободы, подрывали экономику государства. Но едва ли не меньше это делали дипломатические инициативы императора, благодаря которым Византия без проигранных войн заплатила немалые откупные Фридриху Барбароссе, а позже, в обмен на формальный союз с Венецией, значительно расширила права торговцев республики и обязалась выплачивать “подарки”. Стоит ли удивляться, что финансы империи находились в упадке, а армия деградировала.
И при всём при этом, хотя помещики рукоплескали Исааку, когда против него составил заговор его брат Алексей, то никто не встал на сторону императора. Алексей был ничуть не менее “талантливым” правителем, а потому все пороки правления Исаака при нём стали ещё сильнее. Вряд ли он осознавал, свергая брата, что империи оставалось жить всего 10 лет. Для внешнего, да и внутреннего наблюдателя в Византии не творилось ничего экстраординарного — государство всё ещё относительно успешно отбивалось от внешних врагов, не несло каких-то серьёзных территориальных потерь, императоры одерживали победы над восставшими. Да, на Балканах Константинополь опять потерял контроль над Болгарией и Сербией, но это не впервой. А главное, что всё это мало отличалось от гражданских войн, перекатывающихся раз в 50-100 лет по империи Запада (СРИ). Проблемы же с наполняемостью бюджета, повальной коррупцией и растущей децентрализацией империи были едва ли осознаваемы достаточно серьезными как внешним, так и внутренним наблюдателем. Империя ведь и не через такое проходила.
Эпилогом для всей этой истории станет 4 Крестовый поход. Изначально и крестоносцы, и венецианцы вообще не планировали поход на Константинополь. Венецианцы готовы были ограничиться взятием порта Зара у венгров, но появление в их стане Алексея Ангела, сына свергнутого Исаака Ангела, поменяло диспозицию. Воевать со всей Византией крестоносцы могли едва ли, а вот выступив на стороне Алексея, можно было рассчитывать на невмешательство или даже помощь части элит государства. И так и вышло, причём не из-за “популярности” Исаака Ангела и его сына, а из-за усилившихся при Ангелах позиций феодальных элит: если при Андронике страна встречала претензии на трон сицилийского короля как единое целое, то теперь феодалы стали выжидать, чем кончится борьба за власть в столице.
Это и похоронило империю. Будь крестоносцы чисто внешней силой, то, может быть, империя и устояла бы, сплотилась перед внешней угрозой. Но они формально были наёмниками Алексея Ангела, никто в Византии не думал, что эти люди пришли за их землёй и будут насаждать свои порядки. А вышло так, что наёмники-то вели свою игру (вот жеж чудо чудное): посадив на трон Алексея и вынутого незадолго до этого из чулана Исаака, они потребуют выплатить им огромную контрибуцию, а когда Алексей резонно ответит, что “денег нет, но вы держитесь”, то их уже ничто не будет удерживать от второго штурма Константинополя. Правда и самого Алексея и Исаака тоже уже не будет, разъяренные жители столицы найдут нового императора, готового защищать столицу — Алексея V Дуку. И пока крестоносцы грабили великий древний город, что очень красочно описано в романе “Баудолино” Умберто Эко, никто из византийских военачальников и аристократов не собирался спасать столицу и империю.
Сами же крестоносцы считали, что делают богоугодное дело, подавляя церковный раскол, хотя само папство так не считало, и потому крестоносцев дважды отлучили за их деяния — в первый раз за Зару, второй за Константинополь. Что, правда, ничуть не остановило их. В результате в 1204 году Византийская империя во имя торжества католичества была разучреждена дважды отлученными от церкви крестоносцами. На этом история оригинальной Восточной римской империи или Византийской империи закончится.
Однако почему же Византия все-таки погибла?
Не вписалась в новые времена.
Византийцы так и не успели создать годной развитой системы феодализма. И жили по сути лишь слегка модернизированной прежней римской системой.
А когда таковая при императоре Исааке II Ангеле в XII-м веке все же появилась, то крупные «приватизировавшие» землю феодалы вообще отказались от подчинения центру. Перестали служить в армии и разорили простых свободных крестьян: налогоплательщиков-воинов. Византийское войско махом деградировало до личных наемных отрядов феодалов.
Отсутствие системы престолонаследия.
В Византии так и не появилось толковой системы престолонаследия. Императоры ромейской державы приходили к власти, обычно лишь просто физически устраняя своих предшественников.
Враги со всех сторон.
Держава ромеев располагалась по сути в центре известного средневекового мира и враги атаковали её со всех сторон. С востока давили персы, арабы и турки, с севера — славяне, русичи. С запада нависали норманны, фраки-крестоносцы. Выстоять в таком адовом котле у византийцев просто не вышло.
Особенно важно тут противостояние ромеев с Западом. Византия проиграла в битве за торговые пути своим итальянским виз-а-ви: Генуе, Пизе да Венеции. Ромейская экономика к XIII-му столетию оказалась захвачена пришельцами с Апеннин.
Византия толком не имела ощутимого числа ресурсов. А также более-менее безопасных тыловых территорий — все ее земли со всех сторон навылет пробивались вражьими набегами.
При этом каждый новый враг оказывался все более жестким, нежели предыдущий. А значит империя постепенно приближалась к собственной гибели.
А закончила этим…
Отсутствие четкой национальной идеи.
Империя ромеев никогда не являлась четким национальным государством тех же греков.
То скорее было эдакой общиной оказавшихся вместе волею судеб православных грекоговорящих людей, живших идеалами прежних римских времен. А значит особо за такую державу никто до последней капли биться не желал, равно как и всю душу в нее вкладывать.
Скажу так — византийцы вообще не понимали, кто они в этом мире, да чего хотят от матушки-истории. В отличие от византийской духовной правопреемницы Российской империи, «третьего Рима», целью которого стало постоянное противостояние глобальному западу.
Никаких реальных союзников.
Так и нашли союзников. Даже с единоверной православной Русью особо отношения у ромеев не заладились. Тем более, что сама наша страна, пережив страшное монголо-татарское нашествие, ничем долго грекам помочь точно не могла.
Византийцы оказались чужими на празднике средиземноморской жизни — ромеев ненавидели как западные католики, так и восточные мусульмане..
Отсутствие сильной армии.
Византийцы так и не сумели создать надежное мощное воинство.
Потеряв в XII-веке огромные захваченные турками-сельджуками малоазиатские греческие территории, не могла более оперативно выставлять на поле брани сильную армию. А утратив источники дохода не имела возможности нанимать дорогостоящих иностранных наемников. В итоге армия ромейская к XIV-му столетию сократилась до смехотворных 4-5 тысяч штыков.
Консервация общества и отказ развиваться.
Византия крайне плохо развивалась в плане новизны, Здесь очень слабо применялись любые инновации: от сельского хозяйства до градостроения.
Духовной идейной правопреемницей Византии стала именно Россия. Наша с вами держава, что ныне противостоит врагам со всех сторон. Выстоит ли Россия в той лютой борьбе или же повторит печальную участь канувшей в лету империи ромеев, зависит лишь от нас с вами.
С уважением Иван Васильев.
Подпишитесь на мой канал. Поделитесь своим мнением. Жду обратной связи.