— Мама, ты где? — голос Татьяны звучал встревоженно в телефонной трубке. — Я уже полчаса тебя жду у поликлиники!
Нина Сергеевна сидела на скамейке в парке, рассеянно наблюдая за голубями, которые клевали хлебные крошки у ее ног. Она совсем забыла о времени.
— Господи, Танечка, прости! — всполошилась женщина, вскакивая со скамейки. — Я задумалась и совсем забыла, что мы договаривались.
— Мама, ты опять за своё? — В голосе дочери сквозило раздражение. — У меня обеденный перерыв заканчивается через пятнадцать минут. Я не могу ждать тебя вечно.
— Иду-иду, милая, — засуетилась Нина Сергеевна, торопливо шагая по аллее. — Буду через пять минут, максимум семь.
Повесив трубку, она ускорила шаг, прижимая к груди старенькую сумочку. Солнце нещадно палило, и к моменту, когда она добралась до поликлиники, блузка на спине стала влажной от пота.
Татьяна стояла у входа, нетерпеливо постукивая каблуком по асфальту. Её строгий костюм и идеальная причёска контрастировали с простым ситцевым платьем матери.
— Я взяла талон к кардиологу, — сказала Татьяна вместо приветствия, протягивая матери бумажку. — Приём через двадцать минут. Я вынуждена ехать, у нас важное совещание. Позвони, когда освободишься, я постараюсь заехать за тобой.
— Спасибо, доченька, — улыбнулась Нина Сергеевна, пытаясь поймать взгляд дочери. — Ты так заботишься обо мне.
Татьяна кивнула, но улыбка не коснулась её глаз. Она быстро чмокнула мать в щёку и поспешила к припаркованной неподалёку машине.
Нина Сергеевна проводила дочь взглядом и вздохнула. Когда-то они были так близки. Татьяна делилась с ней всем — первыми влюблённостями, школьными секретами, мечтами о будущем. А теперь она словно одолжение делает, навещая мать раз в неделю.
В коридоре поликлиники было душно и многолюдно. Нина Сергеевна присела на свободное место и достала из сумочки потрёпанный блокнот. Она записала все вопросы, которые хотела задать врачу, но мысли постоянно возвращались к другому.
Открыв последнюю страницу блокнота, она посмотрела на выписанный там номер телефона. Андрей. Её сын. Три года назад он сказал ей те страшные слова, которые до сих пор отзывались болью в сердце: «Не звони больше, мы не семья». И отключился. С тех пор телефон молчал.
Она пыталась дозвониться ему десятки раз. Писала сообщения. Ходила к его дому, но квартира оказалась сдана другим людям. Татьяна знала, где живёт брат, но отказывалась говорить, ссылаясь на его просьбу.
— Пациент Коровина! Кабинет пятнадцать! — раздался голос медсестры, вырвав Нину Сергеевну из воспоминаний.
Осмотр длился недолго. Врач был молод и торопился. Он выписал новые лекарства, дал направление на анализы и посоветовал больше отдыхать.
— У вас нестабильное давление, — сказал он, глядя в карточку. — Нервничаете много?
Нина Сергеевна пожала плечами.
— Да как все, доктор. Возраст уже.
— Возраст не приговор, — отозвался врач, выводя что-то в рецепте. — Важен позитивный настрой и поддержка близких. Дети помогают?
— Да, — солгала она, прижимая к груди рецепт. — Очень.
Выйдя из поликлиники, Нина Сергеевна остановилась в нерешительности. Позвонить Татьяне? Но зачем отвлекать занятую дочь? Она справится сама. Автобусная остановка была в двух кварталах отсюда.
Дорога домой заняла почти час. Автобус долго стоял в пробке, а потом Нина Сергеевна ещё зашла в аптеку за лекарствами. Когда она наконец поднялась на свой этаж, то с удивлением обнаружила возле двери коробку.
Сначала она подумала, что доставка ошиблась адресом, но на упаковке было чётко написано её имя. Внутри оказался электрический чайник — именно такой, о котором она недавно упоминала в разговоре с Татьяной. И записка: «Мама, ты опять не позвонила. Я беспокоилась. Вот, купила тебе чайник, как ты хотела. Завтра заеду. Таня».
Вечером, когда Нина Сергеевна готовила ужин, зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Нина Сергеевна? — спросил женский голос. — Это Марина, жена Андрея.
У Нины Сергеевны задрожали руки. Она села на табурет, боясь упасть.
— Марина... — пробормотала она. — Что-то случилось?
— Нет-нет, ничего страшного, — поспешила успокоить её невестка. — Просто... Я подумала, что вы должны знать. У Андрея родился сын. Вчера. Три килограмма семьсот. Назвали Кириллом.
— Господи, — прошептала Нина Сергеевна, и слёзы потекли по её щекам. — У меня внук...
— Да, — голос Марины звучал неуверенно. — Андрей не знает, что я звоню. Он бы не одобрил.
— Спасибо тебе, — сказала Нина Сергеевна, вытирая слёзы. — Как он? Андрюша?
— Нормально. Много работает. Мы квартиру купили в ипотеку, сейчас ремонт делаем.
Повисла пауза.
— Нина Сергеевна, — наконец произнесла Марина, — я знаю, что произошло между вами. Андрей рассказал. Я не оправдываю его, но... Ему очень больно. До сих пор.
— Я знаю, девочка, — вздохнула Нина Сергеевна. — Я знаю.
Когда разговор закончился, Нина Сергеевна долго сидела неподвижно. Потом подошла к серванту и достала старый альбом с фотографиями. Вот Андрей — маленький, с кудрявыми волосами, смеётся, сидя на плечах у отца. Вот постарше — первый класс, с огромным букетом для учительницы. А вот уже подросток — угрюмый, с опущенными глазами.
Именно тогда всё начало рушиться. Виктор, её муж, начал пить. Сначала немного, по выходным. Потом всё больше. Потерял работу. Стал раздражительным, а затем и агрессивным. А она... она терпела. Ради детей, говорила себе. Чтобы семья не распалась.
Когда Виктор впервые ударил Андрея, мальчику было четырнадцать. Он пытался защитить мать. На следующий день у него был синяк под глазом, и он сказал в школе, что упал с велосипеда.
— Почему ты ничего не сделала? — спросил он тогда, глядя на мать с недоумением и обидой. — Почему ты позволяешь ему так с нами обращаться?
Она не нашла, что ответить. Продолжала верить, что всё наладится, что муж опомнится, что любовь и терпение всё исправят.
Не исправили. Стало только хуже. Татьяна, старше брата на пять лет, уехала учиться в другой город, как только представилась возможность. А Андрей терпел до восемнадцати, а потом ушёл в армию. Вернувшись, снял комнату и больше не приходил. Отца к тому времени уже не было — умер от цирроза.
А потом случилось то, что окончательно их разделило. Андрей встретил Марину. Привёл знакомиться. А Нина Сергеевна... Она не знает, что на неё нашло тогда. Может, страх одиночества, может, ревность, может, просто усталость от жизни. Она начала говорить ужасные вещи: что девушка ему не пара, что она охотится за его деньгами (хотя каким деньгам, господи, он работал обычным инженером), что она «слишком простая», не для её сына.
Марина ушла в слезах. А через неделю Андрей позвонил и сказал те самые слова: «Не звони больше, мы не семья». И отключился.
А теперь у него сын. Её внук, которого она, возможно, никогда не увидит.
Утром Нина Сергеевна проснулась с решимостью, которой не чувствовала уже давно. Она достала из шкафа своё лучшее платье, тщательно причесалась и даже нанесла лёгкий макияж.
Около полудня в дверь позвонили. На пороге стояла Татьяна с пакетами продуктов.
— Ого, — удивилась она, глядя на нарядную мать, — ты куда-то собралась?
— Да, — кивнула Нина Сергеевна. — И ты мне поможешь.
— Что случилось? — нахмурилась Татьяна, проходя на кухню и выкладывая продукты.
— Мне вчера Марина позвонила. У Андрея родился сын.
Татьяна замерла, держа в руках пакет молока.
— И что?
— Как что? — возмутилась Нина Сергеевна. — У меня внук родился! Я хочу его увидеть.
— Мама, — осторожно начала Татьяна, — ты же знаешь, что Андрей...
— Знаю, — перебила её Нина Сергеевна. — Но я должна попытаться. Я столько лет молчала, боялась сделать ещё хуже. Но теперь... Теперь я понимаю, что нет ничего хуже, чем эта пропасть между нами.
Татьяна тяжело вздохнула.
— И что ты хочешь?
— Адрес. Я знаю, что ты его знаешь.
— Мама...
— Таня, — Нина Сергеевна взяла дочь за руку, — пожалуйста. Я должна попросить прощения. Я была неправа. Так неправа. И я хочу, чтобы он знал, как я сожалею. Даже если он не примет моих извинений... Я должна попытаться.
Татьяна долго смотрела на мать, потом кивнула.
— Хорошо. Но я поеду с тобой.
Всю дорогу Нина Сергеевна нервно теребила ремешок сумочки. Татьяна молчала, сосредоточенно ведя машину.
— Он изменился, — наконец сказала она. — Стал спокойнее. Марина ему помогла. Она хорошая.
— Я знаю, — прошептала Нина Сергеевна. — Я так виновата перед ней. Перед ними обоими.
Новостройка, где жили Андрей и Марина, выглядела внушительно. Поднявшись на лифте, они остановились перед дверью с номером 73.
— Готова? — спросила Татьяна.
Нина Сергеевна кивнула, хотя её сердце готово было выпрыгнуть из груди. Татьяна нажала на звонок.
Дверь открыл Андрей. Увидев мать, он застыл, крепко сжав губы. Он изменился — стал шире в плечах, в волосах появилась ранняя седина.
— Что вы здесь делаете? — спросил он, переводя взгляд с матери на сестру.
— Андрюша, — начала Нина Сергеевна, и голос её дрогнул, — я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Но я пришла сказать... Сказать, как я была неправа. Перед тобой, перед Мариной. Я не прошу прощения, я понимаю, что, возможно, уже слишком поздно. Но я хотела, чтобы ты знал — я очень сожалею обо всём, что сказала и сделала. И... поздравить тебя с сыном.
Андрей молчал, стоя в дверном проёме.
— Кто там? — раздался голос Марины из глубины квартиры.
— Это... — начал Андрей и осёкся. — Это мама и Таня.
Через несколько секунд в коридоре появилась Марина с малышом на руках. Увидев гостей, она на мгновение замерла, а потом улыбнулась.
— Проходите, — сказала она, взглянув на мужа. — Чай как раз готов.
Андрей неохотно отступил, пропуская мать и сестру.
В гостиной было светло и уютно. Нина Сергеевна сидела на краешке дивана, боясь пошевелиться, пока Марина хлопотала на кухне. Татьяна помогала ей. Андрей стоял у окна, глядя на улицу.
— Хочешь подержать? — вдруг спросила Марина, подходя к свекрови с малышом.
— Можно? — прошептала Нина Сергеевна, поднимая глаза на сына.
Андрей посмотрел на жену, потом на мать. В его взгляде боролись обида и что-то ещё — может быть, сочувствие.
— Можно, — наконец сказал он.
Нина Сергеевна осторожно приняла свёрток. Малыш смотрел на неё тёмными глазами — такими же, как у Андрея в детстве.
— Привет, Кирюша, — прошептала она, и слёзы покатились по её щекам. — Я твоя бабушка.
Никто не произнёс ни слова. Нина Сергеевна подняла глаза и встретилась взглядом с сыном. Он смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы.
— Андрюша, — сказала она тихо, — я так виновата перед тобой. За всё. За то, что не защитила тогда, от отца. За то, что наговорила Марине. За то, что была слабой, когда должна была быть сильной. Я не прошу тебя простить меня сейчас. Может быть, никогда. Но, пожалуйста, дай мне шанс быть частью вашей жизни. Хотя бы маленькой частью.
Андрей подошёл и сел рядом. Долго смотрел на сына, потом на мать. Потом медленно, неуверенно, положил свою руку на её.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть те слова, — сказал он тихо. — Но я не хочу, чтобы мой сын рос без бабушки.
Нина Сергеевна кивнула, не в силах говорить от переполнявших её чувств.
— Мне тоже есть за что просить прощения, — продолжил Андрей. — За то, что оттолкнул тебя, когда ты нуждалась в поддержке. За то, что не позвонил, когда тебе стало плохо с сердцем. Таня рассказала. За то, что сказал те слова про семью.
Марина тихо поставила на стол чашки с чаем и печенье на тарелке. Татьяна присела рядом с братом, положив руку ему на плечо.
— Давайте просто... попробуем начать сначала, — предложила Марина. — День за днём. Шаг за шагом.
Андрей медленно кивнул, глядя на мать.
— День за днём, — повторил он. — Я не могу обещать, что всё будет как раньше. Но мы можем попытаться.
Нина Сергеевна улыбнулась сквозь слёзы.
— Большего я и не прошу, сынок. Большего и не прошу.
Кирилл завозился на руках бабушки, и она осторожно погладила его по щеке.
— Мне кажется, у него твой нос, — сказала она, глядя на Андрея.
Тот впервые за долгое время улыбнулся.
— А мне кажется, что он больше на тебя похож, — ответил он.
Татьяна украдкой вытерла слезу.
— Ну вот, теперь я буду тётей, — сказала она, стараясь говорить шутливо. — Старость не за горами.
Все засмеялись, и напряжение, висевшее в комнате, начало рассеиваться.
Позже, когда они уже собирались уходить, Андрей проводил мать до двери.
— Позвони, — сказал он, глядя ей в глаза. — На этой неделе. Мы могли бы... погулять с Кириллом в парке. Если хочешь.
— Очень хочу, — ответила Нина Сергеевна, сжимая его руку.
Он кивнул и неловко обнял её, на секунду, не дольше. Но и этого было достаточно. Это было начало.
В машине Нина Сергеевна молчала, глядя в окно на проплывающий мимо город.
— Спасибо, Танечка, — наконец сказала она. — За то, что помогла.
Татьяна улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги.
— Я рада, мама. Правда рада.
— Я так боялась, что уже слишком поздно, — призналась Нина Сергеевна. — Что некоторые слова нельзя забрать назад.
— Нельзя забрать, — согласилась Татьяна. — Но можно заменить их новыми. Правильными.
Нина Сергеевна кивнула, глядя на проплывающие за окном деревья и дома. Впереди была неизвестность, но впервые за долгое время она чувствовала надежду. День за днём. Шаг за шагом. Они снова станут семьёй.