Виктор снова стоял у моей двери, размахивая бумагами и требуя свою долю в квартире, а я молчала, прижимая к груди папку с документами, о существовании которых он даже не подозревал.
— Лена, не притворяйся глухой! — Его голос звенел от злости. — Я имею право на половину этой квартиры. Мы были в браке пять лет!
Февральский ветер задувал в подъезд через приоткрытую дверь, принося запах мокрого снега и автомобильных выхлопов. Виктор стоял на лестничной площадке в дорогой куртке, с новой стрижкой и наглым выражением лица, которое я когда-то считала привлекательным.
— Виктор, мы уже всё обсудили при разводе, — тихо сказала я.
— Обсудили? — Он засмеялся, но смех получился неприятным, резким. — Ты тогда меня обманула! Сказала, что квартира в кредите, что банк её заберёт. А теперь я узнаю, что ты здесь живёшь, ремонт сделала, мебель новую купила!
Соседка с третьего этажа, тётя Зина, приоткрыла дверь, выглянула с любопытством. Скандалы на лестнице были редкостью в нашем тихом доме.
— Заходи, — сказала я, не желая устраивать представление для всего подъезда.
Виктор прошёл в квартиру, оглянулся по сторонам. За год после развода я действительно сделала ремонт — покрасила стены в светло-серый цвет, купила новый диван, повесила картины. Квартира стала уютной, наконец-то похожей на дом.
— Ничего себе! — Он прошёл в гостиную, потрогал обивку дивана. — На какие деньги всё это? И не говори, что на свою зарплату библиотекаря.
— На свои деньги.
— Ври больше! — Виктор сел в кресло, закинул ногу на ногу. — Ты же копейки получаешь. Небось любовник появился с толстым кошельком?
Я поставила папку с документами на журальный столик, села напротив. Сердце билось быстро, но я старалась сохранять спокойствие. Этот разговор был неизбежен.
— Виктор, что ты хочешь?
— Справедливости! — Он достал из кармана смятые бумаги. — Вот справка о рыночной стоимости квартиры. Два с половиной миллиона. Моя доля — миллион двести пятьдесят тысяч.
— Ты не имеешь права на эту квартиру.
— Не имею? — Виктор вскочил с кресла. — Мы купили её в браке! Я платил кредит наравне с тобой!
— Ты платил кредит полтора года из пяти. Потом сказал, что у тебя свой бизнес, свои расходы.
— И что? Я же работал! Вкладывался в будущее семьи!
Будущее семьи... Я вспомнила те годы, когда Виктор метался от одной бизнес-идеи к другой, занимал деньги у моих родителей, обещал вернуть и не возвращал. Когда я одна тянула кредит, коммунальные платежи, продукты, его долги.
— Виктор, твой бизнес закончился ничем. А кредит за квартиру я выплачивала сама последние три года.
— Выплачивала! На библиотечную зарплату! — Он подошёл к окну, повернулся ко мне. — Лена, я не дурак. Ты где-то деньги взяла. Или продала что-то ценное, или действительно любовник богатый завёлся.
В квартире пахло новой краской и мебельным воском. Я потратила месяцы на то, чтобы превратить это место в уютное жилище, стереть все следы совместной жизни с Виктором.
— А может, наследство получила? — продолжал он, ходя по комнате. — От бабушки своей? Помню, она тебя любила больше всех.
— Бабушка умерла пять лет назад. И никакого наследства не было.
— Тогда откуда деньги на ремонт? На мебель? На досрочное погашение кредита?
Я встала, подошла к папке с документами. Руки слегка дрожали — не от страха, а от волнения. Момент истины приближался.
— Виктор, присядь.
— Что ещё за театр? — Но он сел обратно в кресло.
— Ты помнишь, как мы эту квартиру покупали?
— Конечно помню! Ипотека на двадцать лет, первый взнос полмиллиона. Я занимал у своих друзей, ты у родителей.
— А ты помнишь, кто подписывал документы в банке?
Виктор нахмурился.
— Ну, мы оба. В браке же были.
— Не оба. Только я.
— Что за чепуха? Конечно, оба!
Я открыла папку, достала кредитный договор. Жёлтая от времени бумага, печати, подписи. Протянула Виктору.
— Посмотри внимательно. Кто указан как заёмщик?
Он взял документ, начал читать. Лицо постепенно менялось — от уверенности к недоумению.
— Здесь только твоя подпись... Но это невозможно! Я же помню, как подписывал!
— Ты подписывал согласие на сделку. Как супруг. А заёмщик — только я.
— Но первый взнос! Я же давал деньги на первый взнос!
Я достала из папки ещё один документ — расписку, написанную рукой Виктора.
— Вот твоя расписка. «Даю в долг Елене Орловой пятьсот тысяч рублей на покупку квартиры». Помнишь, как настаивал на расписке? Говорил, что деньги даёшь в долг, а не в подарок?
Виктор смотрел на бумагу, и я видела, как в его глазах медленно загорается понимание.
— И вот документ о возврате долга, — я показала банковский перевод. — Пятьсот тысяч рублей. Переведены тебе полтора года назад.
Виктор изучал документы, и его лицо постепенно бледнело. Расписка о займе, кредитный договор на моё имя, справка о досрочном погашении — всё складывалось в неприятную для него картину.
Он откинулся в кресле, потёр лоб. За окном начинал смеркаться февральский день, в квартире включился тёплый свет ламп. Уютная обстановка контрастировала с напряжённой атмосферой разговора.
За стенкой слышались звуки телевизора у соседей, где-то капала вода в ванной, на улице шумели машины. Обычные звуки обычного вечера, но сейчас они казались особенно громкими в наступившей тишине.
Виктор медленно сложил документы, положил их на стол. Его самоуверенность испарилась, сменившись растерянностью и злостью.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Допустим, формально квартира твоя. Но откуда у тебя деньги на досрочное погашение? На ремонт? Лена, я знаю твою зарплату. Двадцать тысяч в месяц максимум.
Я встала, прошла к окну. Во дворе горели фонари, освещая детскую площадку, где днём играли соседские дети. Простая жизнь простых людей, в которую Виктор когда-то ворвался со своими амбициями и громкими планами.
— Может, родители помогли? — не унимался он. — Или накопления были?
Моё молчание только раздражало его больше. Виктор поднялся, начал ходить по комнате, разглядывая новую мебель, ремонт, пытаясь найти подсказки.
— Этот диван стоит тысяч семьдесят минимум. Кухня — не меньше ста. Ремонт — ещё двести. Плюс досрочное погашение кредита — миллион двести. Итого полтора миллиона. За год после развода.
Он остановился передо мной, внимательно посмотрел в глаза.
— Лена, я не поверю, что библиотекарь может заработать такие деньги честно. Либо ты что-то скрываешь, либо действительно богатый любовник появился.
Я вернулась к дивану, села, взяла в руки чашку остывшего чая. Фарфоровая посуда, купленная месяц назад в дорогом магазине — ещё одна деталь, которая не укладывалась в образ небогатой библиотекарши.
— А знаешь что, — Виктор достал телефон, — я проверю. У меня друзья остались в налоговой. Посмотрим, какие доходы ты декларировала за последний год.
Угроза прозвучала довольно серьёзно, но я лишь улыбнулась. Пусть проверяет. Все мои доходы были официальными, все налоги уплачены.
— И ещё одно, — продолжал он, воодушевляясь. — Если выяснится, что деньги получены незаконно, я подам заявление в соответствующие органы. И тогда не только квартиру потеряешь.
Зимний ветер усилился, окна слегка дребезжали. Отопление в доме работало хорошо, но от стеклопакетов всё равно тянуло прохладой.
— Виктор, — сказала я спокойно, — ты можешь проверять сколько угодно. Можешь писать заявления, обращаться к друзьям. Все мои доходы чистые.
— Не может быть! — Он ударил ладонью по столу. — Ты же простая библиотекарь! Филолог! Что ты можешь заработать такие деньги?
Я встала, подошла к шкафу, достала оттуда ещё одну папку. Толстую, с большим количеством документов внутри. Виктор проследил взглядом за моими движениями.
— А вот это, — сказала я, кладя папку рядом с первой, — документы, которые объяснят тебе всё. Но сначала ответь на вопрос: ты помнишь, чем я занималась до того, как мы поженились?
— Работала в библиотеке. Вела какие-то занятия для детей.
— А до библиотеки?
Виктор нахмурился, попытался вспомнить. За пять лет брака он ни разу не интересовался моим прошлым, моими увлечениями, планами на будущее.
— Не помню. Училась где-то, наверное.
— Я училась на филфаке. Но это не единственное моё образование.
Виктор посмотрел на толстую папку с документами, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство.
— И какое же у тебя ещё образование?
Но я не спешила отвечать. Пусть поволнуется, пусть попытается угадать. Человек, который пять лет прожил со мной и не знал, кто я такая, заслуживал небольшого урока.
Тем более что во второй папке лежали документы, которые полностью изменят его представление о бывшей жене-неудачнице.