Я всегда гордилась тем, что у нас с Егором какие-то особенные отношения. Мы могли часами говорить ни о чем, понимали друг друга с полуслова, вместе смеялись над какой-то ерундой. Я верила, что между нами абсолютная прозрачность. Глупо, наверное, так думать после пяти лет брака, но я действительно верила.
Сегодня утром Егор уехал к маме. Она живет в соседнем городе, и он старается навещать ее каждые выходные. Обычно я еду с ним, но у меня сегодня девичник у подруги, переносить который ну никак нельзя, я пообещала быть. Проводив его, я решила сделать ему приятное. Он давно говорил, что надо бы помыть машину внутри. Вечно у него нет на это времени, а мне не сложно. Заодно это будет моим небольшим вкладом в его хорошее настроение после поездки к маме.
Я взяла тряпки, средство для чистки салона, пылесос и, напевая под нос какую-то песенку, вышла во двор. Его машина стояла под навесом, блестя после вчерашней мойки. Я открыла водительскую дверь и начала с сидений. Все шло как обычно, пока я не добралась до бардачка. Обычно там лежат только документы на машину, влажные салфетки и ручка. Но не сегодня.
Внутри лежала тонкая розовая резинка для волос, ярко-красная помада и… пробка от шампанского. Небрежно так, будто это что-то само собой разумеющееся. Мое сердце пропустило удар. Резинка… не моя. У меня короткая стрижка, резинки мне вообще ни к чему. Помада… я уже лет пять пользуюсь только блеском для губ, да и цвет совсем не мой - оранжевый! А пробка… мы в последнее время вообще редко пили шампанское, предпочитали вино.
В голове начали мелькать обрывки мыслей, словно осколки разбитого зеркала. Ревность, обида, растерянность – все смешалось в какой-то невыносимый коктейль. Я схватила телефон и почти сразу же набрала Егора.
– Егор, привет. Ты как доехал?
– Привет, любимая. Да нормально, почти доехал. Как ты? Девичник еще не начался?
В его голосе не было ничего подозрительного. Все тот же любящий и заботливый Егор. И от этого становилось только хуже.
– Все хорошо, все хорошо, – пробормотала я. – Слушай, тут такое дело… Я решила тебе машину прибрать, а там… кое-что нашла.
Я замолчала, ожидая его реакции.
– И что же ты там нашла? – в голосе появилась какая-то натянутость.
– Резинку для волос, помаду и пробку от шампанского. Не мои.
Тишина. Долгая, мучительная тишина. Мне казалось, что я слышу, как стучит мое собственное сердце.
– Милан… – наконец произнес он, и я почувствовала, как его голос дрожит. – Это… это не то, что ты думаешь.
– А что я должна думать, Егор? Что феи прилетели и оставили тебе эти подарки? Ты хоть понимаешь, насколько это мерзко? Ты уехал к своей маме, а у меня в бардачке… этот хлам!
Я попыталась сдержать слезы, но не получилось. Мой голос сорвался.
– Милан, послушай меня. Я все объясню. Только, пожалуйста, не делай поспешных выводов.
– Какие тут могут быть выводы, Егор? Ты мне изменяешь! Это же очевидно!
– Нет! Клянусь тебе, это не так! Я… я сейчас развернусь и приеду. Мы все обсудим.
– Не приезжай! – заорала я в трубку. – Не хочу тебя видеть. Не приезжай!
Я бросила трубку и разрыдалась. Слова застревали в горле, обида душила. Он всегда казался мне таким честным, таким открытым. Неужели я так сильно ошибалась? Неужели все эти пять лет были ложью?
Через час он перезвонил. Я долго не брала трубку, но в конце концов сдалась.
– Милан, ну пожалуйста, выслушай меня.
– Что ты хочешь сказать? Что это все проделки инопланетян? Или ты забыл, когда у тебя появилась любовница?
Егор вздохнул, и я могла представить, как он проводит рукой по волосам.
– Это… это все произошло на прошлой неделе, на корпоративе. Я перепил, и эта… эта девушка, коллега из отдела маркетинга, была очень настойчивой. Я совершил ошибку, Милан, ужасную ошибку. Я раскаиваюсь. Клянусь, это было один раз и больше не повторится.
Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Мне казалось, что земля уходит из-под ног. Корпоратив… Да, он говорил что-то про корпоратив. Но про «настойчивую коллегу» он ничего не упоминал.
– Ты… ты мог бы мне рассказать. Мог бы быть честным, – прошептала я.
– Я боялся. Боялся потерять тебя. Думал, если просто забуду об этом, все пройдет. Но я знаю, что поступил неправильно. Прости меня, Милан. Прости меня, пожалуйста.
Простить… Как можно простить такое? Как можно забыть, что человек, которого ты любишь, предал тебя? Не знаю. Просто не знаю.
– Мне нужно время, Егор. Очень много времени. Я не уверена, что смогу простить тебя.
Я отключила телефон и села на крыльцо, обхватив голову руками. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь пением птиц. Мир казался таким же нереальным, как и все, что произошло сегодня.
Я смотрела на машину Егора, на этот блестящий кусок металла, который хранил в себе такую грязную тайну. Наверное, мне стоило давно заподозрить что-то неладное. Его задержки на работе, его задумчивый взгляд, его молчаливость по вечерам. Но я была слепа. Я верила в нашу любовь, в нашу непоколебимую связь.
Теперь все рухнуло в одно мгновение. И что делать дальше, я совершенно не представляла. Как жить с этим знанием? Как смотреть ему в глаза? Как снова доверять? Вечером, когда вернулась с девичника, Егор уже был дома. Сидел на диване, опустив голову. Когда я вошла, он поднял на меня заплаканные глаза.
– Милан…
Я молча прошла мимо него.
– Пожалуйста, дай мне шанс. Я докажу тебе, что ты для меня самая важная.
Я остановилась у двери спальни.
– Мне нужно подумать, Егор. Я не знаю, что будет дальше.
И ушла спать в гостевую комнату.
Всю ночь я не сомкнула глаз. В голове крутились одни и те же вопросы: почему? зачем? как? Я перебирала в памяти наши совместные моменты, пытаясь найти хоть какой-то намек на то, что могло предшествовать его измене. Но ничего не находила.
Утром, когда Егор ушел на работу, я снова пошла к машине. Открыла бардачок и достала эти проклятые вещи. Резинку, помаду, пробку. Смотрела на них, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.
Внезапно меня осенило. Я вспомнила, как на прошлой неделе мы ездили к друзьям на дачу. Там была вечеринка, было много людей, было весело. И я помню, как одна из подруг моего брата, кажется, ее звали Лена, жаловалась, что потеряла помаду. Я еще пошутила, что ей надо быть внимательнее. А потом мы пили шампанское, отмечая чей-то день рождения.
Резинка… Я вспомнила, что Лена тоже носила резинку. Она часто заплетала волосы в косу.
Сопоставив все факты, я поняла, что, скорее всего, эти вещи просто остались в машине после вечеринки. Случайно. Не нарочно.
Я снова схватила телефон и набрала номер Лены.
– Лена, привет. Это Милана, жена Егора. Слушай, у меня к тебе небольшая просьба… Ты на прошлой неделе не теряла случайно резинку для волос и помаду? После дачи…
Лена немного замялась, а потом ответила:
– Ой, да, точно! Я все никак не могла вспомнить, где потеряла. Спасибо, что позвонила! А что, они у тебя?
– Да, в машине у Егора. Скорее всего, ты просто забыла их там.
– Ну да, наверное. Спасибо еще раз! Я как-нибудь заберу.
Я положила трубку и почувствовала, как с плеч свалился огромный груз. Неужели все это недоразумение? Неужели я напрасно обвинила Егора, но он же мне признался о романе со своей коллегой по работе на корпоративе!
Но пробка от шампанского все еще лежала в бардачке.
Я тут же позвонила Егору. Он долго не отвечал, и я начинала нервничать, но в конце концов он взял трубку.
– Милан? Что-то случилось?
– Случилось, Егор. Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.
Мы встретились в кафе возле его работы. Он выглядел измученным и виноватым.
– Я знаю про резинку и помаду, – сказала я, не здороваясь. – Лена их потеряла на даче.
– Правда? – в его глазах мелькнула надежда.
– Правда. Но что насчет пробки от шампанского? Она откуда?
Егор опустил голову.
– Это… это от вчерашнего вечера.
– Какого вчерашнего вечера? Когда ты был у мамы?
– Да. Я поехал к маме, но… потом позвонили друзья и пригласили меня к себе. Мы немного выпили, отметили повышение моего друга. Там были девушки.
– И ты мне не сказал? Ты специально скрыл это?
– Я… я боялся, что ты подумаешь, что я специально избегаю тебя. Хотел провести время с друзьями, чтобы отвлечься.
Я смотрела на него и не знала, что сказать.
– Егор, уходи! Я не могу жить с кобелём!
Егор замер на пороге, словно громом пораженный. В глазах, еще недавно искрившихся любовью, теперь плескалась растерянность, смешанная с болью. Он молчал, переваривая каждое слово, словно яд, медленно расползающийся по венам.
Тишина давила на барабанные перепонки. Слышно было лишь, как за окном завывает осенний ветер, вторя смятению в моей душе. Я смотрела на него и чувствовала комок в горле, мешающий дышать. Ведь я любила его, безумно, до боли в костях. Но эта любовь, словно цветок, выросший на кислой почве, медленно увядала, отравленная изменой.
– Что ты такое говоришь? – наконец прошептал Егор, его голос дрожал. – Я… я ничего не понимаю. Это всего лишь обычное "волшебство", люблю-то я тебя!
Я отвернулась, чтобы он не увидел слез, готовых хлынуть из глаз. Как объяснить ему то, что он сам так усердно пытался скрыть? Как сказать, что видеть его, осознавая его двойную жизнь, стало невыносимо?
Мне не понятно, почему "волшебство" у мужчин, это просто потеха, а не измена? Значит и женщинам можно изменять с одним, а любить другого!
– Ты все прекрасно понимаешь, Егор, – ответила я, стараясь сохранить твердость в голосе. – Я знаю. Я все знаю. И я больше не могу так. Уходи.
Я всё-таки его прогнала. Один раз изменил - изменит и второй раз!