— Значит, я обязана поздравлять твою мать со всеми датами и покупать ей дорогие подарки, а ты даже смс моей матери написать не способен?
— Костя, завтра у мамы день рождения, не забудь.
Он даже не поднял головы от ноутбука — на экране мигали графики и таблицы. Его жест был машинальный, отточенный, как у человека, отмахивающегося от комара.
— Даша, я помню. Не начинай.
Она отвернулась к окну, поправила занавеску. Но внутри снова завязался тугой узел. «Не начинай» — это всегда означало: «Закрой рот, дальше слушать не буду».
Всего три недели назад всё было иначе. День рождения его матери, Веры Сергеевны, отмечался, словно государственный праздник. Костя за месяц начал давить: «Надо выбрать хороший подарок». «Хороший» в его понимании значил «дорогой». Даша бегала по торговым центрам, искала нужный брендовый шарф — тот самый оттенок, ту самую марку. Цена — половина её зарплаты.
— Смотри, не выглядит дёшево? — спросил он, когда она показала фото.
— Костя, это стоит как билет за границу.
— Вот и отлично. Мама не заслуживает ерунды. Бери. Я вечером переведу.
Он перевёл. Но на упаковку, ленточки и открытку потратилась она. Он только командовал. Когда подарок вручили, Вера Сергеевна расцеловала сына, восхищаясь его щедростью. Даше досталось дежурное похлопывание по плечу.
И вот теперь — зеркальная ситуация. Её мама, в глубинке за тысячу километров, не ждала дорогих платков. Ей нужен был только звонок. Один звонок от зятя. Второй год подряд Костя «помнил». Помнил так, что Даше приходилось врать: «Он был на совещании», «Телефон сел», «Он завтра позвонит». Но он не звонил. А её мама делала вид, что верит.
На следующий день утром Даша спросила:
— Ты вчера поздравил мою маму?
— Чёрт. Забыл. Сегодня напишу, делов-то, — сказал он так, будто речь о хлебе из магазина.
И в ней что-то сорвалось.
— Сегодня? Серьёзно? Я бегаю за подарками твоей матери, трачу силы и деньги, а ты моей даже сообщение написать не можешь?!
— Прекрати базар! — рявкнул он. — Моя мать живёт здесь, я с ней рядом. А твою я видел пару раз в жизни. Хватит делать трагедию!
— То есть твоя мать — семья, а моя — никто? Но когда она квартиру нам подарила, это не мешало тебе принимать «подарок от посторонней», да?
У него дёрнулось лицо. Он схватил джинсы и, натягивая их, бросил:
— Всё, я поехал к матери. Там хоть нормальная атмосфера, а не твои истерики.
Дверь захлопнулась. Даша осталась одна. Смотрела на свадебное фото — два счастливых лица, которые теперь казались чужими масками.
Телефон зазвонил. «Вера Сергеевна». Она включила громкую связь.
— Дарья, я не поняла, что у вас происходит? Костя только что приехал, весь на нервах! Ты опять устроила сцену? Из-за какого-то звонка? Ты понимаешь, сколько на нём работы и ответственности? А ты требуешь от него ерунду!
Даша молчала.
— Он обеспечивает семью, создаёт вам уровень жизни. А ты всё недовольна! Тебе мало? Чего ещё тебе надо? Чтобы он обзванивал всю твою родню? Это же посторонние люди для нас! У него есть семья — я и он, и ты. Всё остальное вторично. Запомни: он не обязан поздравлять посторонних женщин!
«Посторонние женщины». Слова легли ровно, как недостающий пазл. Всё стало на свои места.
Вечером Костя вернулся довольный, снисходительный. Мать дала ему оружие.
— Ну что, остыла? Готова говорить нормально? — он улыбался победителем.
— Я уже поговорила. С твоей матерью, — спокойно сказала Даша.
Он довольно кивнул.
— Молодец. Она всё правильно объяснила.
— Да. Она права. Абсолютно. Моя мать для вас — посторонняя. А эта квартира, — Даша обвела рукой комнату, — подарена мне именно этой «посторонней». И оформлена на меня.
Его улыбка исчезла.
— Ты что несёшь?
— Я несу простую мысль: раз уж живём по вашим правилам, то в квартире, подаренной «посторонней», посторонним людям места нет. Собирай вещи. Ты здесь больше не семья. Ты чужой.
Он покраснел, захрипел, но слов не нашёл. Впервые за их брак он увидел перед собой не удобную жену. Перед ним стояла чужая женщина, холодная и решительная. И она только что выставила его за дверь.