Все главы здесь
Глава 66
Пока шли к клинике, Надя поймала себя на мысли: она давно не вспоминала Милоша. Совсем. И эта неожиданная легкость ее порадовала. «Неужели это была не любовь? — удивилась она. — А что же тогда? Страсть? Заблуждение?»
Эти мысли не тяготили, напротив — приносили тихое облегчение. Рядом был Олег, и с ним не нужно было ничего придумывать или доказывать себе.
Они подошли к клинике. Здание встречало прохладой и знакомым запахом — смесью стерильности, кофе из автомата и еще чем-то, чем пахнут все больницы.
Надя сразу направилась в аудиторию, где ее ждали косметологические курсы, а Олег, попрощавшись легким поцелуем в висок, пошел в свое отделение.
Ее сердце забилось быстрее, она ощущала гордость: «Мой мужчина работает здесь, преподает, все его знают и уважают. Он гений!»
Она открыла дверь аудитории и на мгновение задержалась, словно проверяя сама себя: да, ей хотелось учиться, хотелось идти дальше. А значит, жизнь не стоит на месте.
Надя вошла, приветливо поздоровалась со всеми, заняла свое место рядом со Светой, едва успев перекинуться с ней парой слов, и почти следом за ней появилась Любовь Петровна.
Женщина оглядела всех, поздоровалась сухо, и, чуть задержав взгляд на Наде, прищурилась.
В ее глазах мелькнуло что-то новое — не просто строгая требовательность, а скорее настороженность, сдержанная неприязнь, будто она старалась приглядеться к девушке и уловить в ее лице хоть какие-то скрытые знаки.
Надя почувствовала этот взгляд почти физически. Ей стало неуютно, как будто ее проверяют или даже судят. Но она сделала вид, что не заметила, и принялась листать тетрадь. Пальцы предательски дрожали.
Занятие прошло как обычно, но в конце, когда остальные девушки начали собирать тетради и сумки, Любовь Петровна вдруг остановила Надю:
— Надежда, задержись, пожалуйста, — произнесла она тихо, но с такой интонацией, что все обернулись.
Надя вздрогнула. Ей не хотелось оставаться с ней наедине, но отказаться было невозможно. Она медлила, стараясь выиграть хоть секунду.
И в этот момент дверь аудитории распахнулась — вошел Олег. Он был бодрый, уверенный, как всегда.
Надя облегченно вдохнула, словно кто-то снял с нее невидимую тяжесть.
Олег тепло поздоровался с матерью, обменялся несколькими вежливыми словами и почти сразу взял Надю за руку:
— Пойдем, — сказал он, словно отрезая возможность для разговора. — Перекусим и в ЗАГС.
Любовь Петровна вздрогнула, изменилась в лице и попыталась было что-то возразить, но молодые люди, весело переговариваясь, уже закрыли дверь.
Они вышли в коридор, и лишь тогда Надя позволила себе облегченно вздохнуть. Но радость была не полной — что-то тревожило ее сильнее, чем хотелось бы признать.
— Олег, — тихо начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Твоя мама… она хотела со мной поговорить. И я догадываюсь о чем… и это неизбежно.
Олег посмотрел на нее внимательно, нахмурился. Но Надя продолжила, уже почти шепотом:
— Может… может, надо сказать ей правду? Ведь она ждет внука… а это ведь не ее внук.
Его шаги замедлились, он остановился прямо посреди коридора и повернулся к ней лицом. Взгляд стал серьезным, глубже обычного — таким, каким Надя еще почти не видела.
«Наверное, он так смотрит на больных, когда ставит диагноз», — вдруг подумалось ей.
В его глазах не было ни сомнения, ни страха — только твердость и забота. Он взял ее лицо в ладони, заставив поднять глаза:
— Надь… слушай меня внимательно. Никакой правды ей мы говорить не будем. Потому что это наш ребенок. Вот вся правда. Мой. Твой. Наш. И точка.
Она попыталась что-то сказать, но он мягко приложил палец к ее губам.
— Я сказал — наш. Мне не нужны их подсчеты или сплетни. Я мужчина, и я сделал свой выбор. Ты моя женщина, и ребенок, которого ты носишь, — мой сын. И никто, слышишь, никто не имеет права думать иначе. Даже моя мать. Тем более моя мать. Давай на этом закончим. И больше никогда не будем возвращаться к этой теме.
— Олег… — только и прошептала она, прижимаясь к нему. — Спасибо. Хоть я и не согласна с твоим решением, но приму его.
— Тысчи, миллионы людей усыновляют детей… я скажу ей, но позже. Я просто очень хорошо знаю свою мать. Она выпьет всю кровь тебе, мне и твоей маме, между прочим.
— Ой нет! Маме не надо.
— Ну так и я о чем. И тебе не надо. И так был тонус. Это опасно.
Он обнял ее крепко, так, что ей стало спокойно, и сказал почти шутливо, но с той же уверенностью:
— Вот и все! Запомни: я твоя защита. И если кто-то решит иначе — будет иметь дело со мной.
Она всмотрелась в его лицо: спокойное, уверенное, чуть упрямое, но в то же время ласковое.
Надя улыбнулась легкой, чистой улыбкой. Она почувствовала свободу от прошлого и от того чувства вины, которое так долго мучило ее.
Она крепче сжала руку Олега, будто боясь отпустить:
— Знаешь, ты сейчас сказал такие слова… У меня внутри все стало другим. Легким.
Именно в этот момент малыш внутри дал о себе знать.
— Он тоже рад! — прошептала Надя.
Олег наклонился и поцеловал ее в висок:
— И пусть всегда будет так. Я для этого рядом.
Они вышли из клиники, и Надя шла рядом с ним уже совсем другой — не зажатой, не сомневающейся, а будто обновленной, с расправленными плечами и светом в глазах.
Из окна второго этажа, спрятавшись за полупрозрачной шторой, Любовь Петровна наблюдала за ними. Она видела, как сын и Надя вышли из дверей клиники, как он взял ее за руку и как та, чуть склонив голову, доверчиво улыбнулась ему.
Эта улыбка раздражала Любовь Петровну сильнее всего: слишком спокойная, слишком счастливая, будто у этой девушки за спиной нет никаких тайн.
«А ведь есть… есть!» — стиснула она зубы, не сводя глаз с будущей невестки.
Олег шагал уверенно, оберегая Надю, словно уже был не женихом, а мужем, хозяином ее судьбы. И это тоже задело Любовь Петровну: слишком быстро, слишком решительно он принял ее, эту девицу, которую едва знает, и которой она не верит ни на грош.
— Нет, голубушка, — пробормотала она себе под нос, — рано ты радуешься. Я все равно докопаюсь до правды.
И, чуть отодвинув штору, еще раз вгляделась в их удаляющиеся фигуры.
«Думаешь, я не вижу? Ты обманываешь моего сына. Но я докажу, что ты играешь роль, и тогда маска твоя слетит, и он прозреет! Ну давай, рожай своего ублюдка быстрее! План мой готов!»
Она отступила от окна вся напряженная, сжимая пальцы так, что побелели костяшки.
Она села в кресло, сложила руки на коленях и долго смотрела в пол. Внутри все кипело, но внешне она сохраняла привычный ледяной контроль.
«Хорошо, что я с ней не поговорила. Пусть думает, что все спокойно. Пусть улыбается, пусть греется у сына в руках. А я буду знать. Я все замечаю. Каждый взгляд, каждое слово. Я выведу ее на чистую воду, и тогда… тогда уже никто не сможет скрыться».
Она тихо улыбнулась себе:
— Пусть думает, что обман удался. Посмотрим, как долго продлится эта игра…что ты тогда запоешь.
Любовь Петровна вытащила из кармана телефон, настукала номер:
— Рома, привет. Давай встретимся сегодня. Я так устала от всего. Хочу расслабиться. У тебя же нет дежурства? Я посмотрела график. Нет, еще не приехал. Не скоро. Хорошо, жду тебя. Нет, Олег не придет. Вот об этом и хочу с тобой поговорить. Целую крепко. И я!
Татьяна Алимова