Его лицо, обычно собранное в готовую к сарказму маску, вдруг искажается гримасой неподдельного раздражения. Фраза «Обожаю вас в „Аншлаге“!» действует на Ефима Шифрина как красная тряпка на быка.
Он отворачивается, и в воздухе повисает нечто крепкое, многоэтажное, высокохудожественное.
Это не благосклонная улыбка звезды эстрады — это искренняя аллергическая реакция артиста на собственное прошлое. Того самого Шифрина, что на протяжении десятилетий заставлял хохотать всю страну, он теперь старательно от себя отдаляет. А кто же он сегодня?
Беглец, который никуда не бежал
Еще недавно в сети бушевали страсти: Шифрин уехал! Шифрин сбежал в Израиль! Для многих его отъезд на фоне политической круговерти выглядел как предательство. Но история оказалась куда прозаичнее и человеческое.
Ефим Шифрин не бежал. Он просто съездил в гости к родному брату, который давно живет в той самой стране. И так же спокойно вернулся назад, в Москву, где его жизнь, работа и история — вот уже без малого семьдесят лет.
Сам он отреагировал на слухи с присущей ему сухой иронией. Нет, он не получал никакого гражданства — ни в семнадцатом, ни в двадцатом, ни в двадцать третьем.
Он даже представился своим настоящим, данным при рождении именем, словно подчеркивая глубинную связь с той самой метрикой, что была выписана еще в советской Риге.
- Меня зовут Нахим Шифрин, — четко говорит артист. — Так записано в паспорте, на госуслугах и даже в приложении Сбербанка. А Ефимом я стал для сцены и телеэкранов. Но корни мои — здесь.
Это был не политический манифест, а констатация факта. Факта жизни человека, который никуда не собирается эмигрировать, потому что ему просто некуда бежать от самого себя.
Цена принципов
Ирония судьбы Ефима Шифрина в том, что его принципиальность, когда-то казавшаяся авангардной и прогрессивной, сегодня аукается ему абсолютно материальными последствиями.
Тот самый случай, когда гордость и честь имеют вполне конкретный ценник. А ценник этот — пенсия в 13 тысяч рублей. Сумма, на которую в Москве не то что не проживешь — не выживешь.
Когда-то, в другом веке и при другой власти, ему предложили ходатайствовать о звании. Заслуженный артист. Народный. Он тогда с возмущением отмахнулся, словно от назойливой мухи.
Казалось, эти регалии — пережиток, советский атавизм, ненужный настоящему, свободному художнику. Он смотрел на западных коллег, у которых не было таких званий, но были гонорары и всемирная слава.
- Если бы я тогда знал, что к званию прилагается прибавка в те самые тридцать тысяч, может, и подумал бы, — с горьковатой усмешкой роняет Шифрин сегодня. — Но теперь уже поздно. Стыдно как-то быть заслуженным. У меня уже ученики стали народными артистами. Как я буду среди них смотреться?
Это не жалоба. Это констатация выбора. Он предпочел званиям внутреннюю свободу, а теперь пожинает финансовые плоды своей щепетильности. Его принципы оказались дороже государственных надбавок. И эту цену он платит каждый месяц, получая более чем скромную пенсию.
Две темы - табу
Если есть что-то, что выводит Ефима Шифрина из состояния стоического спокойствия, так это навязчивые попытки ворошить его прошлое. И в этом прошлом — два главных запретных острова.
Первый — его личная жизнь. Официально он никогда не был женат, детей нет. Лишь редкие коллеги по цеху вспоминают о каком-то мимолетном браке в молодости, который рассыпался, не выдержав столкновения двух упрямых характеров.
Но сам Шифрин предпочитает оставлять занавес опущенным. Его семья — это родной брат в Израиле и его собственная независимость, которую он выстраивал десятилетиями.
Второй остров — куда более опасный и болезненный. Это «Аншлаг». Программа, которая сделала его лицо узнаваемым на всю страну, теперь вызывает у него лишь горькое раздражение.
Он не снимался в проекте больше двадцати лет, и причиной ухода стали не только творческие разногласия, но и принципиальные расхождения с бессменным руководителем шоу, Региной Дубовицкой.
О ней он тоже не любит распространяться — эта тема под тем же строжайшим запретом. Любое упоминание «Аншлага» действует на него как раскаленный штык.
Коллеги рассказывают, как люди до сих пор подходят к нему с восторженными криками о том, как обожали его в той программе. Ответом им становится не благодарная улыбка, а отборная, многослойная тирада, в которой нет ни капли былого телевизионного юмора.
Для него это не ностальгия, а напоминание о клетке, из которой он с таким трудом вырвался.
Метаморфоза в качка
Но что же теперь? Где искать сегодняшнего Шифрина? Ответ может удивить. Его храм — не телевизионный павильон, а тренажерный зал. В свои 69 лет Ефим Шифрин пережил мощнейшую физическую трансформацию.
Он, всегда казавшийся этаким интеллигентным со среднем сложением мужичком, теперь — подтянутый, с рельефной мускулатурой «качок». Это не дань моде, а осознанная философия выживания и самодисциплины.
- Годы занимаюсь железом, — без лишнего пафоса говорит он. — Тягаю тяжести, чтобы держать форму. Дома — целый арсенал: гири, штанга, скакалка, эспандер. Уверен, артист просто обязан быть в хорошей физической форме, пока есть силы.
Это его новая сцена — зал, где царит звон металла и ритм собственного дыхания. А настоящая сцена тоже никуда не делась.
Он играет в театре, выходит к зрителю в спектакле «Танцуй со мной». Только теперь это другой Шифрин — не телевизионный клоун, а серьезный артист, закаленный не только жизнью, но и железом. Он нашел точку опоры не во внешнем признании, а в собственной воле.
Заключение
Так кто же он, Ефим Шифрин сегодня? Это человек-парадокс. Артист, бегущий от славы. Принципиалист, расплачивающийся за свои убеждения мизерной пенсией. Одиночка, нашедший семью в брате за границей. И интеллектуал, закаливший свой дух в крепком теле.
Он сознательно отринул все, что делало его узнаваемым и любимым миллионами, — формат «Аншлага», звания, публичность. Он прошел через шквал непонимания и сплетен об эмиграции. И в итоге выковал себя заново — из стали и упрямства.
Его история — это не об обиде на прошлое. Это о дорогой цене внутренней свободы и о том, что настоящая трансформация начинается не с перемены места, а с железной воли изменить себя. До самого основания.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!