— Бабушка, а почему у тебя на кухне так много банок? — спросила пятилетняя Машенька, внучка Ирины.
Тамара Ивановна, свекровь, не успела ответить. В комнату вошла Ирина с подносом, на котором дымились чашки чая.
— Потому что бабушка Тамара очень хозяйственная, — ответила она вместо свекрови, стараясь говорить ровно.
— Хозяйственная? — Тамара Ивановна выпрямилась в кресле. — Я бы сказала, экономная. Не то что некоторые, кто выбрасывает продукты и покупает готовую еду в магазине.
Ирина поставила поднос на стол чуть резче, чем планировала. Чашки звякнули.
Это был обычный субботний вечер в их трёхкомнатной квартире на окраине Воронежа. Дочь Дарья приехала из Москвы с двумя детьми на выходные. Должно было быть радостно — внуки, семья собралась. Но с того момента, как пять лет назад овдовевшая Тамара Ивановна переехала к ним, каждая встреча превращалась в испытание.
— Мама, может, не сейчас? — тихо сказала Дарья, кивая на детей.
— Что "не сейчас"? — Тамара Ивановна подняла бровь. — Я просто констатирую факты. Твоя мама не умеет вести хозяйство. Вот ты в Москве живёшь, небось тоже не экономишь?
— Бабушка, а у нас в Москве много магазинов! — встрял семилетний Кирилл. — И там можно купить всё!
— Вот-вот, покупать всё, — свекровь кивнула. — А я в ваши годы с трёх копеек борщ на неделю варила.
Ирина прикусила губу. Пять лет. Пять лет она слушала эти разговоры. Пять лет терпела замечания о том, как она готовит, убирает, одевается, работает. Пять лет Олег, её муж, каждый раз просил: "Ириш, потерпи. Она старая, одинокая. Куда ей идти?"
Куда идти. А куда идти Ирине? Она работала учительницей младших классов, целый день на ногах с чужими детьми. Приходила домой уставшая, а там — свекровь с претензиями. То суп пересолен, то пыль на полке, то сын голодный остался, потому что мать на работе пропадает.
— Ирина Сергеевна, вы чай будете? — спросила Дарья, прерывая её мысли.
— Буду, спасибо.
Она села на край дивана. В коридоре послышались шаги — пришёл Олег с ночной смены. Он работал водителем автобуса, график был плавающий. Заглянул в комнату, устало улыбнулся.
— Привет всем. Дарья приехала? Отлично.
— Сынок, ты поел? — Тамара Ивановна сразу же поднялась. — Я тебе котлет оставила, разогрей.
— Спасибо, мам.
Олег даже не посмотрел на Ирину. Она это заметила. Как и то, что свекровь всегда называла его "сынок", а её, Ирину, только по имени-отчеству. Дистанция. Чужая.
Вечер тянулся. Дети играли, взрослые пили чай. Тамара Ивановна рассказывала что-то про соседку, которая неправильно воспитывает внуков. Потом плавно перешла на тему работы.
— Ирина Сергеевна, а вы в школе-то не устали? Может, пора на пенсию? Вам уже пятьдесят два.
— Пятьдесят два — это не возраст для пенсии, — ответила Ирина. — Я люблю свою работу.
— Любит, — фыркнула Тамара Ивановна. — А дома кто всё делает? Я. В семьдесят четыре года полы мою, обеды готовлю. Потому что некому.
— Мама, ну хватит, — вмешалась Дарья. — Мама же работает.
— Работает, работает... — Тамара Ивановна махнула рукой. — В моё время женщины и работали, и дом вели. А сейчас что? Карьера важнее семьи.
Ирина встала. Молча собрала чашки, отнесла на кухню. Руки дрожали. Она чувствовала, как внутри всё кипит, но не могла ничего сказать. Олег всегда просил не спорить с матерью. "Она пожилая, ей тяжело принять, что времена изменились", — говорил он.
А ей, Ирине, разве легко? Разве она не пожилая — в пятьдесят два? Разве у неё нет права на усталость, на своё мнение, на уважение в собственном доме?
Воскресенье началось со скандала.
Ирина проснулась рано, собралась приготовить завтрак для внуков. Но на кухне уже хозяйничала Тамара Ивановна.
— Я сама, — сказала свекровь, не оборачиваясь. — Вы же не умеете кашу варить. Дети останутся голодные.
— Тамара Ивановна, я тридцать лет детей кормлю.
— Своих, может, и кормили. А внуков я сама накормлю. Вы идите, отдыхайте. Небось устали опять.
Ирина вышла из кухни. Села в комнате, уставилась в окно. Внутри росло какое-то глухое отчаяние. Она вспомнила себя в двадцать три, когда выходила замуж за Олега. Он был добрым, работящим. Они мечтали о семье, о детях, о доме, где будет тепло и уютно.
И дом был. Дети выросли. Но теплоты не стало. Особенно после того, как пять лет назад Тамара Ивановна переехала к ним.
Тогда Ирина ещё надеялась, что это временно. Что свекровь оправится от потери мужа, найдёт какое-то занятие, может, переедет в свою квартиру, которую они сдавали. Но Тамара Ивановна не уезжала. Наоборот, она всё больше внедрялась в их жизнь, всё больше командовала.
К обеду собралась вся семья. Дарья накрыла на стол, позвала всех. Дети прибежали первыми, шумные, радостные. Ирина села рядом с внучкой Машенькой, погладила её по голове.
— Бабушка, а ты сегодня с нами пойдёшь в парк? — спросила девочка.
— Конечно, солнышко.
— Какой парк? — вмешалась Тамара Ивановна. — На улице холодно, дети заболеют.
— Бабушка Тамара, нам не холодно! — запротестовал Кирилл.
— Молчи, когда старшие разговаривают, — резко оборвала его свекровь. — Видишь, какой невоспитанный? Это всё из-за того, что мать в Москве работает, а не с детьми сидит.
Дарья побледнела.
— Тамара Ивановна, при чём тут это?
— При том! — Тамара Ивановна повысила голос. — Дети без присмотра растут. Вот и результат. А твоя мать, — она ткнула пальцем в сторону Ирины, — тоже хороша. Всю жизнь на работе, а дома бардак. Дети сами по себе. Вот Дарья и выросла такая же — карьеристка.
— Мама, хватит, — сказал Олег, но голос его был неуверенным.
— Что "хватит"? Правду говорю!
Ирина медленно встала из-за стола. Она посмотрела на мужа — тот отвёл глаза. Посмотрела на дочь — та сжала губы, на глазах слёзы. На внуков — дети испуганно молчали.
— Тамара Ивановна, — сказала Ирина тихо, но очень чётко. — Я плохая мать?
Свекровь фыркнула.
— А вы считаете себя хорошей?
— Я вырастила двух детей. Работала, чтобы прокормить семью, когда у Олега были проблемы с работой. Я учу чужих детей, и родители мне благодарны. А мои собственные дети выросли достойными людьми. Дарья — менеджер в Москве, Борис учится на врача. Скажите, что я сделала не так?
— Не так то, что вы не умеете быть женой! — выпалила Тамара Ивановна. — Мой сын приходит с работы — и что? Жена не готовит, дома холодно, никто его не ждёт!
— Я готовлю каждый день. После восьми часов работы в школе.
— Готовите! Полуфабрикаты из магазина!
— Потому что у меня нет сил после работы стоять у плиты два часа!
— Вот-вот! Нет сил! А я в ваши годы и работала, и дом вела, и мужа обихаживала. А вы что? Эгоистка. Думаете только о себе.
Тишина.
Дети притихли. Дарья плакала. Олег сидел, уткнувшись в тарелку.
Ирина посмотрела на свекровь. На мужа. На дочь. На внуков. И вдруг всё стало предельно ясно.
Она не могла больше. Не хотела больше. Пять лет терпения — достаточно.
— Я ухожу, — сказала она.
— Куда? — Олег наконец поднял голову.
— К Дарье. В Москву. Или снимем квартиру. Не знаю. Но здесь я больше не останусь.
— Ирина, ты что несёшь? — Олег встал. — Это наш дом!
— Нет, Олег. Это дом твоей матери. Здесь она хозяйка. Она решает, что готовить, как убирать, как воспитывать внуков. Я здесь лишняя.
— Мама, не уходи, — прошептала Дарья.
— Солнышко, я не ухожу от тебя. Я ухожу от человека, который меня не ценит. И от человека, который это позволяет.
Она посмотрела на Олега. Он молчал. Даже сейчас, когда жена собиралась уйти, он молчал.
— Скажи ей что-нибудь, — попросила Дарья отца.
— Что я должен сказать? — Олег развёл руками. — Это моя мать, Даша. Я не могу выгнать её на улицу.
— Я не прошу тебя её выгонять, — сказала Ирина. — Я прошу тебя встать на мою сторону. Хотя бы раз за пять лет.
— Ира, ну будь благоразумной...
— Благоразумной? — Она засмеялась. — Пять лет я была благоразумной. Терпела унижения. Слушала, как меня называют плохой матерью, плохой женой, плохой хозяйкой. При моих внуках. И ты хочешь, чтобы я и дальше терпела?
Олег опустил голову.
— Мама не со зла. Она просто... характер такой.
— Характер, — повторила Ирина. — Ты всегда находишь ей оправдание. А мне кто оправдание найдёт?
Она вышла из комнаты. Пошла в спальню, достала с антресолей старый чемодан. Начала складывать вещи. Руки действовали автоматически, а в голове была странная пустота.
За дверью слышались голоса. Дарья плакала, что-то говорила отцу. Тамара Ивановна возмущалась: "Вот видишь, сынок, какая у тебя жена! Бросает семью из-за пустяков!"
Пустяки.
Ирина сложила в чемодан последнюю кофту, закрыла его. Посмотрела на комнату. Сколько лет они здесь прожили? Двадцать девять. Почти тридцать. Здесь родились воспоминания, здесь было счастье. Когда-то.
Она взяла чемодан, вышла в коридор. Дарья кинулась к ней.
— Мам, ну постой. Давай обсудим спокойно.
— Обсуждать нечего, милая. Я приняла решение.
— Но куда ты?
— К тебе. Если не против. На время. Пока не решу, что делать дальше.
Дарья кивнула сквозь слёзы.
— Конечно, мама. Конечно.
Олег стоял в дверях комнаты. Он смотрел на жену, но ничего не говорил. Не останавливал. Не просил остаться.
Ирина надела пальто. Взяла сумку.
— Прощай, Олег.
Она вышла из квартиры. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.
На улице было холодно. Февральский ветер пронизывал насквозь. Ирина остановилась, перевела дух. Чемодан тяжёлый, плечо уже ныло.
Но внутри — странное облегчение. Как будто сняли тяжёлый груз. Пять лет груз давил на плечи, а она не замечала. Привыкла.
Такси приехало быстро. Водитель помог загрузить чемодан, спросил адрес. Ирина назвала адрес вокзала.
В окно она видела свой дом. Окна светились. Где-то там остались муж, свекровь, дочь с внуками. Жизнь, которую она прожила тридцать лет.
Но это больше не её жизнь.
Поезд в Москву отправлялся через два часа. Ирина сидела в зале ожидания, смотрела на телефон. Три пропущенных от Дарьи. Ни одного от Олега.
Она не удивилась.
Через неделю Дарья приехала за мамой в Москву. Они сняли небольшую квартиру в спальном районе. Ирина устроилась в школу, благо учителей везде не хватало.
Олег звонил раз в неделю. Спрашивал, как дела. Говорил, что мать скучает. Однажды сказал: "Может, вернёшься? Мама обещала себя сдерживать."
Ирина ответила спокойно:
— Олег, твоя мама никогда не изменится. Да и не в ней дело. Дело в том, что ты выбрал её, а не меня. Тридцать лет назад я бы смирилась. Но сейчас мне пятьдесят два. И я не хочу доживать жизнь в роли прислуги в собственном доме.
— Ира, я...
— Подавай на развод, Олег. Так будет честнее.
Он не стал спорить.
Бумаги о разводе пришли через месяц. Ирина подписала их не раздумывая.
Дарья спросила:
— Мам, тебе не страшно начинать всё сначала?
Ирина посмотрела на дочь, улыбнулась.
— Страшно. Но я не начинаю сначала, солнышко. Я продолжаю. Просто без тех, кто не ценил.
В новой школе её полюбили дети. Коллеги оказались дружелюбными. Жизнь потихоньку налаживалась.
Однажды вечером Дарья позвонила от себя.
— Мам, папа звонил. Говорит, бабушка заболела. Просит тебя приехать.
Ирина помолчала.
— Дарья, я не вернусь. Пусть твой отец сам о ней позаботится. Это его мать.
— Он говорит, что не справляется.
— Дочка, я тридцать лет справлялась. С работой, с детьми, с домом. Одна. Пусть теперь он попробует.
— Мама...
— Даша, я не злая. Я просто больше не могу быть удобной для всех. Понимаешь?
Дарья вздохнула.
— Понимаю, мам.
Прошёл год. Ирина ни разу не пожалела о решении. Иногда было одиноко. Иногда вспоминала хорошие времена с Олегом. Но возвращаться не хотела.
Она научилась жить для себя. Ходила в театр, читала книги, гуляла по Москве. Внуки приезжали часто, она видела их, радовалась.
А Олег... Олег остался с матерью. Один на один. Без жены, которая терпела. Без женщины, которая любила.
Тамара Ивановна выздоровела. Олег звонил Дарье, жаловался, что устал. Что мать требует внимания постоянно. Что он не знает, как быть.
Дарья передавала маме.
Ирина только качала головой.
— Пусть сам разбирается. Он сделал выбор пять лет назад. Теперь живёт с этим выбором.
Внукам она объяснила проще:
— Иногда любовь — это не терпеть. Это уметь уйти, когда тебя не ценят.
Маленькая Машенька кивнула серьёзно:
— Бабушка, а ты счастливая?
Ирина обняла внучку.
— Знаешь, солнышко, счастье бывает разное. Я не живу в сказке. Но я живу в мире с собой. И это уже много.