— Ты снова берёшь чужие деньги, будто это твоё право, а потом удивляешься, что все против тебя! — мой голос дрожал, я сама себе казалась чужой, незнакомой.
Брат стоял напротив, облокотившись о дверной косяк. Его лицо было усталым, но во взгляде светилось знакомое упрямство, почти вызов.
— Лена, ну не начинай. Это же не чужие, это у Саши… — он пожал плечами. — Мы же друзья, он понимает.
Я прижала ладони к вискам. «Саша понимает». Но вчера этот самый Саша звонил мне в одиннадцать вечера и почти кричал: «Твой брат должен мне двадцать тысяч! Второй месяц кормит завтраками! Я думал, ты в курсе!»
Я не была в курсе. Как всегда.
В нашей семье Дима всегда был «слабым звеном». Младший, любимчик мамы, не слишком усердный в учёбе, зато обаятельный и умевший выкрутиться. Пока мы росли, это казалось даже милым: он мог договориться с соседями, чтобы пустили нас кататься на велосипеде, «забыть» вернуть книгу в библиотеку и потом обаянием добиться прощения.
Но с возрастом привычка «брать, а там разберёмся» никуда не исчезла. Только суммы выросли.
— Ты понимаешь, что это подрывает доверие? — спросила я. — Ты берёшь деньги без спроса, обещаешь вернуть, но не возвращаешь. Люди перестают тебе верить.
— Мне просто сейчас тяжело, — отмахнулся он. — Я скоро всё наладлю.
Я слышала это сотни раз.
Муж уже давно смотрел на брата с неприязнью.
— Лена, твой Димка снова занимал у моих друзей. Ты понимаешь, что это уже и на нас отражается? — сказал он вечером, когда мы легли спать.
— Я знаю… — я сжалась под одеялом. — Он обещал отдать.
— Он обещает всем, — отрезал Игорь. — Ты видишь, во что это превращается? Все считают его твоим хвостом. И меня заодно.
Эти слова ранили. Я не хотела чувствовать вину за брата, но разве можно бросить? Мама старенькая, сестра далеко. Если не я, то кто?
Через неделю история повторилась. Дима занял у моей коллеги. Она пришла ко мне, смущённо улыбаясь:
— Извини, я не знала, что он твой брат. Я бы не дала. Просто он сказал, что срочно…
Я с трудом дослушала. Было стыдно так, что хотелось провалиться сквозь землю.
Вечером мы с Димой снова сцепились.
— Ты позоришь меня! — выкрикнула я. — Ты понимаешь, что люди начинают обходить меня стороной?
Он развёл руками:
— Лена, я никого не заставляю. Они сами дают.
— Потому что верят! Верят тебе — а значит, и мне! А ты… — голос сорвался. — Ты просто пользуешься этим!
Впервые в его глазах мелькнула тень — не раскаяния, а злости.
— Ладно. Я думал, ты моя сестра. А ты, оказывается, против меня.
С того дня мы почти не общались. Он приходил реже, не звонил. Казалось бы, легче? Но вместо облегчения я чувствовала вину и тревогу.
Однажды мама позвонила в слезах:
— Диму забрали коллекторы. Он занял, не смог вернуть… Я не знаю, что делать!
Я поехала к ней, сердце билось, как сумасшедшее. Оказалось, «коллекторы» — громкое слово: просто двое крепких мужчин ждали его возле дома и требовали деньги. Диму не было, а мама плакала, уговаривала меня вмешаться.
Я долго говорила с ними. В итоге взяла часть долга на себя. Это была последняя капля.
Дома мы с мужем серьёзно поговорили.
— Лена, это ненормально, — сказал он. — Ты жертвуешь нашим бюджетом ради его авантюр. А у нас дети. Ты что выбираешь?
Слова резали сердце. Но он был прав.
В ту ночь я не спала. В голове крутились воспоминания: как мы с Димой в детстве делили на двоих яблоко, как он защищал меня во дворе… Как всё превратилось в это?
Утром я написала ему сообщение:
«Дим, я больше не могу. Ты разрушил все мосты. Пока ты не возьмёшь ответственность за свои долги, не звони мне. Я не враг тебе. Но и не спасатель.»
Неделя прошла тяжело. Мама звонила каждый день, просила «поговорить с ним». Я держалась.
И вдруг однажды Дима сам пришёл. Худой, осунувшийся. Сел на кухне и долго молчал.
— Я всё понял, — наконец сказал он. — Ты права. Я влез в такие долги, что сам уже не верю, что выберусь. Но, если честно, только когда ты отказалась, до меня дошло. Раньше я думал, что у меня всегда есть тыл. Ты.
Я молчала.
— Я не прошу денег, — добавил он. — Я пойду работать. Любая работа. Только дай шанс доказать, что я не совсем пропащий.
Я посмотрела на него. В его глазах впервые за много лет не было наглости, только усталость и что-то похожее на решимость.
— Шанс у тебя всегда был, Дим. Просто теперь он последний, — сказала я тихо.
Прошли месяцы. Он устроился грузчиком, потом курьером. Смешные деньги, но честные. Долги возвращал медленно, по чуть-чуть.
Мы не стали прежними — слишком много было обид и боли. Но постепенно между нами появилась осторожная ниточка доверия.
Однажды вечером он сказал:
— Лена, спасибо, что тогда выгнала меня из твоей жизни. Если бы ты продолжала спасать, я бы окончательно пропал.
И я поняла: иногда любовь — это не спасать, а позволить человеку самому утонуть и выбраться.
Теперь, когда он заходит к нам на чай, муж смотрит на него без злости. Дети зовут его «дядя Дима» и смеются над его рассказами.
Я знаю: он может снова оступиться. Но я тоже изменилась. Я больше не та, кто без конца прикрывает и платит. Я сестра, которая готова поддержать — но не позволить топить вместе с собой.
И, наверное, это и есть взрослая семья.