Сергея Петровича разбудил стук в дверь. Не звонок, а именно настойчивый, дробный стук костяшками пальцев. Он взглянул на часы: без пятнадцати семь утра субботы. Отложив книгу, он с неохотой побрел к входной.
— Кому там не спится? — проворчал он, откидывая щеколду.
За дверью стоял его младший брат, Димка. Не один — с ним была вся его семья: жена Лена и двое маленьких детей, заспанные и кутающиеся в тонкие осенние куртки.
— Саш, впускай, что стоишь? — Дима без лишних церемоний протиснулся в прихожую, пропуская вперед жену и детей. От него пахло утренней прохладой и дешевым табаком.
— Дима, что случилось? — спросил Сергей, ошеломленно глядя на то, как племянники тут же скинули обувь и босыми ногами побежали в гостиную.
— Да ничего не случилось. Приехали в гости. Ты же не работаешь сегодня? — Дима уже снял куртку и повесил ее на вешалку, словно так и было заведено.
Сергей молча наблюдал, как Лена несет на кухню две огромные сетки с продуктами. Его кухня, тихая и стерильная с вечера, моментально наполнилась шумом и чужими вещами.
— Гости… в семь утра? — Сергей попытался поймать брата взглядом, но тот избегал его глаз.
— А что? Мы к отличному хозяину, он нас любит, — Дима хлопнул брата по плечу и проследовал на кухню. — Лен, давай, разворачивайся, будем завтракать. Я сварил кофе, — бросил он через плечо Сергею.
Сергей Петрович остался стоять в прихожей, чувствуя себя гостем в собственной квартире. Он медленно дошел до кухни и облокотился о косяк. Лена уже грела на его плите сковороду, дети копошились в холодильнике в поисках сока.
— Дима, объясни, пожалуйста, что происходит? — спросил Сергей, стараясь говорить максимально нейтрально.
— Все просто, брат. Решили отметить. — Дима достал из сетки бутылку недорогого виски и поставил ее на стол с таким видом, будто это коллекционный мальбек.
— Отметить что?
— Как что? Полгода, как мы въехали в новую квартиру! — Дима сиял. — Наконец-то свой угол, не аренда! Решили приехать к тебе, ты же нам так помог. Без тебя ни за что бы не справились.
Сергей почувствовал, как у него свело желудок. Да, он дал Диме денег. Не в долг — подарил на новоселье значительную сумму, часть своих скромных сбережений, отложенных на ремонт балкона. Он искренне радовался за брата. Но это не объясняло утреннего штурма.
— Поздравить можно было и по телефону, — заметил Сергей. — Или вечером.
— Вечером ты усталый, а утром — свежий, — не смутился Дима. — Да ладно, не ворчи. Посидим, пообщаемся. Ты же одинокий, тебе общение полезно.
Лена между тем уже жарила котлеты. Воздух наполнился запахом лука и мяса. Дети, забравшиеся в кресло с планшетом, громко спорили из-за наушников.
— Дима, я ценю твой порыв, но мне нужно было предупредить, — тихо сказал Сергей. — У меня свои планы.
— Какие планы в субботу утром? Спать? — засмеялся брат. — Мы тебя развеселим! Лена, накрывай быстрее!
Завтрак проходил под оглушительный гомон. Дети болтали и крошили хлеб на только что вымытый пол, Дима рассказывал байки, Лена без умолку говорила о достоинствах своей новой квартиры. Сергей молча копался в тарелке, чувствуя нарастающее раздражение. Он планировал тихий уик-энд: чтение, возможно, поездка в баню, звонок старой подруге.
После завтрака Дима разлил виски.
— Ну, за нас! — провозгласил он.
— Дима, я с утра не пью, — отказался Сергей.
— Ну ты и скучный же ты, брат, — поморщился Дима, но выпил один.
К двум часам дня дети начали капризничать, Лена устало смотрела в одну точку. Дима, заметно повеселевший, предложил: «А давайте фильм посмотрим!» — и, не дожидаясь согласия, устроился на диване и начал листать стриминговый сервис на телевизоре Сергея.
Сергей смотрел на это вторжение и понимал, что еще немного — и он взорвется. Его личное пространство, его тихая гавань, которую он годами выстраивал после развода, была грубо и бесцеремонно оккупирована.
Когда Дима, выбрав какой-то громкий боевик, прибавил звук на полную, чаша терпения переполнилась.
— Дима, выключи.
— Что? Не слышу! — брат обернулся, улыбаясь.
— Я сказал, выключи. Все. — Сергей встал и взял пульт.
В гостиной воцарилась тишина. Дети удивленно уставились на дядю.
— В чем дело? — насупился Дима.
— Мне кажется, вы засиделись. Дети устали, пора по домам.
Дима медленно поднялся с дивана. Его лицо из добродушного стало обиженным и надутым.
— То есть, так? Гонишь?
— Я не гоню. Я говорю, что визит пора завершать. Вы приехали без предупреждения в семь утра. Я не был готов.
— Мы же хотели как лучше! — вступила Лена. — Отблагодарить тебя хотели, компанию составить!
— Благодарность — это звонок и предупреждение. А то, что происходит сейчас, — это неуважение к моему времени и моему пространству.
— Пространству? — Дима фыркнул. — Я смотрю, ты на свои сорок метров такой важный стал, что родного брата приютить не можешь. Думаешь, я не помню, как мы в детстве на одной кровати спали?
— Это было thirty лет назад, Дима. Сейчас все по-другому.
— Точно, по-другому. Деньги появились — и зазнался. Помог мне, и теперь я у тебя в вечном долгу, да? Могу только с разрешения в гости приходить?
Сергей вздохнул. Он видел этот поворот заранее. Его помощь, его подарок теперь ставили ему в вину, превращали в рычаг давления.
— Речь не о долгах, Дима. Речь об элементарных правилах. Моя квартира — мое правило номер один: визиты оговариваются заранее.
Дима молча стал собирать детей. Лицо его было каменным. Лена, бормоча что-то под нос, принялась сгребать со стола свою посуду.
— Оставь, — сказал Сергей. — Я сам.
Через десять минут в прихожей стояла вся семья Димы, настроение у всех было испорчено окончательно.
— Ну ладно, — сказал Дима, застегивая куртку. — Извини, что потревожили твое личное пространство. Больше не повторится.
В его голосе звучала неподдельная обида. Сергей понимал, что теперь он на несколько месяцев, если не лет, станет для брата «зазнавшимся снобом». Но чувство облегчения от возвращения контроля над своей жизнью было сильнее.
— Дима, я рад за твой новый дом. И я всегда готов помочь. Но я купил тебе не пай в этой квартире, — тихо сказал Сергей, уже закрывая дверь.
Дверь щелкнула. Тишина, наступившая в квартире, была оглушительной. Сергей медленно прошел на кухню, уставился на гору грязной посуды и остатки еды. Он подошел к раковине, включил воду и взял в руки губку. Он смывал не только жир и крошки. Он смывал чувство вины, которое уже начало подступать. Оно было знакомым и горьким, как дым от братской сигареты, въевшийся в занавески. Но сегодня он решил не поддаваться. Он терпеливо, тарелку за тарелкой, возвращал своему дому прежний порядок. Свой порядок.