Роман: "Неприкаянный"
После разговора с Мурадом мир для Мансура не перевернулся. Он просто встал на свое место. Безумие отступило, уступив место звенящей, почти невыносимой ответственности.
Одно дело — принять чудо, которое спасло тебе жизнь. И совсем другое — вести в бой людей, полагаясь на это чудо. Полагаясь на шепот призрака.
Новый приказ пришел к полудню. Вызвал комбат Семёнов, «Батя». Мужик прямой, прошедший две чеченские, смотрел на Мансура без сантиментов, но с уважением.
— Задача, Ибрагимович, ясная, как слеза младенца, и такая же грязная, — Семёнов ткнул прокуренным пальцем в карту. — Высота 214.0. Ключевая точка. «Укропы» там засели крепко, как клещи. Наша «арта» сейчас по ним работает, «глаза» с неба висят, но без брони их оттуда не выкурить. Пойдешь первым. Твой «Прорыв» — наш таран. За тобой пойдут «коробочки» с пехотой.
Мансур молча кивнул, изучая карту. Высота 214.0. Обычная цифра на бумаге. Но он чувствовал, как холодок снова тронул его загривок.
Он был здесь. Я знаю, он был здесь.
— Есть два маршрута, — продолжал комбат. — Через лощину — путь чистый, разведка говорит, мин нет. Быстро и относительно безопасно. И по гребню, справа. Там неудобно, узко, простреливается с соседней высотки. Я бы не советовал. Но выбор за тобой, командир. Тебе на месте виднее.
— Понял, товарищ подполковник. Разрешите выполнять?
— Выполняй, Ибрагимович. И возвращайся. Ты мне тут нужен, с твоей «чуйкой».
Вернувшись в танк, Мансур передал приказ экипажу. Молот воспринял его с обычным деловитым энтузиазмом, проверяя боекомплект. А вот Кедр, слушая про два маршрута, нахмурился.
— Через лощину, батя, так? — уточнил он, уже прокладывая маршрут на тактическом планшете. — Логично. Быстрее выйдем к подножию.
— Посмотрим, — неопределенно ответил Мансур, заводя двигатель.
Многотонная машина ожила, зарычала, и они двинулись.
Земля вокруг была мертвой. Остовы деревьев, словно черные костлявые пальцы, тянулись к свинцовому небу. Воздух был густым от гари. Они шли к высоте, и с каждым метром Мансура не отпускало странное чувство.
Он смотрел на эту землю не только своими глазами. Он видел ее… иначе. Словно на реальную картинку в триплексе накладывалась другая, полупрозрачная, выцветшая, как старая фотография. Он видел эту же землю, но восемьдесят лет назад. Разбитую другими снарядами, но такую же израненную.
Здесь был ад. Дед, ты прошел через этот ад.
Они подошли к развилке. Слева уходила вниз широкая, укатанная лощина. Удобный, безопасный путь. Справа — узкий, каменистый гребень, как и говорил комбат, — неудобный и опасный.
— Идем по лощине, командир? — спросил Кедр.
Мансур молчал. Он смотрел на лощину, и его сердце сжималось от необъяснимой, животной тревоги. В его голове не звучал голос, не было видений. Было лишь глубинное, идущее из самого нутра знание.
Туда нельзя.
Там — смерть.
Он перевел взгляд на гребень. Опасный. Простреливаемый. Но от него веяло… спокойствием. Безопасностью.
— Нет, — твердо сказал Мансур. — Идем по гребню.
В танке повисла тишина. Даже Молот перестал возиться с боеукладкой.
— Батя, ты чего? — первым не выдержал Кедр. Его голос был полон недоумения. — Комбат же сказал… Да и карта показывает, это самоубийство! Нас же с соседней высоты снимут, как в тире!
— Я сказал, идем по гребню, — повторил Мансур, и в его голосе прорезалась сталь. — Это приказ.
Кедр замолчал, но Мансур почти физически чувствовал его несогласие, его обиду, его страх.
Он думает, я их на смерть веду. Может, он и прав. Может, я просто сумасшедший старик, который слушает голоса в голове…
Но он не мог поступить иначе. Он доверял этому чувству больше, чем картам, разведке и здравому смыслу. Он доверял деду.
— Молот, Кедр, слушай сюда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я знаю, что делаю. Просто доверьтесь мне. Как вчера.
Это сработало. Упоминание вчерашнего чуда заставило ребят замолчать. Танк, кряхтя и лязгая гусеницами, начал карабкаться на неудобный, опасный гребень.
Они шли медленно, подставляя борт под возможный огонь. Каждая секунда была пыткой. Мансур вцепился в рычаги, ожидая удара, взрыва…
Но было тихо. Подозрительно, невозможно тихо.
И тут в наушниках раздался чужой, панический крик:
— «Сокол», я «Беркут-три»! Мы в лощине! Нас жгли! Тут засада, «ПТУРы» со всех сторон! Командир «двухсотый»! Помогите!
А через секунду эфир взорвал другой голос, голос комбата Семёнова:
— Всем группам! В лощину не соваться! Повторяю, в лощину не соваться! Там огневой мешок!
Кедр медленно повернул голову и посмотрел на Мансура. В его глазах больше не было недоумения. Только шок. И безграничное, почти религиозное уважение.
— Батя… — прошептал он. — Откуда?..
Мансур ничего не ответил. Он лишь крепче сжал в кармане холодную пряжку.
Они вышли на высоту почти без боя. Те, кто сидел в засаде в лощине, не ожидали удара с фланга, с неудобного, «невозможного» гребня.
Когда все закончилось, и они стояли на вершине, глядя на дымящиеся остовы техники в лощине внизу, Молот тихо сказал:
— Я понял. У нашего бати не «чуйка». У него прямая связь с небесной канцелярией.
Кедр промолчал. Он просто смотрел на своего командира так, как смотрят на живую легенду.
А Мансур стоял у танка, смотрел на эту измученную землю и впервые за всю войну чувствовал не страх и не усталость, а что-то другое.
Он чувствовал, что дед был бы им горд.
🤓Спасибо за интерес к книге и поддержку.
Это вдохновляет на создание ещё лучших последующих глав.