Баркли-к, Мф 19:9

Баркли-к, Мф 19:9

Мф 19:1-9 Брак и развод у иудеев Здесь Иисус обращается к вопросу, который был в Его время таким же жгучим, как и в наше. По вопросу развода у иудеев не было единства, и фарисеи намеренно хотели вовлечь Иисуса в дискуссию. У иудеев были самые высокие в мире нормы брака. Брак был священной обязанностью. Оставаться холостым после достижения двадцатилетнего возраста, за исключением, если он всецело посвятил себя изучению закона, то это означало нарушить заповедь "плодитесь и размножайтесь". В представлении иудеев человек, у которого не было детей "убивал свое потомство" и "умалял образ Божий на земле". "Если муж и жена достойны, слава Божья пребывает с ними". В брак нельзя было вступать легкомысленно и беззаботно. Иосиф Флавий описывает иудейские взгляды на брак, основанные на Моисеевом законе "Иудейские древности" 4:8:23. Мужчина должен жениться на девице из примерной семьи. Он никогда не должен развращать жену другого, и не должен жениться на женщине, которая была рабыней или блудницей. Если мужчина обвинял свою жену в том, что она не была девицей, когда он взял ее в жены, он должен был привести доказательства в подтверждение своих обвинений. Ее отец или брат должны были защитить ее. Если девушка доказала свою невинность, муж должен был принять ее в законный брак и уже больше никогда не мог отослать ее от себя, кроме как за прелюбодеяние. Если было доказано, что такое обвинение было ложным и злонамеренным, выдвинувший его мужчина получал сорок ударов кнутом без одного и платил 50 сиклей отцу девушки. Но, если вина девушки была доказана и она была признана виновной, ее должно было побить камнями, если она была из простых людей, или сжечь живой, если она была дочерью священника. Если мужчина соблазнял помолвленную девушку, причем с ее согласием, оба должны были быть преданы смерти. Если мужчина насильно совращал девушку в пустынном месте, или там, где ей никто не мог оказать помощи, смерти предавали только мужчину. Если мужчина совращал не помолвленную девушку, он должен был жениться на ней, а если отец не хотел выдавать за него дочь, он должен был уплатить отцу 50 сиклей. У иудеев были очень высокие нормы и законы относительно брака и чистоты. В идеале развод считали презренным делом. Иудеи говорили, что даже алтарь проливает слезы, когда мужчина разводится с женой своей юности. Но идеал и действительность у иудеев не шли рука об руку. Всю ситуацию усугубляли два опасных элемента. Во-первых, по иудейскому закону женщина была вещь. Она была собственность отца или мужа и потому у нее, практически, не было вообще никаких прав. Большинство иудейских браков устраивали родители или профессиональные сводники. Девушку могли помолвить еще в детстве, и часто с мужчиной, которого она никогда не видела. Но у нее была одна гарантия - когда ей исполнялось 12 лет, она могла отказаться признать отцом выбранного мужа. Но в вопросах развода общее правило и закон давали всю инициативу мужу. Закон гласил "Жена может быть разведена с своего согласия или без оного, но муж - только с своего согласия". Женщина никогда не могла начать бракоразводный процесс; она не могла развестись, с ней должен был развестись муж. Конечно, были определенные гарантии. Если муж разводился с ней не из-за ее безнравственности, он должен был вернуть ее приданое: это должно было сократить число безответственных разводов. Суды могли оказывать на мужчину давление в вопросе развода с женой, в случае, например, отказа совершить брачные отношения, полового бессилия или, если было доказано, что мужчина не может обеспечить достойного содержания. Жена могла принудить мужа развестись с ней, если он имел какую-нибудь отвратительную болезнь, как, например, проказу, или, если он был дубильщиком кож, что было связано с собиранием собачьего помета, или, если он предлагал ей покинуть Святую землю. Но, в общем, закон гласил, что у женщины нет законных прав, и что право требовать развод полностью принадлежит мужу. Во-вторых, сам процесс развода был чрезмерно прост. Весь процесс был основан на том самом отрывке Моисеева закона, к которому относится вопрос Иисуса. "Если