— Она не должна об этом узнать, мам, — донёсся приглушённый голос Андрея из гостиной, где он разговаривал по телефону с матерью, и моё сердце тревожно сжалось, потому что я понимала: речь идёт обо мне.
Я замерла у двери кухни, держа в руках полотенце для посуды. За стеной слышался только его голос — видимо, мать была на том конце провода. Тон серьёзный, заговорщический, такой, каким муж говорил только о важных вещах.
— Нет, нет, ни в коем случае! — продолжал Андрей. — Если Катя узнает раньше времени, всё будет испорчено.
Я аккуратно поставила тарелки в сушилку, стараясь не греметь посудой. В квартире пахло жареной картошкой и свежезаваренным чаем — обычный запах обычного вторника, но сейчас всё казалось каким-то неправильным, настороженным.
— Да, я понимаю, что рискованно, — голос мужа стал тише, и мне пришлось прислушиваться внимательнее. — Но другого выхода нет. Главное — держать её подальше от...
Андрей замолчал, видимо, слушая мать. Я закрыла кран, чтобы лучше слышать, и вода перестала журчать в раковине. В квартире стало тихо, только тиканье часов на стене да приглушённое бормотание телевизора у соседей.
— Хорошо, хорошо, — снова заговорил муж. — Тогда завтра в шесть. И помни — Кате ни слова!
Разговор закончился, послышались шаги в сторону прихожей. Я быстро взяла губку, начала мыть уже чистую сковородку, изображая полную занятость домашними делами.
— Катюша, — Андрей зашёл на кухню, обнял меня со спины, поцеловал в шею. — Как дела? Не устала?
— Нормально, — ответила я, стараясь говорить естественно. — С кем разговаривал?
— С мамой. Обычные дела. — Он отстранился, прошёл к холодильнику. — Что на ужин?
— Картошка с мясом готова. Салат нарезала.
Андрей достал бутылку воды, сделал несколько глотков. Я украдкой изучала его лицо — он выглядел, как обычно, разве что чуть более задумчивым. Ничего подозрительного, но тревога не отпускала.
— Андрей, — сказала я, вытирая руки, — а что у твоей мамы за дела такие срочные?
— Да ерунда всякая. Ты же знаешь, она любит из мухи делать слона.
Ответ прозвучал слишком быстро, слишком легко. За семь лет брака я научилась различать, когда муж говорит правду, а когда что-то скрывает. Сейчас он определённо что-то скрывал.
Ужин прошёл в обычной обстановке. Андрей рассказывал о работе, я — о своём дне, но все разговоры казались мне натянутыми. Муж поглядывал на телефон, несколько раз задумывался посреди фразы, отвечал невпопад.
— Андрей, ты меня слушаешь? — спросила я, когда он в третий раз кивнул на мой рассказ о соседских котятах.
— Конечно слушаю! Котята, да. Милые, наверное.
— Я говорила про новую клумбу во дворе.
— А, да, клумба... — Он потёр лоб. — Извини, Катюш, что-то рассеянный сегодня.
После ужина он ушёл в комнату, сел за компьютер. Я убирала на кухне и думала о подслушанном разговоре. «Она не должна узнать». «Главное — держать её подальше от». От чего? От кого?
Мысли роились в голове, каждая хуже предыдущей. Может, у Андрея проблемы на работе? Или финансовые трудности, о которых он не хочет говорить? А может, что-то с его здоровьем?
Хотя нет, он бы не стал скрывать болезнь. Андрей всегда был открытым, честным. За семь лет ни разу не соврал, не скрыл ничего важного. Почему именно сейчас?
Я закончила уборку, подошла к компьютеру. Муж быстро свернул какую-то программу, повернулся ко мне с улыбкой.
— Закончила? Пойдём чай пить.
— Что смотрел?
— Новости. — Опять слишком быстрый ответ. — Проверял курс доллара.
В девять вечера позвонил телефон. Андрей схватил трубку на первом же звонке, глянул на определитель номера.
— Алло, да... Сейчас нельзя... Да, да, понимаю... Завтра перезвоню.
Он быстро отключился, положил телефон экраном вниз.
— Кто звонил?
— Коллега. Рабочие вопросы. — Андрей встал, потянулся. — Пойду душ приму.
Когда хлопнула дверь ванной, я взяла телефон. Последний входящий вызов — неопределённый номер, мобильный. В журнале вызовов за сегодня ещё три незнакомых номера, все короткие разговоры.
Зазвенел звонок в дверь. Я пошла открывать, думая, что это соседка за солью или курьер с посылкой. За дверью стояла Лидия Петровна, мать Андрея, с большой сумкой в руках и странным выражением лица.
— Катенька, привет, — сказала она, заходя в прихожую. — Андрюша дома?
— Да, в душе. Лидия Петровна, а что за сумка? Вы к нам с ночёвкой?
— Нет, что ты. Просто... — Она замялась, поставила сумку в угол. — Принесла кое-какие вещи. Для Андрея. Старые альбомы, документы.
— Какие документы?
— Семейные. — Свекровь прошла в гостиную, села на диван. — Разбираю дома архив, вот и решила передать сыну то, что ему пригодится.
Ответ казался разумным, но что-то в поведении Лидии Петровны настораживало. Обычно она болтала без умолку, а сейчас была необычайно сдержанной.
— Лидия Петровна, а что это за документы такие срочные? — спросила я, садясь рядом.
— Да так, старые справки... — Она нервно теребила ручку сумки. — Катенька, а ты случайно завтра не планировала никуда уехать?
— Завтра? Нет, обычный рабочий день. А что?
— Просто подумала, может, к подруге съездишь или по магазинам прогуляешься... Погода хорошая обещают.
Странный вопрос. Свекровь никогда не интересовалась моими планами так настойчиво.
— Лидия Петровна, вы что-то хотите мне сказать?
— Нет, что ты! — Она встала, прошлась по комнате. — Просто так, поболтать хотелось.
В этот момент из ванной вышел Андрей, в халате, с мокрыми волосами. Увидев мать, заметно напрягся.
— Мам? А ты откуда?
— Принесла твои детские фотографии. Думала, Катя порадуется, посмотрит.
— Какие ещё фотографии? — Андрей посмотрел на сумку, потом на мать. — Мы же не договаривались...
— Ой, сыночек, можно подумать, мать не может прийти к сыну без предупреждения!
Между ними что-то происходило. Какой-то молчаливый диалог взглядами, понятный только им двоим.
— Мам, может, не сегодня? — осторожно сказал Андрей. — Устали мы сегодня...
— Да я на минутку! — Лидия Петровна открыла сумку, достала толстый альбом. — Вот, смотрите, какой Андрюшенька маленький был!
Она раскрыла альбом на странице с фотографиями пятилетнего Андрея. Но я заметила, как краем глаза она посмотрела на мужа, и он едва заметно покачал головой.
— Лидия Петровна, — сказала я твёрдо, — что происходит? Вы оба ведёте себя странно.
— Катенька, что ты говоришь! — Свекровь захлопнула альбом. — Всё нормально!
— Нет, не нормально. Сначала Андрей пол вечера шепчется по телефону, потом вы приходите с какими-то документами и всё время на часы поглядываете.
— Катя, — вмешался муж, — ты придумываешь.
— Придумываю? — Я встала, подошла к нему. — Андрей, ты сегодня три раза соврал мне. Говорил, что читаешь новости, а сворачивал какую-то программу. Говорил, что звонил коллега, а номер был незнакомый.
— Я не обязан отчитываться в каждом телефонном звонке!
— Обязан, если это касается меня! А судя по разговору с твоей мамой, касается!
Лидия Петровна встала, начала торопливо складывать альбом обратно в сумку.
— Я, пожалуй, пойду... Не вовремя пришла...
— Никуда не идите! — Я заступила ей дорогу. — Объясните, что за игры такие? Что за тайны от жены?
— Катюша, успокойся, — попросил Андрей. — Мы ничего не скрываем.
— Не скрываете? — Я развернулась к нему. — Тогда скажи мне прямо: о чём ты говорил с матерью? Что я не должна узнать?
Супруги переглянулись. Андрей вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Катя, есть вещи...
— Какие вещи? — Моё терпение лопнуло. — Андрей, мы семь лет женаты! Семь лет! И ты никогда от меня ничего не скрывал!
— Я и сейчас не скрываю...
— Врёшь! — крикнула я. — И прекрасно знаешь, что врёшь! И она врёт тоже!
— Катенька, — заговорила Лидия Петровна дрожащим голосом, — мы не хотели тебя расстраивать...
— Расстраивать? Чем расстраивать? — Я почувствовала, как внутри всё холодеет. — Что случилось? С кем из нас что-то не так?
— Ни с кем ничего не случилось! — быстро сказал Андрей.
— Тогда в чём дело? Долги? Проблемы на работе? Переезд?
Они молчали, и их молчание говорило больше любых слов.
— Или это касается нас? — Последняя мысль пронзила меня как удар. — Андрей... ты что-то решил? Насчёт нашего брака?
— Катя, нет! При чём здесь брак?
— А при чём тогда? — Я села на диван, потому что ноги вдруг стали ватными. — Господи, да говорите же что-нибудь! Вы меня с ума сводите!
Андрей подошёл, сел рядом, взял меня за руки.
— Катюш, поверь мне: ничего страшного не происходит. Просто... есть вещи, которые лучше не обсуждать заранее.
— Заранее до чего?
— До завтра.
Эти слова прозвучали так многозначительно, что у меня перехватило дыхание. Завтра. Что должно случиться завтра, что они так боятся мне рассказать?
— Андрей, — сказала я, глядя ему в глаза, — если ты меня любишь, скажи правду. Что произойдёт завтра?
Он долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на мать. Она еле заметно кивнула.
— Хорошо, — выдохнул муж. — Но не здесь. И не сегодня.
— Где и когда?
— Завтра вечером. У мамы. Там будут все.
— Все кто?
— Все, кому ты дорога.
От этих слов стало ещё страшнее. Кто эти все? И почему разговор нельзя провести дома, в спокойной обстановке?
Продолжение во второй части.