Приглашение было стильным. Тяжёлая, перламутровая бумага, изящный шрифт: «Дорогой друг! Павел и Елена приглашают тебя разделить с ними самый счастливый день в их жизни…» Я улыбнулся. Пашка, мой Пашка, тот самый, с кем мы на спор ели сухой кисель из пайка в армии, наконец-то остепенился. Я был безумно за него рад. Особенно после всей той истории с Леной, моей Леной, которая не дождалась меня из армии и сбежала с каким-то проходимцем. Пашка тогда был моим главным плечом, вытаскивал меня из той ямы. «Забудь её, братан, она стерва», — говорил он, и я верил ему. Верил, потому что он был больше чем друг — брат.
Я приехал в город за день до свадьбы. Купил дорогой костюм, заказал роскошный букет и столик в ресторане на послесвадебной вечеринке. Хотел сделать всё по-королевски. Для него.
Зал ресторана был наполнен людьми, музыкой и счастливым гулом. Я вошёл, оглядываясь в поисках виновников торжества. И тогда я увидел её. Спиной ко мне, в ослепительном белом платье, с уложенными в сложную причёску волосами. Она что-то говорила подружкам, и её смех — тот самый, что когда-то сводил меня с ума, — пронзил воздух. Сердце упало куда-то в ботинки. Нет. Не может быть. Случайность. Просто похожая фигура…
Она обернулась. Время остановилось. Это была она. Моя Лена. Та самая, чьи письма я зачитывал до дыр в казарме. Та самая, что клялась в вечной любви и обещала ждать. Та самая, что бросила меня по смс, когда до дембеля оставалось три месяца.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Её улыбка медленно сползла с лица, сменившись на шок, ужас и панику. Она побледнела так, что даже грим не скрывал её мертвенной бледности.
В этот момент к ней подошёл Павел. Мой Пашка. В идеальном смокинге, сияющий, счастливый. Он обнял её за талию и поцеловал в щёку.
— Вот моя красавица, — произнёс он с гордостью, и только потом заметил меня. Его сияние никуда не делось, лишь стало немного неестественным. — О! Сань! Приехал! Я уж думал, задержишься!
Он потянулся обниматься. Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Мозг отказывался складывать картинку воедино. Паша. И Лена. Его невеста. Та самая «стерва», которую он советовал мне забыть.
— Вы… знакомы? — выдавил я наконец, и голос мой прозвучал хрипло и чуждо.
Лена опустила глаза. Павел же лишь смущённо хмыкнул.
— Ну, вообще-то да… Мы как раз недавно после твоего… ну, того… после армии твоей и познакомились. Случайно так вышло…
Он говорил, а я видел, как Лена сжимает его руку, словно умоляя shut up. И вдруг всё накрыло меня. Все кусочки пазла сложились в одну ужасающую картину. Его странные утешения. Его советы «не искать её». Его рассказы о том, какая она «стерва». Он не утешал меня. Он убирал меня с дороги. Пока я страдал, он уже утешал её. Мою «стерву».
— Поздравляю, — сказал я ледяным тоном, глядя прямо на Павла. — Отличный выбор. Очень… своевременный.
Я видел, как он понял всё. Его лицо дрогнуло. Но свадьба есть свадьба. Гости, камеры, родители. Он не мог сорваться.
— Сань, давай потом поговорим, а? — тихо, умоляюще сказал он. — Обязательно всё объясню.
— Объяснишь? — я фыркнул. Мне вдруг стало до смешного жалко их обоих. Эту пару лжецов, стоящих в центре зала в своих костюмах и платьях, разыгрывающих спектакль счастливой любви. — Что ты объяснишь, Павел? Как ты утешал меня, называя её стервой, а сам уже в это время делил с ней постель? Или как уговаривал меня «не унижаться и не звонить ей», пока сам надевал на её палец обручальное кольцо?
Я говорил негромко, но в нашей внезапно наступившей тишине каждое слово звучало, как выстрел. Несколько nearby гостей замерли с бокалами в руках, стараясь делать вид, что не слышат.
Лена заплакала. Тихо, по-актёрски, поднося платочек к глазам. Павел побледнел.
— Выйдем, поговорим, — прошипел он, пытаясь взять меня за локоть.
Я отстранился.
— Не надо. Всё уже сказано. Я тебе не брат. И ты мне не друг. Вы прекрасно подходите друг другу. Двум лжецам.
Я посмотрел на неё, на его руку, сжимающую её руку. На её дрожащие плечи. И мне стало вдруг легко. Невероятно легко. Всё встало на свои места.
Я повернулся и пошёл к выходу. Мимо столов с дорогими закусками, мимо любопытных взглядов, мимо своего прошлого.
— Сань! — крикнул он мне вслед. — Я же просил забыть её!
Я обернулся у самого выхода.
— Я её забыл, Павел. Ещё тогда. А вот тебя — только сейчас.
Я вышел на улицу. Свадебный кортеж, украшенный лентами, стоял у входа. Я подошёл к своей машине, достал из багажника тот самый роскошный букет. Деньги на ветер. Но не совсем.
Я вернулся к входу в ресторан, где стоял промоутер с корзиной для поздравлений. Я сунул ему в руки букет.
— От гостя. Передашь молодожёнам.
— А как имя? — спросил он.
— Бывший друг, — ответил я и развернулся.
Я сел в машину и уехал. Не оглядываясь. Я смотрел в зеркало заднего вида на уменьшающееся здание ресторана и понимал, что это не побег. Это — освобождение.
Они остались там. Со своей ложью, со своим сомнительным счастьем, с моим букетом в придачу.
А я поехал в сторону заката. Один. Но честный. И впервые по-настоящему свободный. Иногда самые близкие люди оказываются самыми гениальными режиссёрами. Они разыгрывают целые спектакли, лишь бы скрыть правду. Но рано или поздно занавес всегда падает.