— Полин, ты уверена? — голос мужа звучал из телефона устало, почти равнодушно. — Это же такой шанс. Москва, карьера...
Полина Андреевна смотрела в окно вагона. За стеклом проплывали серые пейзажи Подмосковья — заброшенные дачи, промзоны, рекламные щиты. Три дня назад она ехала по этому же маршруту в обратную сторону, полная надежд.
— Уверена, — коротко ответила она и положила трубку.
Рядом на соседнем сидении лежала папка с документами: трудовой договор, временная регистрация, план адаптации на новом месте. Всё, что должно было стать началом новой жизни. И стало концом старой.
**Месяц назад**
— Дим, смотри! — Полина ворвалась в комнату с телефоном в руке. — Мне предлагают должность старшего методиста в московском издательстве! Зарплата в два раза больше!
Дмитрий Сергеевич не поднял глаз от ноутбука.
— Хорошо, — сказал он. — Поздравляю.
— Дим, ты понимаешь, что это значит? — она села рядом, глаза горели. — Мы сможем наконец снять нормальную квартиру! Артёму переводить деньги без задержек. Ты сможешь найти там работу получше, чем на этом заводе...
— Я не еду, — сказал он всё так же спокойно.
Полина замерла.
— Что?
— Я не еду в Москву. У меня здесь мать. Работа. Друзья.
— Но... — она растерянно посмотрела на телефон с письмом от работодателя. — Но это же шанс! Для нас обоих!
Дмитрий наконец оторвался от экрана.
— Полин, ну подумай сама. Мне сорок два года. Я двадцать лет на заводе работаю. Кому я там нужен? А здесь я хоть кто-то. Начальник участка.
— Начальник участка с зарплатой тридцать пять тысяч, — тихо сказала она.
— Зато здесь. Дома.
Они поженились в две тысячи восьмом. Полине было двадцать три, ему — двадцать шесть. Она — студентка филфака, он — молодой инженер с амбициями. Казалось, что впереди целая жизнь, полная возможностей.
Потом родился Артём. Потом криз
ис две тысячи четырнадцатого, сокращения на заводе, её переход на полставки в местную школу. Потом Артём поступил в Воронеж, и начались расходы на общежитие, на питание, на жизнь.
А московское издательство искало именно таких специалистов, как она. С опытом преподавания, с филологическим образованием, с пониманием современных методик.
— Хорошо, — сказала она после долгой паузы. — Я поеду одна. Устроюсь, сниму жильё. Потом решим.
Он кивнул, даже не спросив, как именно они будут "потом решать".
**Три недели назад**
Собеседование прошло блестяще. Работодатель предложил даже больше, чем обещал в письме: восемьдесят тысяч плюс соцпакет. Помощь с арендой на первые три месяца.
— Мы очень рады, что вы согласились, Полина Андреевна, — сказала руководительница отдела, женщина лет пятидесяти с внимательным взглядом. — У нас как раз запускается новая серия учебников. Вы будете курировать авторов, редактировать материалы...
Полина слушала и представляла: вот она каждое утро едет в метро на работу. Вот сидит в уютном офисе, обсуждает с коллегами новые проекты. Вот получает зарплату, от которой не нужно отщипывать на каждую мелочь.
А вечером звонит Дмитрию и рассказывает, как прошёл день.
Только Дмитрий не звонил.
Первые два дня она списывала на занятость. На третий написала сама: "Как дела?"
Ответ пришёл через четыре часа: "Нормально. Работа."
Она сняла комнату в квартире у пожилой женщины на окраине. Двадцать квадратных метров, общая кухня, ванная по расписанию. Хозяйка — Валентина Ивановна — оказалась разговорчивой.
— А муж где? — спросила она за вечерним чаем.
— В Саратове остался. Работа у него там.
— Ясно, — женщина сочувственно покачала головой. — Гостевой брак, значит. У моей племянницы так же было. Пять лет прожили порознь. Потом он себе там другую нашёл.
Полина усмехнулась:
— У нас не так. Мы вместе девятнадцать лет.
— Вот и моя племянница так думала, — вздохнула Валентина Ивановна.
**Первый рабочий день**
Коллектив встретил приветливо. Показали рабочее место, объяснили задачи, познакомили с авторами. К обеду Полина уже разбирала первую рукопись учебника по литературе для седьмого класса.
— Как впечатления? — спросила Ирина Львовна, руководительница.
— Отличные, — честно ответила Полина. — Я даже не ожидала такого объёма интересных проектов.
— Вот и хорошо. Мы на вас рассчитываем.
Вечером она позвонила Дмитрию, переполненная эмоциями.
— Дим, ты представляешь, какая там атмосфера! Все увлечены делом, обсуждают, спорят... Такое ощущение, что я попала совсем в другой мир!
— Угу, — сказал он. — Слушай, я тут занят. Мать приболела, нужно в аптеку сбегать.
— А что у неё?
— Да так, давление. Обычное дело.
— Может, мне приехать? Помочь?
— Не нужно. Справлюсь.
Она хотела спросить: "А когда ты приедешь ко мне?" Но не спросила. Потому что знала ответ.
**Второй день**
Полина вышла из офиса в семь вечера. Москва встретила её осенним дождём и толпами спешащих людей. Она стояла на остановке, дожидаясь автобуса, и вдруг поняла, что ей некому позвонить.
Дмитрий на работе. Артём на учёбе. Подруги в Саратове.
Рядом на скамейке сидела девушка лет тридцати, что-то увлечённо печатала в телефоне. Улыбалась. Потом кому-то позвонила:
— Привет! Да, освободилась. Встречаемся у метро?
Полина слушала и чувствовала странную пустоту. У этой незнакомой девушки есть кто-то, кто ждёт. С кем можно встретиться после работы, посидеть в кафе, поговорить.
А у неё — съёмная комната, молчаливая хозяйка и муж, который отвечает односложно.
Она набрала его номер.
— Дим, давай я приеду на выходных? Хоть на день. Соскучилась.
Пауза.
— Полин, у меня в субботу корпоратив заводской. В воскресенье к матери обещал.
— Понятно.
— Ну ты не обижайся. Просто так совпало.
Она положила трубку и посмотрела на дождь. Совпало.
**Третий день**
Утром пришло сообщение от Артёма: "Мам, можешь скинуть пять тысяч? На учебники нужно."
Полина перевела деньги, хотя до зарплаты оставалось ещё три недели. Обед пропустила, чтобы сэкономить.
В офисе обсуждали план работы на ближайший месяц. Полина слушала, кивала, записывала. И вдруг поймала себя на мысли: "А зачем?"
Зачем она здесь? Чтобы зарабатывать больше? Но эти деньги уходят на сына, на аренду, на жизнь, в которой она одна.
Чтобы реализоваться профессионально? Но вечером не с кем поделиться радостью от хорошо сделанной работы.
Чтобы доказать мужу, что может сама? Но ему это неважно. Он остался там, где ему удобно.
После работы она зашла в ближайший парк. Сидела на скамейке, глядя на играющих детей, на гуляющие пары, на компании друзей.
И впервые за девятнадцать лет брака задала себе вопрос: "А нужна ли я ему вообще?"
Не как жена, которая готовит ужин. Не как мать его ребёнка. А просто как человек, с которым хочется быть рядом?
Она достала телефон и написала: "Дим, мне одиноко."
Ответ пришёл через час: "Потерпи. Привыкнешь."
Привыкнешь.
К одиночеству. К тому, что ты нужна только функционально. Что твои чувства, твои страхи, твоя тоска — это то, к чему надо "привыкнуть".
Полина встала и пошла к метро. По дороге зашла в магазин, купила тетрадь и ручку. Вечером, сидя в своей съёмной комнате, написала заявление об увольнении.
**Сейчас**
Поезд подъезжал к Саратову. Полина собрала вещи, проверила билет на автобус. Ехать она собиралась не домой.
К родителям.
Когда она позвонила матери и сказала, что возвращается, та спросила только:
— Надолго?
— Не знаю, мам. Нужно подумать.
— Приезжай. Твоя комната свободна.
Дмитрию она написала коротко: "Я в Саратове. Поживу у родителей. Нам нужно серьёзно поговорить."
Ответа не было до сих пор.
Полина вышла на перрон, поймала такси и назвала адрес родительского дома. Мать открыла сразу, обняла крепко, не спрашивая ни о чём.
— Проходи. Я борщ сварила.
За ужином отец молчал, только изредка поглядывал на дочь. Потом не выдержал:
— Что случилось-то?
Полина положила ложку.
— Я поняла, что не хочу жить в Москве одна. Зарабатывать на семью, которой по сути нет.
— А Дима?
— Дима остался там, где ему удобно. Где мама рядом, работа привычная, всё знакомое.
— И что теперь?
— Не знаю, — честно призналась она. — Может, попробуем жить вместе по-новому. Может, разойдёмся. Но я точно знаю одно: я не хочу быть той, кто жертвует собой ради человека, которому это неважно.
Мать накрыла её руку своей.
— Правильно, доченька. Жизнь одна.
На следующий день Полина проснулась в своей старой комнате. Те же обои, тот же вид из окна на яблоню во дворе. Взяла телефон — три пропущенных от Дмитрия.
Перезвонила.
— Полин, что происходит? — в голосе впервые за недели появилась тревога. — Почему ты уволилась? Почему не дома?
— Дим, а где мой дом? — спокойно спросила она. — В Москве, где я одна? В Саратове, где ты занят своими делами?
— Ну... при чём тут это? Мы же семья!
— Семья — это когда вместе. Когда поддерживаешь, интересуешься, скучаешь. А у нас что? Я тебе сообщаю, что мне одиноко, а ты говоришь "привыкнешь"?
Молчание.
— Я не знал, что тебе так тяжело.
— Не знал? Или не хотел знать?
Ещё одна пауза.
— Так что теперь? — тихо спросил он.
— Теперь я живу у родителей. Думаю, искать работу здесь. И ты думай — нужна ли тебе семья. Настоящая семья, где заботятся друг о друге. Или тебе достаточно того, что было: я где-то далеко, присылаю деньги сыну, а ты живёшь своей жизнью.
— Полин...
— Когда решишь — позвони. Но учти: я больше не буду той, кто тянет на себе всё в одиночку.
Она положила трубку.
За окном зацветала яблоня — та самая, под которой они с Дмитрием назначили первое свидание двадцать лет назад. Тогда им казалось, что любовь — это навсегда.
Может, и сейчас не поздно вспомнить, какой она должна быть. Не терпением и жертвами. А взаимностью и уважением.
Полина налила чай, открыла ноутбук и начала искать вакансии в Саратове. Жизнь продолжалась. С Дмитрием или без него — покажет время. Но точно не за счёт себя.