Тарелка разбилась с глухим звуком. Осколки разлетелись по кухонному полу, как будто пытались сбежать от своей хозяйки. Анна замерла, не решаясь пошевелиться. В квартире повисла тишина — та самая, которая всегда предшествует буре.
Она успела сделать только один шаг к венику, когда хлопнула входная дверь.
— Опять что-то разбила? — Геннадий стоял в дверном проеме, рослый, с тяжелым взглядом, от которого Анна всегда чувствовала себя маленькой и беспомощной.
— Тарелка выскользнула, — пробормотала она, опуская глаза. — Я сейчас уберу.
— Конечно, уберешь, — усмехнулся он, снимая пиджак. — Это же моя посуда. Моя квартира. Моя жизнь, в которую ты врезалась, как поезд в тупик.
Анна молча взяла веник. За пятнадцать лет брака она привыкла к этим фразам. Они впитались в стены, как запах табака, и теперь казались частью обычного фона.
— Ужин готов? — спросил Геннадий, проходя в комнату и включая телевизор.
— Через пятнадцать минут, — ответила она, собирая последние осколки.
— Через пять, — отрезал он, не глядя на нее. — У меня встреча.
Анна ускорила движения. Суп нужно было разогреть, котлеты дожарить, салат заправить. Она привыкла жонглировать временем, чтобы не вызвать недовольство мужа.
Когда-то она работала учительницей младших классов. Дети любили ее за мягкий голос и умение рассказывать истории так, что даже самые непоседливые замирали. Но после свадьбы Геннадий решил, что работающая жена — это несерьезно. «Я обеспечу семью, а твое дело — дом», — сказал он тогда. И она согласилась, потому что любила его. Или так ей казалось.
— Что ты там копаешься? — раздалось из комнаты.
Анна поспешно расставила тарелки на столе.
— Ужин подан, — произнесла она ровным голосом.
Геннадий неспешно подошел к столу, сел и придирчиво осмотрел блюда.
— Суп опять пересолен.
— Извини, — автоматически ответила она.
— И котлеты сухие.
Она промолчала.
— Я разговариваю с тобой, — повысил голос Геннадий.
— Я слышу, — тихо ответила Анна.
— Завтра мать приедет, — вдруг сказал он, макая хлеб в суп. — Приберись как следует. Она опять будет все углы проверять.
Анна вздохнула. Свекровь появлялась в их доме, как ревизор — внезапно и с блокнотом недочетов, которые она потом торжественно зачитывала сыну.
— Хорошо, — кивнула она. — На сколько дней она приезжает?
— Пока не знаю. Может, на неделю, может, на месяц.
— Я могла бы завтра съездить к Марине, — осторожно начала Анна. — Давно обещала...
— К какой еще Марине? — нахмурился Геннадий.
— К однокласснице. Ты ее видел на фотографиях.
— Завтра ты никуда не поедешь, — отрезал он. — Мать будет в два часа. И вообще, я не понимаю, что за дружбы ты заводишь. С пятого класса не виделись, а теперь вдруг срочно понадобилось?
— Мы переписываемся, — попыталась объяснить Анна.
— А-а, в этих своих интернетах, — махнул рукой муж. — Лучше бы полы помыла. У нас в прихожей пыль как на складе.
Анна подавила желание возразить. У нее всегда было чисто — не потому, что Геннадий требовал, а потому что она сама любила порядок. Но спорить было бесполезно.
— Ты живёшь в моей квартире, так что не раскрывай свой рот! — оборвал муж, когда она всё-таки попыталась что-то сказать. — Я тебя с улицы подобрал, а ты еще условия ставишь.
С улицы. Она до сих пор не понимала, откуда взялась эта фраза. У нее была своя квартира — маленькая, в старом доме, доставшаяся от бабушки. Но когда они поженились, Геннадий настоял на продаже. «Зачем нам эта развалюха? У меня трехкомнатная в новом доме».
Вечером, когда муж уехал на свою встречу, Анна села у окна с чашкой чая. За окном шел дождь, капли стекали по стеклу, как слезы. Она давно не плакала — не видела смысла. Слезы ничего не меняли.
Телефон тихо завибрировал. Сообщение от Марины: «Ну что, завтра встречаемся?»
Анна посмотрела на экран и вздохнула. «Не получится. Приезжает свекровь», — напечатала она.
«Опять? Аня, ты когда-нибудь начнешь жить своей жизнью?»
Этот вопрос Анна задавала себе каждый день последние пять лет. Когда именно она перестала принимать решения? Когда согласилась бросить работу? Когда продала квартиру? Или когда промолчала в первый раз, услышав от мужа: «Я здесь решаю»?
«Я живу как могу», — ответила она подруге и отложила телефон.
Утром Анна встала раньше обычного. Геннадий еще спал, и в доме было тихо. Она любила эти моменты — единственное время, когда могла побыть собой.
Она достала старую коробку с фотографиями. Вот она с родителями — молодыми, счастливыми. Они погибли в автокатастрофе, когда ей было двадцать. Вот университетские друзья, вечеринки, походы. Вот она у доски — первый год работы в школе. Глаза горят, улыбка искренняя.
А вот свадебная фотография. Анна в белом платье смотрит на Геннадия с обожанием, а он — с гордостью собственника. Тогда она этого не замечала.
Раздался звук будильника в спальне. Анна поспешно убрала фотографии и начала готовить завтрак.
День пролетел в хлопотах. Анна вымыла полы, протерла все поверхности, сменила постельное белье в гостевой комнате, приготовила любимый пирог свекрови с капустой. К двум часам квартира сияла чистотой, а Анна чувствовала себя выжатой, как лимон.
Звонок в дверь прозвенел ровно в два. Свекровь, Нина Петровна, вошла с двумя огромными сумками.
— Анечка, — поцеловала она невестку в щеку, — ты похудела. Плохо питаешься?
— Здравствуйте, Нина Петровна, — улыбнулась Анна. — Давайте помогу с сумками.
— Я сама, — отстранила ее свекровь. — Тут хрупкие вещи. Гена дома?
— Нет, он на работе. Обещал быть к шести.
— Ну конечно, мой мальчик всегда занят, — с гордостью произнесла Нина Петровна. — Не то что некоторые, которые целыми днями дома сидят.
Анна пропустила шпильку мимо ушей. За годы семейной жизни она научилась не реагировать на подобные замечания.
— Чай будете? Я пирог испекла.
— С капустой? — оживилась свекровь. — Ну хоть это ты научилась готовить.
Они сели на кухне. Нина Петровна критически осмотрела помещение.
— А плиту давно мыла? Тут жир на вытяжке.
— Вчера, — ответила Анна, хотя знала, что вытяжку чистила утром.
— Да? Не похоже, — покачала головой свекровь. — И шторы в гостиной пора менять. Выгорели.
Анна молча наливала чай. Спорить было бесполезно.
— Я вот думаю, может, вам с Геной пора о детях задуматься? — вдруг сказала Нина Петровна. — Сколько можно тянуть? Тебе уже тридцать семь.
— Мы говорили об этом, — уклончиво ответила Анна.
На самом деле они не говорили. Геннадий всегда отмахивался: «Успеем еще. Детей пусть те заводят, кому есть чем их кормить». Ирония заключалась в том, что деньги у них были — Геннадий хорошо зарабатывал. Но детей он не хотел, а Анна... Анна перестала говорить о своих желаниях.
— Ну так что насчет ребенка? — не унималась свекровь. — Я в вашем возрасте уже Гену растила. Одна, между прочим.
— Это Геннадий должен решать, — тихо ответила Анна, повторяя слова, которые слышала от мужа много раз.
— Правильно, — кивнула Нина Петровна. — Мужчина — голова. Жаль только, что некоторые женщины этого не понимают. Все права качают.
Вечером вернулся Геннадий. Нина Петровна встретила сына восторженными объятиями, будто не видела его год, хотя они встречались неделю назад.
— Мой мальчик! Совсем похудел! Она тебя не кормит? — причитала свекровь.
— Нормально кормит, — буркнул Геннадий, снимая обувь. — Что на ужин?
— Я голубцы приготовила, — ответила Анна. — И салат.
— Я тебе пирожки привезла, — вмешалась свекровь. — С мясом, как ты любишь.
За ужином Геннадий и его мать обсуждали родственников, работу, политику. Анна молча ела, изредка вставляя короткие фразы, когда к ней обращались напрямую.
— А что ты такая тихая? — вдруг спросила Нина Петровна. — Язык проглотила?
— Просто слушаю, — улыбнулась Анна.
— Она всегда такая, — махнул рукой Геннадий. — Как мышь. Иногда забываю, что женат.
Они засмеялись, а Анна почувствовала, как что-то внутри нее сломалось окончательно. Не обида — она давно притупилась. Что-то другое, какая-то последняя ниточка, связывавшая ее с прежней жизнью.
Ночью, лежа рядом с храпящим мужем, Анна думала о том, как она оказалась здесь. Когда-то она была девушкой с мечтами, с планами. Хотела путешествовать, писать книги для детей, завести собаку. Теперь от той девушки осталась только фотография в старой коробке.
Утром, когда все еще спали, Анна тихо встала и пошла на кухню. Привычно поставила чайник, достала сковородку. День начинался как обычно.
В дверь позвонили. Анна удивленно посмотрела на часы — было всего семь утра. Кто мог прийти так рано?
На пороге стояла Марина — растрепанная, в джинсах и свитере.
— Привет, — сказала она. — Я знаю, что рано, но мне сегодня уезжать, а я хотела тебя увидеть.
— Марина? — Анна растерянно смотрела на подругу. — Как ты...
— Адрес помню еще с твоей свадьбы, — пожала плечами та. — Можно войти?
Анна оглянулась на дверь спальни. Геннадий и свекровь еще спали.
— Да, только тихо.
Они прошли на кухню. Марина огляделась и присвистнула:
— Ничего себе хоромы. Хотя знаешь, твоя старая квартира была уютнее.
— Ты куда уезжаешь? — спросила Анна, игнорируя замечание.
— В Питер. Работу предложили интересную. На полгода, но может, и насовсем останусь.
— Поздравляю, — искренне сказала Анна. — Это же твоя мечта была.
— А у тебя какие мечты сейчас? — вдруг спросила Марина, глядя ей прямо в глаза.
Анна замешкалась. О чем она мечтала? О чистых полах? О том, чтобы ужин был вовремя?
— Я не знаю, — честно ответила она.
— Аня, — Марина взяла ее за руку. — Я знаю, это не мое дело. Но ты исчезла. Превратилась в тень. А ведь когда-то ты хотела горы свернуть.
— Все меняется, — пожала плечами Анна.
— Люди меняются, когда растут. А не когда их ломают.
В этот момент на кухню вошел Геннадий. Его взгляд перемещался с Анны на незнакомку и обратно.
— Это что еще такое? — спросил он вместо приветствия.
— Геннадий, это Марина, моя одноклассница, — представила Анна. — Марина, это мой муж.
— Очень приятно, — сухо кивнул Геннадий. — А зачем пришла в такую рань?
— Я проездом, — ответила Марина, не смутившись. — Хотела увидеть Аню перед отъездом.
— Могла бы и позже прийти. Нормальные люди в это время спят.
— Извини, — вмешалась Анна. — Марина ненадолго. Мы чай попьем и...
— Мне нужно на работу собираться, — перебил Геннадий. — А тут посиделки устроили.
— Я уже ухожу, — поднялась Марина. — Спасибо за чай, Аня.
Она направилась к выходу, но у двери обернулась:
— Знаешь, предложение все еще в силе. Если передумаешь — звони.
Когда дверь за Мариной закрылась, Геннадий нахмурился:
— Какое еще предложение?
— Она... предлагала встретиться с другими одноклассниками, — соврала Анна.
— И все? — недоверчиво спросил муж.
— Конечно, — Анна отвела взгляд. — Что же еще?
На самом деле месяц назад Марина предложила ей работу — удаленную, корректором в издательстве детской литературы. «Ты всегда хорошо писала, — сказала она тогда. — И детей любишь. Подумай».
Геннадий ушел на работу, и день потянулся в обычных заботах. Нина Петровна командовала на кухне, критиковала все, от нарезки овощей до расстановки тарелок. Анна молча выполняла указания, думая о словах Марины.
«Ты превратилась в тень». Раньше эта мысль не приходила ей в голову. Она считала, что просто повзрослела, стала спокойнее. Но сегодня, глядя на свое отражение в зеркале, она вдруг увидела именно тень — размытые черты, потухший взгляд.
Вечером, когда Геннадий вернулся с работы, он был в приподнятом настроении.
— Контракт подписали, — объявил он, входя в квартиру. — Я теперь заместитель директора.
— Поздравляю, сынок! — всплеснула руками Нина Петровна. — Я всегда знала, что ты далеко пойдешь!
— Это замечательно, — улыбнулась Анна. — Ты этого заслуживаешь.
— Надо отметить, — решил Геннадий. — Мама, собирайся, поедем в ресторан.
— А я? — вырвалось у Анны.
Геннадий и свекровь посмотрели на нее с удивлением, будто забыли о ее существовании.
— А ты что, тоже хочешь? — спросил муж. — Тебе же рестораны не нравятся.
Это была неправда. Анна любила рестораны, но они ходили туда так редко, что проще было сказать, что не любит.
— Я... — начала она.
— Да пусть идет, — вмешалась Нина Петровна. — Только переоденься, — она окинула критическим взглядом домашнее платье Анны. — В приличное место собираемся.
В ресторане Геннадий был в центре внимания. Он громко смеялся, рассказывал о своих успехах, заказывал дорогие блюда. Анна сидела рядом, как аксессуар — красивый, но необязательный.
— А что ты теперь будешь делать? — спросила свекровь у сына. — Машину новую купишь?
— Можно и машину, — кивнул Геннадий. — И, может, квартиру поменяем. На что-то попросторнее.
— Зачем? — удивилась Анна. — У нас и так большая квартира.
— Ну, знаешь, статус обязывает, — пожал плечами муж. — Заместитель директора должен жить соответственно.
— А деньги? — осторожно спросила она. — Ипотека — это серьезно.
— Деньги я зарабатываю, — отрезал Геннадий. — А не ты.
— Правильно, — поддержала Нина Петровна. — Мужчина должен решать такие вопросы.
Анна замолчала. Что-то внутри нее окончательно надломилось.
После ресторана они вернулись домой. Геннадий и его мать продолжали обсуждать перспективы, строить планы. Анна тихо ушла в ванную. Она долго смотрела на свое отражение в зеркале, пытаясь найти ту девушку, которой когда-то была.
Вдруг зазвонил телефон. Марина.
— Алло, — тихо ответила Анна.
— Аня, извини за утро, — сказала подруга. — Я не хотела создавать проблемы.
— Все нормально.
— Просто... Аня, я завтра уезжаю. И я хотела еще раз сказать: предложение в силе. Ты можешь все изменить.
Анна молчала, слушая гул воды в трубах.
— Я подумаю, — наконец сказала она.
— Хорошо, — в голосе Марины звучала надежда. — Я буду ждать твоего звонка.
Утром, когда все еще спали, Анна тихо собрала маленькую сумку. Положила документы, немного вещей, фотографии из старой коробки. Написала короткую записку: «Мне нужно время. Не ищи меня. Анна».
Она вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. На улице было свежо и солнечно. Анна глубоко вдохнула и впервые за много лет почувствовала, что может дышать полной грудью.
Телефон завибрировал. Сообщение от Марины: «Ты где?»
«На остановке, — ответила Анна. — Еду на вокзал».
«Я заеду за тобой через десять минут», — пришел мгновенный ответ.
Анна села на скамейку и посмотрела на дом, в котором прожила пятнадцать лет. Он казался чужим, как будто она никогда там не жила.
Может быть, так оно и было. Может быть, настоящая жизнь только начиналась.
Читайте также: