Дембель. Автобус выдохнул меня на перрон, и я сделал первый глоток свободы. Он был горьковатым от пыли и солярки, но для меня — слаще мёда. Вещмешок за спиной тянул к земле, но я летел, не чуя ног. Прямо к ней.
В руке я сжимал букет. Не те жалкие, подвявшие гвоздики из вокзального ларька, а настоящие, алые, бархатные розы. Ровно сорок одну — по числу недель, что я не видел её лица. Каждый бутон был для меня как страница из нашего общего дневника, который я вёл в уме все эти долгие месяцы.
Я не звонил, не писал. Хотел настоящий сюрприз. Видел в мыслях, как она откроет дверь, как глаза её станут огромными, как она ахнет и уронит от неожиданности сумку. Как вцепится в меня, будет плакать и смеяться одновременно, засыпая вопросами.
Подходя к её дому, я поправил форму, смахнул невидимую пылинку с погон. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. Вот её подъезд. Вот её этаж. Вот дверь, на которой до сих пор висел смешной кролик-копилка, которого мы купили на ярмарке.
Я замер на секунду, собираясь с духом, и нажал на звонок. Из-за двери послышались неспешные шаги. Не её лёгкие, стремительные, а тяжёлые, мужские. Моё сердце на мгновение замерло. Отец? Брат? Кто-то в гостях?
Дверь открылась. И мир перевернулся.
В проёме стоял он. Высокий, в дорогом домашнем халате, с мокрыми от недавнего душа волосами. В руке он держал кружку с паром от чая. Его взгляд скользнул по мне, по моей форме, по букету в моей руке, и в его глазах не было ни удивления, ни вопроса. Был лишь ленивый, снисходительный интерес.
Мы молча смотрели друг на друга. Я — пытаясь осознать, переварить эту картинку. Он — с лёгкой, почти незаметной ухмылкой.
— Тебе кого? — спросил он наконец, и его голос прозвучал так, будто он был здесь хозяином. Так, будто он спрашивал: «Ты к кому пришёл в мой дом?»
Я не мог вымолвить ни слова. Голос пропал. Я видел за его спиной знакомую прихожую. На вешалке висел не только её розовый халатик, но и его чёрная куртка. Стояли двое тапок — её зайчики и его большие, мужские угги.
— Кто там? — донёсся из глубины квартиры её голос. Счастливый, расслабленный.
— Кто-то пришёл, — не оборачиваясь, бросил он через плечо.
И тут она появилась в проёме. В моём халате. В том самом, что я оставил ей «на память и чтобы пахло мной». Увидев меня, она застыла, будто наткнувшись на призрак. Рука сама потянулась к горлу, зажимая ворот халата. Лицо побелело.
— Саня... — прошептала она. — Ты... уже...
— Да, — выдавил я. Это было единственное слово, на которое хватило сил. Я смотрел на него, на неё, на его руку, которая теперь легла ей на плечо с привычным, собственническим жестом.
Повисло неловкое молчание. Он первым его прервал.
— Так тебе кого? — повторил он свой вопрос, и в его голосе уже звучала лёгкая раздражённость.
Я посмотрел на розы в своей руке. На эти сорок один алый бутон, которые вдруг показались мне такими дурацкими, такими ненужными. Символом не любви, а моего наивного идиотизма.
Вместо тысячи вопросов, упрёков, криков, которые клокотали во мне, я медленно, с ледяным спокойствием, протянул букет вперёд.
— Это вам. Поздравляю с новосельем.
Он удивлённо поднял бровь, но взял розы. Держал их так, будто это была не драгоценность, а какая-то нелепая обуза.
— Ну... спасибо, — пробормотал он.
Я не смотрел на неё. Я боялся, что увижу в её глазах жалость или, что хуже, облегчение. Я смотрел только на него.
— Хорошего вечера, — сказал я ровным, абсолютно бесстрастным голосом. Развернулся и пошёл к лестнице.
— Саня, подожди! — крикнула она мне вслед, но я не обернулся. Я слышал, как он сказал ей что-то тихое, и она замолчала.
Я спускался по ступенькам шаг за шагом. В ушах стоял оглушительный звон. Я не чувствовал ног. Не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей, леденящей пустоты.
Я вышел на улицу. Светило солнце. Кто-то смеялся. Дети гоняли на великах. Жизнь шла своим чередом. Я стоял посреди этого всего, как островок абсолютного одиночества.
В кармане брюк я нащупал маленькую коробочку. Там лежало кольцо. Простое, серебряное, без всяких изысков. Я хотел сделать предложение сегодня. В первый же день.
Я достал коробочку, открыл её. Кольцо блеснуло на солнце. Я посмотрел на него, потом на окно её квартиры. За шторами мелькнула тень.
Я швырнул коробочку в ближайшую урну. Без сожаления. Без боли. Просто потому, что она стала мне не нужна. Как и те сорок одна роза, что теперь стояли в вазе в доме, который был когда-то и моим.
Я пошёл прочь. Не оглядываясь. Я вдохнул полной грудью воздух свободы. Он был горьким. Но это был мой воздух. Мой выбор. Моя новая жизнь, которая началась не с радостной встречи, а с хлопка двери, закрывшей моё прошлое навсегда.