Еще одна характерная особенность организма Игоря Моисеевича Бурштейна — он хорошо спит! Ну прямо прекрасно спит, без всякого снотворного и прочей химии. Вот так ложится в постель, командует себе «отбой» и дрыхнет до самого утра, просыпается без всякого будильника бодрым и энергичным.
Особенность эту он заметил за собой в школе перед экзаменами. У многих одноклассников накануне мандраж, близкий к истерике, на экзамены большинство пришли квелыми и морально угнетенными от зубрежки, а Игорь явился выспавшийся и вполне собой довольный. Даже учителя удивлялись.
Так что в этом плане все отлично, никакого нервяка! Завтра — очень важная, можно сказать, решающая сделка, а Игорь Моисеевич дрыхнет, как бобер, без кошмарных снов и всяких мыслей о дне завтрашнем. Придет завтра — там подумаем! Вернее — поглядим, куда кривая выведет.
Хотя сны ему иногда снились. И порой — вещие! Да, именно во сне Игорь Моисеевич и увидел ее — микрофинансовую организацию нового типа. Одну из первых в стране, между прочим. Это сейчас они расплодились, как кролики после гона, и в народе имеют довольно поганую репутацию за крутые проценты и долбанутых на всю голову коллекторов, прессующих должников и их родню. А ведь изначально хорошая была идея — нужна тысяча на опохмел до зарплаты или мелочь какую необходимую купить, не надо переться в банк и заполнять кучу бумаг, просто возьми паспорт, зайди в контору и получи денежку за малый процент, только отдай вовремя. Такая была идея...
Хотя, стоит признать, сон этот приснился Игорю Моисеевичу не без повода. В ящике стола в его офисе лежал вожделенный чемодан с миллионом долларов. Нет, не буквально кожаный чемодан с зелеными бумажками. Миллион долларов может существовать в различных формах. В данный момент миллион представлял собой подписанный и заверенный серьезными печатями контракт (на продажу крупного земельного участка). Вроде всего пара бумажек формата А4, скрепленных степлером, а по сути — миллион! Даже больше! Таков он, бизнес.
***
Миллион есть, сбылась мечта идиота, а что дальше? Что с ним делать? Вот именно во сне Игорь Моисеевич и решил, что самый выгодный товар в мире бизнеса — это деньги! Самый востребованный товар! Деньги нужны всем! Поэтому деньги нужно продавать!
Проснувшись, Игорь Моисеевич сел за стол считать и думать. Думать и считать. В офис не поехал, заказал кучу литературы по этой теме, даже в средневековую историю полез, как там ростовщики из итальянской провинции Ломбардии всю Европу кредитовали, не стесняясь драть проценты с римских пап и венценосных монархов. Оказалось, очень даже успешно драли и кредитовали, в их честь даже ломбарды назвали, но порой случались погромы. Что ж, в бизнесе всегда надо учитывать риски...
Думал и считал Игорь Моисеевич весь день, отключив все телефоны, в азарте забыв про обед и ужин. Даже к холодильнику не подходил. Кот Борис (ударение на о), офигевший от такого изменения распорядка, гонял по кухне свою пустую миску и истошно орал. Игорь Моисеевич его не слышал, ибо был полностью в проекте. Уже за полночь проект был практически готов. Пока только на бумаге, но тщательно продуманный и просчитанный.
Игорь Моисеевич поставил последнюю точку, глянул на часы, быстро посетил ванную и лег спать. Во сне он видел ее — микрофинансовую организацию «Взаимопомощь» с прекрасной идеей: «Давайте поможем друг другу. Вам нужна денежка? Мы дадим. Но вы потом отдайте чуть больше. Потому что нам тоже нужна денежка».
Постепенно сон из черно-белого стал цветным и даже радужным. Игорь Моисеевич ясно увидел офис микрофинансовой организации с очаровательными сотрудницами, которых он лично отбирал, ориентируясь на голливудские стандарты. Широко улыбаясь, они выдавали клиентам пачки денег, а клиенты тоже улыбались и пачки эти рассовывали по карманам. Больше всех взял нефтяник, у которого в Сибири забил фонтан, и надо было срочно купить нефтепровод. Он уже приглядел недорогой б/у, только деньги нужны срочно. Дали! Стране нужна нефть! Одна бабка набила деньгами сумку-авоську, дабы купить подарочек любимой внучке на именины. Обещалась с пенсии непременно отдать, если задержат — взять из «гробовых».
И у всех остальных клиентов были очень срочные нужды, но не было денег, только российские паспорта. И девушки Игоря Моисеевича, едва глянув в паспорта, эти деньги выдавали. Люди получали пачки денег и, уходя, плакали от счастья. Но уже следующим утром они буквально рвались в офис, чтобы пачки эти вернуть с небольшим «приварком» и дарили девушкам букеты цветов или шоколадки. А та самая бабуля, что брала на подарок внучке, отблагодарила Игоря Моисеевивича собственноручно связанным свитером с оленями... Все были красивы и счастливы, всем было хорошо!!!
Игорь Моисеевич проснулся, сел за стол, еще раз просмотрел свой проект и решительно вычеркнул сначала нефтяника, потом бабку. Понятно было, что нефтяник деньги может взять в банке, если там не дают, значит, не все чисто. Скорее всего, никакого фонтана и нет, просто возьмет бабло и скроется. Ищи его потом где-нибудь в Испании, а то и еще дальше. А вот бабуля... Целую авоську денег на подарок внучке? Хорош подарочек, впрочем, надо посмотреть, что там за внучка. А вдруг «подарочек» — «Ровер» последней модели или квартира-трешка на Первомайке. С чего бабка отдавать будет? Или не будет?
«Наш клиент — средний класс», — сказал Игорь Моисеевич вслух, взял новый лист бумаги и, глянув на пухлый том по истории Ломбардии, большими буквами написал сверху: «ЗАЛОГ!»
***
Хорошая идея требовала хороших денег. Уже через пару дней Игорь Моисеевич понял, что в одиночку даже с миллионом такой проект потянуть сложно. В сущности, миллион долларов — это не так уж и много. Требовались партнеры с интересом, с финансами, с опытом. Пухлый том по истории Ломбардии помог мало — по части ломбардийцев в средней полосе России был явный дефицит. Однако глава «Конкуренты ломбардийцев» настроила на оптимистический лад — конкурентами ушлых итальянцев по части кредитования в эпоху мрачного средневековья были евреи. С ними в Рязани проблем не было, их у нас в достатке.
***
Игорь Моисеевич редко робел. Не было особых причин. И накануне встречи с господами Гольдманом и Ивановым спал сном умиротворенного младенца. Сама встреча началась вполне цивильно, господа Гольдман и Иванов назначили встречу в отдельном кабинете престижного ресторана на Первомайке, оба были в клубных пиджаках, оба курили сигары. Гостю указали на мягкое кресло, началась непринужденная беседа.
Гольдмана Игорь Моисеевич опознал сразу по крупному породистому носу. Ну прям выдающийся нос! И еще по характерному грассированию. Он же в основном и задавал вопросы, называя Игоря Моисеевича «Мой юный дгуг», Иванов же, обладавший чисто славянской внешностью, большей частью отмалчивался.
Вопросы были четки и ясные, вопросы были в самую точку, даже не глянув в предложенный и распечатанный в двух экземплярах бизнес-план, г-н Гольдман через десять минут уже четко и емко озвучил предложенный Игорем Моисеевичем проект, обозначив его как: «Быстрые деньги — легкие деньги». И вспомнил, как сам, будучи бедным студентом, искал деньги на подарок любимой девушке, хотел ее поразить, и выручил дядя Сема, давший всю искомую сумму, но взявший в залог любимую скрипку. Дабы любимый племянник не забывал о долге. Долг пришлось отдавать. Вместе посмеялись.
В общем, встреча закончилась на самых мажорных нотах, проект господам понравился. И уже раскланиваясь, Игорь Моисеевич понял, что немного ошибся по части персоналий. Вошла девушка, по всему — секретарша, и сообщила, что господина Гольдмана очень срочно просит прибыть господин Фусман.
К великому удивлению Игоря Моисеевича тот самый гражданин славянской наружности, промолчавший всю беседу, немедленно встал и, извинившись, вышел. То есть получается, что основные вопросы ему задавал г-н Иванов? Клювоносый и с жутким еврейским акцентом? Впрочем, какая разница, Гольдман — Иванов. Главное-то дело!
***
Иванов позвонил через день. Сообщил, что они с партнером все внимательно обдумали и приняли решение проект одобрить и участие в нем принять. Но с небольшими коррекциями. Эти сами коррекции обещал выслать отдельно.
Коррекции Игорю Моисеевичу откровенно не понравились. Его основная идея — снабжать необходимыми, срочными деньгами именно средний класс опровергалась полностью. Напротив, г-да Гольдман и Иванов считали, что основной доход будет как раз от самого обездоленного, нищего класса. Ибо именно он более всего в быстрых деньгах и нуждается.
Противоречия в подходах к проекту решили выяснить в личной встрече, в том же кабинете. Иванов вяло пытался встречу перенести на «попозже», но Игорь Моисеевич настоял.
***
Игорь Моисеевич прибыл на встречу чуть раньше назначенного времени и очень об этом пожалел. Отдельный кабинет престижного ресторана имел характерные следы недавней оргии: пахло очень дорогим и исторгнутым спиртным, в большую хрустальную вазу, кажется, кто-то наблевал, у шкафа-купе не хватало створок, с торшера свисал кружевной лифон пятого или даже шестого размера.
Оба фигуранта в мятых брюках со спущенными подтяжками и в похожих белых рубашках дремали тут же в креслах. На банкетном столике перед ними в окружении полупустых емкостей с дорогим спиртным лежал измазанный черной икрой и исчирканный красной ручкой проект. У столика не хватало одного колесика, для равновесия кто-то положил вместо него кожаную и дорогую с виду барсетку.
Игорь Моисеевич быстро сориентировался и хотел было удалиться, но вдруг тело Гольдмана задвигалось в утробе огромного кресла и жалобно попросило попить. Игорь Моисеевич был гуманен, быстро нашел в холодильнике коробку ананасового сока и налил в бокал. Гольдман жадно вцепился в емкость и выпил сок до дна. Допив, открыл, наконец, глаза и узрел в руках Игоря Моисеевич коробку. Вырвал чуть ли не силой и начал хлебать сок прямо из тары. Выдохнул, отбросил опустевшую коробку, обратил взор на столик. Долго фокусировал прицел, наконец, указал на пузатую бутыль с вискарем. Из сострадания Игорь Моисеевич хотел было разбавить напиток колой из холодильника, но Гольдман эти глупости отверг начисто. Выпил приличный фужер чистого и поник головой, как раненый казак. Через пару минут содрогнулся плечами и снова посмотрел на визитера. В глазах его, только что до безысходности мутных, появились проблески и даже искорки. Он снова указал на столик и подмигнул, процедуру пришлось повторить.
***:
Г-н Гольдман очень удачно похмелился. Он полулежал в кресле, потягивал дорогую сигару, порою макая кончик в вискарь, и учил Игоря Моисеевича жизни:
— Понимаете, друг мой, — говорил он на чистейшем языке Пушкина, — ваш проект на первый взгляд прекрасен и гуманен. Дать людям деньги, когда они в этом нуждаются. И получить с них небольшой процент за пользование этими деньгами. Прекрасно! Но давайте рассуждать логически. Вы хотите выдавать займы исключительно под залог документов — пэтээски автомобилей, документов на загородную недвижимость, прочие документальные активы. Но сколько найдется желающих свершить это? При условии, что рядом такой же офис, где деньги дают без всяких условий, просто под паспорт? А?
Возразить Игорю Моисеевичу было нечего, а Гольдман меж тем продолжал:
— Вот пример из моей жизни... вы еще молоды и не помните, но когда-то очень боялись армии. И когда моего друга Мишу Иванова родители отмазали от армии всего за 700 советских рублей, — Гольдман взял из вазы мандаринку, аккуратно очистил ее и бросил кожурой в сопящего в кресле Иванова, — то с меня, видимо, в силу фамилии потребовали две тысячи. Сумма для семьи простых врачей районной поликлиники совершенно неподъемная. Казалось бы — мединтститут, по стопам предков, ан нет — от вида крови до сих пор валюсь в обморок. Оставался радиоинститут, но и тут вдруг оказалось, что тоже надо дать, тем более, если ты по складу характера — гуманитарий. И пошел Аркаша Гольдман в рязанский тубик простым санитаром...
Гольдман замолчал, видимо, вспоминая, наконец продолжил:
— Так вот, тогда я готов был отдать за эти самые две тысячи рублей все, что угодно. Но не у кого было попросить. Главврач больницы, кстати, тоже из наших, клялся моей матушке, когда она пришла с просьбой, что всех накоплений — 500 руб. на книжке.
— А разве он не мог вам справку сделать? — аккуратно спросил Игорь Моисеевич.
— Когда военкомат уже озвучил цену? — рассмеялся Гольдман. — Ой, не смешите меня. А в общем-то я зря армии боялся. Служил фельдшером в санчасти в ближнем Подмосковье, на петлицах самолетики были, спирт опять же... Да, спирт... Опять же, обратите внимание на такой аспект, очень важный в жизни русского человека, как похмелье.
Гольдман снова отпил глоток из фужера и помочил там кончик сигары.
— Русский человек в резонном желании опохмелиться готов на великие дела, как прекрасные, так и ужасные. К сожалению, чаще — на ужасные, что и приводит порой к разноплановым трагедиям. Мы же сможем предотвратить эти трагедии выдачей совсем небольших сумм, согласны?
— Но если они возьмут, опохмелятся и не отдадут? — попробовал возразить Игорь Моисеевич.
Гольдман посмотрел на Игоря Моисеевича с интересом.
— Помните это старое выражение про доброе слово и пистолет? Не помню точно, но по смыслу — с пистолетом как-то убедительнее. В общем, завтра к вам придет господин Клюв... как же его… Клюев, кажется. Это по вопросу — если не отдадут...
***
Господин Клюев явился вовремя и явно откуда-то из 90-х. О его бурном криминальном прошлом говорили синие перстни на пальцах, синий пиджак под спортивные штаны с лампасами, толстенная золотая цепь поверх майки и выражение лица. Речь его довольно точно указывала и на последний срок — лет семь-восемь строгача где-то в лесах Мордовии.
— Даров, зем, — начал Клюев. — Я от Гольда типа коллектор. Со мной еще трое, тоже эти, как их, коллекторы. Еще один скоро откинется. Типа нам хату надо, типа офис. Желательно с подвалом. И еще эта, типа ксивы. Да ты, зем, не боись, по долгам мы — спецы! Все платят, с гарантией! Кто живые остаются, гы-гы.
От смеха специалиста по кредитным просрочкам Игоря Моисеевича прошиб озноб, хотя трусом он никогда не был.
***
И приснился Игорю Моисеевичу сон. Не такой яркий, как сначала, но тоже в цветовом плане весьма насыщенный. Ему снилось, что он сидит в своем офисе, тут раздается грохот и в кабинет вваливается Клюв с мешком за спиной. Плюхается в кресло, переводит дух, говорит «Даров, зем» и достает из-за пазухи список должников по кредитам.
Долго водит пальцем по строчкам, наконец, начинает зачитывать вслух:
— Коровин… Брал семь тыщ на опохмел, просрочка — неделя, поговорили...
Клюв развязывает мешок, роется в нем и достает окровавленный посиневший палец, кладет его на стол и продолжает читать:
— Бирюкова, десятка, просрочка две недели...
На стол плюхается ухо, в мочке дешевая сережка с бирюзой.
— Слесарь Пырин брал полтос на починку своей шестерки, говорит, перебрал движок, да он стуканул. Говорит, нечем отдавать пока...
Клюв гыгыкает и кладет на стол отпиленную болгаркой руку с мозолистой ладонью.
— Пенсионерка Сидорова брала десятку на подарок внучке, — продолжает Клюв, шаря на дне мешка, — упертая, щука, кричала, что на такую пенсию все равно не проживешь...
Впервые в жизни Игорь Моисеевич закричал во сне, когда увидел на своем столе отрубленную голову той самой старушки, что в предыдущем сне подарила ему свитер с оленями...
А в офис уже ломилась бригада Клюва, таща на плечах лакированный гроб, ну хоть что-то с бабки надо было взять...
***
А микрофинансовая организация так и не состоялась. Гольдман и Иванов настояли, чтобы кредиты выдавались немедленно и только по паспорту. Два месяца показатели стремительно рвались вверх, народ охотно брал деньги и большей частью возвращал. Тем более, Клюв с бригадой, действительно, работали добросовестно и должников непременно навещали, а не только пугали по телефону.
Но жизнь брала свое, экономика в стране глохла, народ нищал, и от тоски много пил. Невозвраты приобрели массовый характер. С большинства и брать-то было нечего, а все попытки Гольдмана отсуживать у должников жилье понимания у судов не находили. Клюва скоро посадили — сломал мужику руку за долг в 10 тысяч, и с учетом прошлых заслуг уехал обратно в Мордовию на 10 лет. А бригаду его в дачном поселке расстрелял картечью дедок. Взял 8 тысяч на рубероид, не отдал вовремя, так эти придурки ему дачу подожгли. А дедок охотником бывалым оказался, стрелял без промаха.
Последним посетителем офиса конторы оказалась та самая бабка со свитером. Пришла и принесла весь долг, сказала, что взяла из "гробовых", вот что значит советская закалка...
Игорю Моисеевичу часто снятся сны, от которых он потом долго убежать не может. Приснится же такое. Не! Это точно не про нашу страну!
