Друзья, напишите в комментариях, из какого вы города и сколько вам лет. Очень интересно узнать нашу аудиторию. Приятного чтения.
Белый потолок. Запах хлорки. Мерное пищание аппаратов.
Я попыталась повернуть голову и чуть не закричала от боли. Шея была в жёсткой фиксирующей повязке, левая рука — в гипсе. Во рту привкус лекарств и металла.
— Слава богу, очнулась, — раздался знакомый голос справа.
Я с трудом повернула глаза. Рядом с кроватью сидел Игорь, мой муж. Лицо осунувшееся, глаза красные, щётка на подбородке. Классический образ страдающего супруга.
— Что случилось? — прохрипела я.
— Авария, — он сжал мою здоровую руку. — Ты три дня была без сознания. Врачи сказали... сказали, что могла и не выжить.
В его голосе звучала искренняя боль. Но что-то внутри меня напряглось. Какая-то деталь была не так.
Первые сомнения
— Я ничего не помню, — сказала я, пытаясь собрать осколки воспоминаний.
— Это нормально при сотрясении. Ты ехала с работы, было скользко. Машину занесло, ты врезалась в дерево.
Игорь говорил ровно, спокойно. Слишком спокойно для человека, который чуть не потерял жену.
— А где машина?
— Списали. Металлолом. — Он отвёл взгляд. — Главное, что ты жива.
Следующие дни прошли в тумане процедур и болеутоляющих. Игорь не отходил от койки. Приносил цветы, фрукты, мои любимые журналы. Заботливый муж образцово-показательного типа.
Но каждый раз, когда он думал, что я сплю, я ловила на себе его взгляд. Странный. Изучающий. Будто он пытался понять, что я помню, а что нет.
Возвращение домой
Через неделю меня выписали. Игорь довёз до дома на такси, помог подняться на второй этаж нашего коттеджа.
— Врач сказал, никаких нагрузок, — заботливо усадил он меня в кресло. — Я взял отпуск, буду ухаживать.
— А как же проект? — спросила я.
Игорь работал архитектором, вёл реконструкцию торгового центра. Большие деньги, плотный график.
— Проект подождёт. Сейчас главное — твоё здоровье.
Он ушёл на кухню готовить обед, а я попыталась восстановить события того дня. Помню, как собиралась на работу. Помню утренний кофе, поцелуй на прощание. А дальше — провал.
Странные детали
На следующий день, пока Игорь ездил в аптеку, я решила осмотреть дом. Что-то изменилось, но я не могла понять что.
В спальне на тумбочке лежали мои документы. Паспорт, права, страховка. Аккуратной стопкой. Слишком аккуратно для человека, который только что попал в аварию.
В шкафу висела моя куртка. Та самая, в которой я, по словам Игоря, ехала в тот день. Чистая, без единого пятна. Странно для одежды человека, побывавшего в аварии.
И ещё одна деталь — в гараже не было моей машины. Даже следов масла на полу, где она стояла. Будто её никогда там не было.
Подруга
— Ты как, живая? — Лена ворвалась ко мне на третий день после выписки, когда Игоря не было дома.
Моя лучшая подруга, коллега по рекламному агентству. Мы дружили пятнадцать лет, работали в одном кабинете.
— Живая, — улыбнулась я. — Правда, ничего не помню.
— А то, что ты собиралась подавать на развод, тоже не помнишь?
Я замерла.
— Что?
Лена удивлённо посмотрела на меня:
— Аня, мы же с тобой об этом говорили. Ты сказала, что нашла у Игоря переписку с какой-то девицей. Показывала мне её фото.
— Не помню.
— И про страховку тоже не помнишь? Ты говорила, что подозреваешь его в чём-то нехорошем.
Какая страховка? Но Лена уже посмотрела на часы:
— Мне бежать надо. Только... будь осторожна. После той нашей беседы я думала о твоих словах. И мне кажется, ты была права.
Поиски
Когда Лена ушла, я начала методично обыскивать дом. Если я действительно собиралась разводиться, должны остаться какие-то следы.
В своём рабочем столе, в папке с документами по ремонту, нашла распечатку переписки из социальной сети. Игорь и некая Виктория Смирнова, 28 лет, маркетолог.
"Не могу дождаться, когда мы будем вместе", "Осталось совсем немного", "Она ни о чём не подозревает".
Дата последнего сообщения — за день до моей аварии.
В другой папке — копия страхового полиса. На мою жизнь. Пять миллионов рублей. Получатель — Игорь Михайлович Серов, супруг.
Полис был оформлен полгода назад. Я его не помнила.
Встреча с любовницей
Адрес Виктории нашла в интернете. Она работала в маркетинговом агентстве в центре города.
— Вы Виктория? — спросила я, войдя в её кабинет.
Девушка подняла голову от компьютера. Красивая, молодая. Увидев меня, побледнела.
— Вы... вы же...
— Мёртвая? — закончила я за неё. — Пока нет.
— Игорь сказал... сказал, что вы погибли в аварии.
— Игорь много чего говорит.
Виктория нервно теребила ручку:
— Я не знала, что он женат. Честно. Узнала только месяц назад.
— И что он вам обещал?
— Что разведётся. Что мы поженимся. Он говорил, что вы больше не любите друг друга.
— А про страховку говорил?
Девушка кивнула, опустив голову:
— Сказал, что после развода получит деньги и мы уедем. Может быть, в Испанию.
План
Я вернулась домой раньше Игоря и засела за компьютер. Нужно было понять, что произошло на самом деле.
Отчёт ГИБДД по моему ДТП нашла в интернете. Место происшествия — трасса в двадцати километрах от города. Но я никогда не ездила той дорогой с работы. Это был крюк в тридцать километров.
Зачем мне было туда ехать?
В отчёте указано время аварии — 23:40. Но с работы я ухожу в шесть. Где я была пять с половиной часов?
— Как дела, дорогая? — Игорь вернулся с пакетами из супермаркета.
— Лучше, — соврала я. — Голова почти не болит.
— Отлично. Завтра поедем к врачу, посмотрим, как заживает.
Он говорил тепло, заботливо. Но теперь я видела фальшь в каждом жесте.
Ночные поиски
Ночью, когда Игорь заснул, я спустилась в его кабинет. Компьютер был заперт паролем, но я знала его привычки. День нашей свадьбы — 15081995.
В истории браузера нашла то, что искала. Сайты о том, как инinscenировать несчастный случай. Форумы о страховых выплатах. И самое интересное — заказ эвакуатора на тот самый день.
Эвакуатор был заказан на 22:30. За час до официального времени аварии.
Значит, машина была подготовлена заранее. Остаётся понять, где я была в те пять часов.
В его телефоне, который лежал на зарядке, нашла переписку с каким-то Максимом. "Всё готово", "Место знаешь", "После одиннадцати".
Воспоминания
На следующий день я поехала на то место, где произошла авария. Взяла такси, сказала Игорю, что еду к подруге.
Дерево было настоящее. Ободранная кора, следы удара. Но что-то было не так. Слишком ровно. Слишком точно.
Я стояла у дороги и пыталась вспомнить. И вдруг — вспышка. Игорь говорит мне: "Поедем за город, нужно поговорить." Мы едем молча. Он останавливается возле какого-то дома.
Дальше — обрывки. Я пытаюсь бежать. Кто-то меня ловит. Удар по голове. Темнота.
— Возвращаются, — пробормотала я вслух.
Я достала телефон и нашла тот дом в картах. В пятнадцати километрах от места аварии. Старый дачный посёлок.
Дача
Дом оказался заброшенным. Окна заколочены, забор покосился. Но дверь была открыта.
Внутри пахло сыростью и чем-то ещё. Химией. В углу комнаты стояли канистры с бензином и какие-то тряпки.
На полу — пятна. Тёмные пятна, которые кто-то пытался оттереть.
Моя кровь.
Я нашла свой телефон в углу, под старой газетой. Разбитый, но рабочий. В последних звонках — номер, который я не узнала.
Набрала его.
— Макс слушает, — ответил незнакомый голос.
— Здравствуйте. Это по поводу работы для Игоря Серова.
Долгая пауза.
— Какой работы?
— Той, что была две недели назад.
— Я не понимаю, о чём вы.
— О даче. О машине. О пяти миллионах.
Человек на том конце провода тяжело дышал.
— Кто это?
— Та самая женщина, которая должна была умереть.
Признание
— Встречаемся, — сказал Макс после долгого молчания. — Парк у вокзала. Через час.
Я приехала раньше и ждала на скамейке. Макс оказался мужчиной лет сорока, в потёртой куртке. Нервничал, курил одну сигарету за другой.
— Я думал, вы мертвы, — сказал он, садясь рядом.
— Как видите, нет.
— Серов сказал, что всё прошло чисто. Что вы не выжили.
— Серов много чего говорит. Рассказывайте, как было.
Макс затянулся и начал:
— Он нашёл меня через знакомых. Сказал, что нужно инсценировать аварию. Жена, страховка, понятное дело. Я таким не занимаюсь, но денег предложил хороших.
— Сколько?
— Двести тысяч. Из пяти миллионов — копейки.
— И что вы делали?
— Должен был вас... оглушить, в машину посадить, врезать в дерево. Чтобы выглядело как несчастный случай.
— Но что-то пошло не так.
Макс кивнул:
— Когда я вас ударил, вы странно упали. Я думал, шея сломана. Но пульс был. Слабый, но был. Я не убийца. Не смог добить.
— И что сделали?
— Посадил в машину, врезал в дерево. Вызвал скорую анонимно. Серову сказал, что всё прошло по плану.
Доказательства
— У вас есть доказательства нашего разговора с Серовым?
— Записи телефонных звонков. Переводы денег. Фотографии дачи до и после.
— Почему вы их сохранили?
Макс усмехнулся:
— А вы думали, я дурак? Такие дела без страховки не делаются.
Он дал мне флешку:
— Здесь всё. Забирайте. Мне это больше не нужно.
— А если я в полицию пойду?
— Так и скажу — был нанят инсценировать аварию, но убивать не согласился. Может, дадут условно.
Возвращение
Дома меня ждал Игорь. Сидел на кухне, пил кофе. Выглядел расслабленным.
— Где была? — спросил он.
— Гуляла. Врач сказал, движение полезно.
— Ходить нужно осторожно. После такой травмы всякое может случиться.
В его голосе промелькнула угроза. Или мне показалось?
— Игорь, а что с моей машиной было? В гараже её следов нет.
— Убрал всё. Зачем тебе лишние воспоминания?
— А страховку мы получим?
Он напрягся:
— Какую страховку?
— По машине. За ущерб.
— А, да. Получим. Обязательно получим.
Ловушка
Вечером я сказала Игорю:
— Память возвращается.
— Правда? — он поднял голову от газеты. — И что помнишь?
— То, что мы поехали за город. Ты сказал, поговорить надо.
— Не помню такого.
— Ещё помню дом. Старый дом в дачном посёлке.
Игорь побледнел:
— Тебе показалось. Ты была в больнице, в коме.
— А помнишь Максима?
Тут он вскочил из-за стола:
— Кого?
— Максима. Который помог тебе с машиной.
— Я не знаю никакого Максима!
Но было поздно. Он себя выдал.
Финал
На следующее утро я была в прокуратуре. С флешкой от Максима, распечатками переписки с Викторией и копией страхового полиса.
Следователь выслушал меня внимательно:
— Нужно будет дать показания. И пройти экспертизу.
— Сделаю всё, что нужно.
— А ваш супруг где сейчас?
— Дома. Не подозревает ни о чём.
Игоря арестовали тем же вечером. Прямо у нас дома, когда он смотрел телевизор.
— Аня, что происходит? — кричал он, когда его заводили в машину.
— Происходит справедливость, — ответила я.
Эпилог
Суд длился полгода. Игоря приговорили к двенадцати годам за покушение на убийство и мошенничество. Максим получил условный срок за дачу показаний.
Виктория исчезла из города на следующий день после ареста.
Дом я продала. Слишком много воспоминаний. На вырученные деньги купила квартиру в другом районе и открыла своё дело.
Иногда думаю о том, что могло быть, если бы Максим не струсил. Если бы довёл дело до конца.
Но потом гоню эти мысли. У меня есть вторая жизнь. И я не собираюсь её тратить на сожаления о первой.
Жизнь, как оказалось, даёт шансы тем, кто умеет их увидеть.
Новое начало
Прошёл год. Моё рекламное агентство работает стабильно. Клиенты довольны, команда сплочённая. Лена стала моим партнёром — мы всегда хорошо работали вместе.
Иногда ко мне приходят письма от Игоря из тюрьмы. Сначала угрозы, потом мольбы о прощении. Теперь молчание. Видимо, смирился.
— Ты его простила? — спрашивает Лена за вечерним кофе.
— Нет, — отвечаю честно. — И не прощу. Но больше не ненавижу.
— Это хорошо или плохо?
— Это нормально. Ненависть — тоже зависимость.
Встреча
На второй год после суда случилось неожиданное. В агентство зашёл мужчина лет сорока. Высокий, в простой рубашке, с добрыми глазами.
— Меня зовут Алексей, — представился он. — Я адвокат. Хотел бы заказать рекламную кампанию для своей конторы.
Мы говорили о работе, но я чувствовала — он изучает меня. Не как мужчина женщину, а как-то по-другому.
— Можно личный вопрос? — спросил он перед уходом.
— Попробуйте.
— Вы та самая Анна Серова? Из громкого дела?
Я напряглась:
— А это важно для рекламной кампании?
— Нет. Просто... я восхищаюсь вашим мужеством.
— Мужеством?
— Не каждый смог бы пережить предательство и найти в себе силы начать сначала.
Доверие
Алексей стал постоянным клиентом, а потом — другом. Мы встречались в кафе, говорили о работе, жизни, книгах.
— У вас есть дети? — спросила я как-то.
— Была дочь. Лейкемия. Не смогли спасти.
— Простите...
— Ей было восемь. Моя жена не выдержала горя. Ушла к другому. Сказала, что я напоминаю ей о потере.
Мы молчали, понимая друг друга без слов.
— Знаете, что я понял? — продолжил Алексей. — Предательство учит нас различать людей. Настоящих от фальшивых.
— И как их различать?
— Настоящие остаются рядом в самые страшные моменты. Фальшивые исчезают при первых трудностях.
Письмо
Через полтора года пришло последнее письмо от Игоря. Короткое, без конверта — видимо, через адвоката.
"Аня, я понимаю, что ты никогда меня не простишь. Но хочу, чтобы ты знала — я действительно любил тебя. Просто оказался слабым. Виктория обещала лёгкую жизнь, а я поверил. Прости, если сможешь. Игорь."
Я перечитала письмо несколько раз, потом порвала и выбросила.
Любовь не измеряется словами. Она измеряется поступками.
Предложение
— Аня, — сказал Алексей, когда мы гуляли по парку в воскресенье. — У меня к вам серьёзный разговор.
— Слушаю.
— Я понимаю, что после всего, что с вами случилось, доверие даётся трудно...
— Алексей...
— Выслушайте. Я не буду предлагать вам замуж. Не сейчас. Но хочу, чтобы вы знали — я готов ждать, сколько потребуется.
Он остановился и повернулся ко мне:
— Готов ждать, пока вы не поверите, что есть мужчины, которые не предают.
Я смотрела в его глаза и видела то, чего никогда не было в глазах Игоря. Честность. Без примесей, без скрытых мотивов.
— А если никогда не поверю?
— Тогда буду просто рядом. Другом. Этого тоже достаточно для счастья.
Решение
В тот вечер я долго сидела на балконе и думала. О прошлом, которое нельзя изменить. О будущем, которое ещё можно построить.
Игорь научил меня не доверять. Алексей учит доверять снова.
Какой урок важнее?
Утром я позвонила ему:
— Алексей, а что вы делаете сегодня вечером?
— А что вы предлагаете?
— Ужин. У меня дома. Я готовлю.
Долгая пауза.
— Вы уверены?
— Нет. Но готова попробовать.
— Тогда я приду. Во сколько?
— В семь. И Алексей?
— Да?
— Принесите вино. Хорошее. Сегодня особенный день.
— Какой?
— День, когда я решила снова жить.
КОНЕЦ