Мне было шесть, может, семь лет. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, когда я, с портфелем, набитым тетрадками и карандашами, влетела домой. Мама, увидев меня, улыбнулась, вытерла руки о фартук и протянула мне несколько мятых купюр.
-Вот, доченька, – сказала она, – сбегай в магазин, купи две буханки хлеба сегодняшнего, теплого, чтобы прямо из печки. И еще пять-шесть буханок вчерашнего, позавчерашнего, для наших свиней, а на сдачу, сколько получится, возьми спичек.
Она вручила мне две большие, крепкие полотняные сумки.
Магазин находился всего в десяти метрах, прямо через дорогу.
Я бодро шагнула через порог магазина. За прилавком стояла продавщица, тетя Валя, с добрыми морщинками вокруг глаз. Я подошла, выложила деньги и четко произнесла:
-Две буханки сегодняшнего, теплого, и пять-шесть вчерашнего, а на сдачу спичек.
Тетя Валя покачала головой.
-Ох, милая, – сказала она, – сегодняшнего у меня только три буханки осталось. А вчерашнего и позавчерашнего и вовсе нет. Все разобрали.
Мое сердце немного сжалось. Я помнила мамины слова: «на сдачу возьми спичек, сколько получится». Значит, если хлеба меньше, то и сдачи будет больше. А спичек… спичек я никогда не покупала.
-Ну, тогда, – я решительно сказала, – давайте три сегодняшних, а на сдачу спичек
Тетя Валя, улыбнувшись, начала складывать в мою сумку три теплые, ароматные буханки. Они были такие мягкие, что казалось, будто они дышат. Потом она повернулась к полке со спичками. Я видела ряды коробочек, ярких и простых. Тетя Валя начала брать их, одну за другой, и складывать в мою вторую, пустую полотняную сумку.
Сначала я не обратила внимания. Ну, берет и берет. Но потом коробочки стали заполнять сумку все быстрее и быстрее. Они сыпались, громоздились друг на друга. Тетя Валя, кажется, тоже немного удивлялась, но продолжала. Она брала коробки с разными картинками, с разными названиями. Я видела, как сумка начала наполнялась все больше и больше.
Когда тетя Валя, наконец, остановилась, я посмотрела на свою вторую сумку. Она была набита спичками доверху. Они выпирали из нее, как грибы после дождя. Я даже не могла ее закрыть.
-Вот, – сказала тетя Валя, протягивая мне сумку, – на сдачу.
Когда я вошла в квартиру, мама и папа были на кухне. Они услышали мой тяжелый шаг и вышли навстречу. У
-Ну что, как справилась? – спросила мама.
Я поставила сумки на пол. Одна, с хлебом, была мягкой и приятно пахла. Другая же… другая была твердой, угловатой и издавала какой-то странный шорох.
-Вот, мама, – сказала я, – хлеб. А на сдачу…
Я открыла вторую сумку. И тут произошло нечто. Из нее, словно из волшебного мешка, посыпались коробки спичек. Они катились по полу, заполняя собой все пространство. Я видела, как они вываливаются из сумки, как их становится все больше и больше. Я даже не помню, сколько их было. Целая гора. Целая полотняная сумка, набитая до отказа спичками.
Мама и папа замерли. Сначала на их лицах было удивление, потом недоумение. А потом… потом они начали смеяться. Сначала тихо, потом все громче и громче. Они смеялись так, что у мамы выступили слезы на глазах, а папа держался за живот.
Я стояла посреди этого спичечного моря, совершенно не понимая, что происходит. Я ведь просто выполнила мамино поручение. Купила хлеб и взяла спичек на сдачу.
-Ну ты даешь, дочка! – выдохнул папа, когда смех немного утих.
-Я… я просто взяла на сдачу, как мама велела, – пролепетала я.
Мама, все еще улыбаясь, подошла ко мне и обняла.
-Ничего, ничего, – сказала она, – зато у нас теперь спичек на всю жизнь хватит!
С тех пор прошло много лет. Мне уже сорок два. Но каждый раз, когда мы собираемся всей семьей за столом, эта история всплывает.
Мама и папа начинают рассказывать про «хлеб, спички и бесконечную сумку», и все снова смеются. А я, слушая их, вспоминаю тот день, когда я, шестилетняя девочка, принесла домой целое состояние из спичек и понимаю, что иногда самые простые поручения могут привести к самым незабываемым историям. И что смех моих родителей – это самый ценный «сдач» из всех.