— Викуля, проходи, я ужин готовлю, — Анна Петровна распахнула дверь с радушной улыбкой.
Я вошла в знакомую двухкомнатную квартиру на четвёртом этаже. За три месяца этот коридор с зеркалом в золочёной раме стал мне ближе собственного дома. Полина выбежала навстречу в новом платье — розовом, с кружевами.
— Мама! Смотри, какое бабушка купила!
Внутри кольнуло. Я сама не могла позволить себе такие траты на зарплату медсестры в районной поликлинике.
— Красивое, — выдавила я улыбку. — Полинка, собирай вещи, поехали домой.
— Викуля, посиди, чай попьём, — свекровь взяла меня под руку. — Дмитрий сегодня задержится?
— На ремонте машин до девяти, как обычно.
Мы прошли на кухню. Полина убежала в детскую — ту самую комнату, где когда-то рос Дмитрий. Теперь там стоял новый письменный стол, полки с книгами и мягкая кровать под балдахином.
— Анна Петровна, вы столько для нас делаете, — начала я осторожно. — Может, хватит уже Полину каждую пятницу забирать? Я справлюсь...
— Что ты, милая! Мне в радость. Одной-то скучно, пенсия маленькая — хоть с внучкой время провожу.
Я кивнула, хотя что-то внутри сжималось. Три месяца назад свекровь предложила забирать Полину по пятницам после школы. «Дмитрий работает допоздна, ты устаёшь в больнице — дай девочке отдохнуть у бабушки», — убеждала она.
Сначала это казалось удобным. Но постепенно пятницы превратились в выходные, а иногда и понедельники. Полина возвращалась с новыми игрушками, одеждой, рассказами о том, какие вкусные пирожки печёт бабушка.
А я чувствовала себя чужой в жизни собственной дочери.
— Ну что, Викуля, как дела на работе? — Анна Петровна налила чай в фарфоровые чашки с розами.
— Нормально. Устаю, конечно.
— А зачем ты вообще работаешь? Дмитрий зарабатывает хорошо. Сидела бы дома, занималась ребёнком.
Я стиснула зубы. Эту песню я слышала уже сотый раз. Зарплата Дмитрия в автосервисе — сорок тысяч рублей. Моя — тридцать пять. Без моего дохода мы не выжили бы.
— Мне нравится работать, — сухо ответила я.
— Ну-ну. А Полина растёт без матери. Хорошо хоть я рядом.
Укол прошёл точно в цель. Я встала.
— Полина, собирайся!
— Мам, можно я ещё у бабушки останусь? Завтра же суббота.
— Нет. Поехали домой.
Дочь надула губы, но послушалась. В машине молчала всю дорогу. Я чувствовала себя злодейкой.
Дома Дмитрий вернулся после десяти. Я сидела на кухне с чаем, который давно остыл.
— Привет, — он скинул куртку. — Мать звонила. Сказала, ты Полину забрала какая-то злая.
— Злая?
— Ну, не дала у неё остаться. Девочке же нравится.
Я медленно поставила чашку на стол.
— Дима, твоя мать три месяца забирает нашу дочь. Покупает ей всё подряд. Полина уже считает, что живёт у бабушки, а мы — просто так.
— Ну и что? Маме нравится, ребёнку хорошо. Тебе же легче.
— Мне не легче! Я теряю собственную дочь!
— Да ты что несёшь? — Дмитрий махнул рукой. — Мать помогает, а ты придираешься. Завидуешь, что ли?
Это слово ударило как пощёчина. Я замолчала. Дмитрий ушёл в комнату, а я осталась сидеть на кухне до полуночи.
На следующий день Анна Петровна приехала сама. Без звонка, без предупреждения. Позвонила в дверь в десять утра.
— Викуля, я Полину заберу на день. Сходим в парк, в кино.
— Анна Петровна, мы с дочкой собирались погулять вместе.
— Ну, ты же устала за неделю. Отдохни.
Полина уже надевала куртку. Я стояла в коридоре, чувствуя себя лишней в собственной квартире.
— Мам, можно? — дочь смотрела на меня снизу вверх.
— Конечно, милая.
Они ушли. Я осталась одна в пустой квартире. Села на диван и вдруг поняла: я проиграла. Проиграла борьбу за дочь женщине, которая использовала деньги и свободное время как оружие.
Вечером Дмитрий вернулся с работы и сразу спросил:
— Мать говорит, ты её обидела. Не хочешь, чтобы она с Полиной виделась?
— Я такого не говорила.
— Но вид у тебя был недовольный.
— Дима, мы должны поговорить. Серьёзно.
Он сел напротив.
— Твоя мать заменяет мне дочь, — начала я медленно. — Полина три дня в неделю у неё. Я вижу ребёнка только утром, когда собираю в школу. Это ненормально.
— А что ненормального? Мать одинокая, ей приятно.
— А мне неприятно! Я мать Полины, не твоя мама!
— Ревнуешь?
Я встала.
— Нет. Я просто хочу быть матерью своей дочери. Без посредников.
Дмитрий нахмурился.
— Слушай, может, ты и правда отдохнёшь от работы? Мать говорит...
— Твоя мать НЕ решает, как мне жить!
— Зато она помогает! А ты только претензии!
Я вышла из комнаты. Разговор зашёл в тупик.
Через неделю ситуация дошла до абсурда. Анна Петровна забрала Полину в среду — якобы к зубному. Вернула только в четверг вечером.
— Анна Петровна, я не давала согласия, — сказала я холодно, когда открыла дверь.
— Викуля, у ребёнка зуб болел! Я же не могла оставить её мучиться!
— В следующий раз звоните МНЕ. Я мать.
Свекровь обиженно поджала губы.
— Ну извини. Думала, тебе некогда, работа и всё такое.
Когда она ушла, я позвонила Дмитрию.
— Твоя мать водила Полину к врачу без моего ведома. Это последний раз.
— Что ты разошлась? Мать помогла!
— Дима, приезжай. Нам нужно всё обсудить. Сегодня.
Он приехал через час. Мы сели на кухне. Полина спала.
— Слушай, я больше так не могу, — начала я. — Твоя мать вытесняет меня из жизни дочери. Решает за меня, покупает всё подряд, забирает когда хочет. Я чувствую себя чужой.
— А что я должен сделать? Запретить матери видеться с внучкой?
— Нет. Установить границы. Один раз в неделю, в выходной. С моего разрешения.
Дмитрий покачал головой.
— Ты с ума сошла. Это моя мать. Она всю жизнь одна, я единственный сын.
— А я твоя жена и мать Полины!
— И что? Мать всегда будет важнее.
Эти слова повисли в воздухе. Я смотрела на мужа и не узнавала его.
— Повтори, — попросила я тихо.
— Мать всегда будет важнее, — твёрдо повторил Дмитрий. — Она меня вырастила одна. Я ей обязан всем.
— А мне?
— А ты сама справишься. Ты сильная.
Я встала и пошла в спальню. Достала из шкафа чемодан. Дмитрий вошёл следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К маме. Я и Полина.
— Из-за чего? Из-за того, что мать помогает?!
Я остановилась и посмотрела ему в глаза.
— Из-за того, что ты выбрал её вместо меня. Из-за того, что я для тебя второстепенная. Из-за того, что мне не позволено быть матерью своей дочери.
— Вика, ты несёшь чушь!
— Нет. Я наконец говорю правду.
Через час я разбудила Полину, собрала её вещи и мы уехали. Мама встретила нас молча, постелила на раскладном диване в зале.
Дмитрий звонил три дня подряд. Просил вернуться, говорил, что я преувеличиваю. На четвёртый день позвонила Анна Петровна.
— Викуля, что за глупости? Из-за чего развод?
— Из-за вас, Анна Петровна.
— Из-за меня?! Я что, плохо к внучке отношусь?
— Вы заменили мне дочь. И ваш сын это поддержал.
— Ну ты, милая, совсем крыша поехала! Я помогала, а ты обиделась!
Я положила трубку. Больше не брала.
Развод оформили через четыре месяца. Дмитрий не препятствовал, но винил меня во всём. Полина осталась со мной. Встречи с отцом — по выходным.
Анна Петровна пыталась забрать внучку через суда — требовала право видеться без моего присутствия. Я отказала. Судья меня поддержал: бабушка может видеться с ребёнком только в моём присутствии или с моего разрешения.
Сейчас Полине девять лет. Она видит бабушку раз в месяц — в воскресенье, на пару часов. Всегда в моём присутствии. Анна Петровна до сих пор считает меня истеричкой. Дмитрий женился снова — на девушке, которая «понимает ценность семьи».
А я живу в маминой двухкомнатной квартире. Работаю всё так же в поликлинике. Полина учится в третьем классе. Каждый вечер мы вместе ужинаем, делаем уроки, читаем перед сном.
Недавно дочь спросила:
— Мам, а почему мы не живём с папой?
Я подумала и ответила честно:
— Потому что папа не умел отделить свою семью от бабушки.
— А ты умела?
— Я научилась.
Полина кивнула и вернулась к учебнику. А я сидела рядом и думала: да, я потеряла мужа, квартиру, привычную жизнь. Но я не потеряла главное — себя как мать. И свою дочь.
Иногда по ночам я вспоминаю тот вечер, когда собирала чемодан. Дмитрий кричал, что я разрушаю семью. А я чувствовала странное спокойствие. Как будто делаю то, что должна была сделать давно.
Подруга недавно спросила: «Не жалеешь?»
Я честно ответила: «Нет».
Потому что цена терпения была слишком высокой. Я могла остаться, смириться, позволить свекрови растить мою дочь. Могла убедить себя, что «так лучше».
Но тогда я перестала бы быть собой.
Анна Петровна всё ещё обижается. Дмитрий всё ещё не понимает, что именно пошло не так. А мне уже не важно.
Важно, что Полина засыпает в моих объятиях. Что по утрам мы вместе завтракаем. Что я знаю, какие у неё уроки, с кем она дружит, что её тревожит.
Я снова стала мамой. Настоящей, а не номинальной.
И это дороже любой квартиры.