В ночь на 17.09.1941 перед штормом на Ладожском озере использовавшаяся до Великой Отечественной войны для перевозки скота и сухих грузов старая деревянная баржа №Б-752 на буксире «Орёл» 1904/1914 года постройки приняла в порту Осиновец на западном берегу Ладоги около 1.500 жителей блокадного Ленинграда для их перевозки на другой берег в Новую Ладогу.
Среди них были 408 выпускников, курсантов и преподавателей Высшего военно-морского инженерного ордена Ленина училища (ВВМИОЛУ) им. Ф. Э. Дзержинского из состава Чудской военной флотилии и 2-й морской стрелковой бригады, а также ещё примерно 800 человек из Военно-морской медицинской академии (ВМЕДА), Главного гидрографического управления, (курсанты 1—2 курсов и офицеры) Военно-морского гидрографического училища им. С. Орджоникидзе, сотрудники различных учреждений, ученики ряда ремесленных училищ и простые ленинградцы с жёнами, детьми и стариками.
Всех пассажиров загрузили в трюм старой баржи, а её палуба была заставлена легковыми и грузовыми автомашинами, бабинами с кабелем и всякими грузами.
Буксир «Орёл» с контр-адмиралом А. Т. Заостровцевым, старшим лейтенантом Г. Н. Белоконовым из ВВМИОЛУ и капитаном 3-го ранга В. Ю. Браманом вёл капитан Иван Дмитриевич Ерофееев. Верхняя команда буксира частично была набрана из учеников ленинградских ремесленных училищ 14—15-тилетнего возраста.
Когда около 24.00 ночи этот небольшой караван отправился в дорогу от Осиновца, ничто не предвещало беды — небо было почти безоблачным и покрылось звёздами, дул небольшой ветерок. Предстояло за 15 часов преодолеть около 160 километров Ладожского озера. Опытнейший капитан «Орла» по одному ему известным приметам нутром чувствовал неладное и предупреждал руководство о том, что в пути их настигнет буря — но к нему никто не прислушался: уж больно погода стояла хорошая и нужно было срочно эвакуировать людей. Поэтому И.Д.Ерофеев после всех протестов был вынужден подчиниться.
Вскоре от мерного покачивания на волнах Ладоги пассажиры в трюмах уснули крепким сном и не подозревали, что около 3.00 ночи 17.09.1941 снаружи всё небо закрыли тучи и резко усилился ветер. Затем он поднял высокие волны, которые стали биться в борта баржи. Началась настоящая неистовая морская буря, как и предчувствовал капитан «Орла». В 6.00 17.09.1941 волнение на Ладоге достигло 6—7 баллов. К этому времени баржа и буксир приближались к островам Сухо и Птинов примерно в 40 километрах от Новой Ладоги.
Поскольку грузовое судно не было расчитано на такие перегрузки, от ударов стихии деревянная обшивка бортов начала расходиться и образовались многочисленные течи. Около 7.00 утра 17.09.1941 в баржу стала сначала просачиваться, а потом уже заливаться ладожская вода. В затапливаемых трюмах началась паника. К 7.30 утра 17.09.1941 баржа начала разламываться на три части и наполнилась водой, а волнение на Ладоге достигло 9 баллов.
Трап, ведущий из трюма на палубу, под тяжестью бросившихся наверх людей рухнул, и оставшиеся в трюме оказались взаперти. Но среди курсантов в трюме находился чемпион училища по борьбе Н. Тарасов. Он лёг на спину и ногами проломил находившиеся над головой доски палубного настила. Через образовавшуюся дыру мы выбрались наверх. Здесь уже было полно народа. Люди метались по палубе в поисках спасения и вглядывались вдаль в ожидании помощи. Пытаясь облегчить баржу, мы столкнули в воду стоявшие на палубе автомобили и барабаны с кабелем, но это не помогло. Палуба уже вся была залита водой, шквальный ветер швырял в лицо холодную пену и норовил унести нас за борт. Мы цеплялись друг за друга и за всё, что казалось ещё прочным и надёжным. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского С. В. Дворкин // Кузинец И. М. Трудные дороги войны: к 70-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. — СПб. : Издательский дом «Бранко», 2015. — С. 114.)
После подачи с разваливающейся баржи сигнала SOS капитан буксира сам приказал перерубить трос и немедленно двинулся на помощь терпящему бедствие судну и его пассажирам в условиях 10-балльного шторма при ветре скоростью 50—60 км/час через волны 3,0—3,5 метра высотой. К тому же из-за набора воды в баржу она тяжело осела и буксировать её уже было невозможно.
«Орёл» вдруг развернулся и пошёл на сближение с нашими плотиками. Я увидел, как огромные валы бросали крошечный корабль, моментами виден был его обнажившийся киль, маневрировать ему было трудно, в любую минуту обломки и плоты могли разбить маленький буксир... Бывали такие затяжные крены, что приходится удивляться, как эта скорлупка действительно не пошла на дно. (Выпускник Военно-медицинской академии Красной Армии им. С. М. Кирова Аркадий Иванович Шварёв.)
Самое ужасное заключалось в том, что буксир «Орёл» близко не мог подойти к барже для спасения людей из-за огромных волн и угрозы столкновения двух кораблей. В этот момент баржа стала разваливаться на части, ломаясь на высоких волнах, а над нею появились... гитлеровские самолёты, лётчики которых стали расстреливать совершенно беззащитных людей на палубе из пулемётов.
Мы не паниковали, а сопровождавшие нас командиры вели себя достойно, как и полагается настоящим морским командирам. Хотя всем уже было ясно, что помощи и спасения ждать неоткуда. Выяснилось, что на барже нет не только шлюпок или плотов, но даже спасательных кругов и поясов. Вообще ничего, что полагается иметь на судне, перевозящем людей... На палубе началась паника. Отчаянно кричали женщины, плакали дети. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского С. В. Дворкин // Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского С. В. Дворкин // Кузинец И. М. Трудные дороги войны: к 70-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. — СПб. : Издательский дом «Бранко», 2015. — С. 114—115.)
Другие выжившие упоминают и плоты, и шлюпки, и спасательные круги — но их явно было крайне недостаточно для такой массы людей.
Аджимушкайская трагедия: такое забывать нельзя (кликнуть)
Что же стали делать морские офицеры и курсанты перед лицом неминуемой смерти? Как и во время первого удушения гитлеровскими газами десятитысячного гарнизона подземных Аджимушкайских каменоломен на Керченском полуострове, они решили встретить свою гибель несломленными и стали... петь любимые песни и революционный гимн трудящихся всех народов Земли.
Предчувствуя близкую смертельную развязку, все хором запели “Реве тай стогне Днипр широкий”, а потом “Интернационал”. В это время на баржу обрушивается новый исполинский вал, который сбрасывает за борт сотни людей… Одиночки, умевшие хорошо плавать, плыли к буксиру, в том числе и комиссар батальона “дзержинцев” — батальонный комиссар Богданов. Вся поверхность воды была покрыта людьми и плавающими предметами. Кое-кто терял рассудок, иные сами пытались утонуть, но инстинкт выталкивал их на поверхность. Крутые, высотой в несколько метров волны не унимались. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского С. В. Дворкин // Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского С. В. Дворкин // Кузинец И. М. Трудные дороги войны: к 70-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. — СПб. : Издательский дом «Бранко», 2015. — С. 115.)
Также баржа стала резко крениться то направо, то налево, из-за чего каждый раз часть находившихся на ней людей скатывалась в воду.
Некоторые офицеры стрелялись, один перед выстрелом себе в голову спросил разрешения старшего командира и, не дожидаясь ответа, сначала сам застрелил своих дочь и жену, несколько человек спрыгнули в воду и сразу же исчезли в бушующей пучине.
В этом ужасе и хаосе старшие воентехники Е. Г. Логвиненко и П. А. Антоненко пытались остановить крики и метания людей на тонущем судне, собрав их вокруг себя на середине баржи, и отчаянно подавали сигналы буксиру с помощью белого полотнища.
Появились “мессершмитты”. Буксир ощетинился пулемётами и взрывным огнём. Команда спасает плавающих и отбивает налёт самолётов. (Выпускник Военно-медицинской академии Красной Армии им. С. М. Кирова А. Чернышов.)
Тем временем огромные волны одна за другой перекатывались через баржу и утаскивали за собой всё новые и новые жертвы.
На брёвнах, на лодках люди плывут к буксиру, надеясь там найти спасение. На плоту подплывают матросы из команды, помогают людям карабкаться на палубу. Матросы бросали верёвки, канаты, сами бросались в воду, чтобы помочь обессилившим от борьбы со стихией взобраться на палубу. (Выпускник Военно-медицинской академии Красной Армии им. С. М. Кирова А. Чернышов.)
Тем временем баржа на глазах разваливалась у острова Птинов, или, точнее, жестокие волны Ладоги буквально разрушали её — сначала смыли за борт деревянную надстройку с крышей на палубе вместе с укрывавшимися в ней от дождя и ветра женщинами и детьми, затем и всю верхнюю палубу.
Маленький буксир «Орёл» сам едва держался на плаву — его метало из стороны в сторону на огромных волнах, как тряпочную куклу в лапах тигра. Тем не менее он неоднократно подходил к затапливаемой барже и его спасательная команда во главе с капитаном 3-го ранга В. Ю. Браманом в тяжелейших условиях и с неимоверными усилиями смогла поднять на борт... 216 [!] тонущих людей — при собственном размере, расчитанном всего на 22 [!] члена экипажа.
Когда я забрался на верёвке на буксир, там уже не было свободного места ни на палубе, ни в кубриках. Под тяжестью принятого на борт груза маленькое судёнышко сидело в воде по самые иллюминаторы. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского Юрий Александровский.)
Истории спасения всех в те роковые часы были поистине чудесны. Например, выпускник Военно-медицинской академии Красной Армии им. С. М. Кирова Аркадий Иванович Шварёв смог... добежать от тонущей баржи до буксира по плавающим в воде брёвнам.
Мы, собрав все оставшиеся силы, волю, храбрость и надеясь на удачу, непонятно как побежали, именно побежали, по плавающим ящикам, брёвнам, каким-то обломкам прямо к буксиру. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского Александр Великотный.)
Курсанты ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского вели себя как настоящие герои и безо всякого колебания шли на верную гибель — трое воспитанников бросились в воду спасать смытую с палубы женщину и утонули вместе с ней, ещё один так и не бросил своей винтовки и предпочёл умереть с оружием в руках, камнем уйдя на дно.
Замёрзших людей вытаскивали из воды в течение 2-х часов. В условиях жесточайшего шторма назвать эти действия иначе как героическими трудно. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского Юрий Александровский.)
Между 7.00 и 9.00 часами утра 17.09.1941 шторм на Ладоге в районе мелей Северная Головешка и острова Сухо достиг наивысшей силы.
Вот уже много часов среди 10-балльного шторма «Орёл» продолжал спасать людей. Буксир бросало из стороны в сторону, то обнажая его крашенное красным суриком днище, то бешено вращающиеся винты. (Курсант ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского Юрий Александровский.)
Приняв на борт 216 спасённых из бушующей Ладоги людей и огнём из собственных пулемётов отбив два авианалёта нацистов, «Орёл» был вынужден прекратить спасательную операцию, дабы не затонуть под собственной возросшей тяжестью — через буксир уже перекатывались волны, а его матросы работали по колено в воде.
Неподалёку оказалась переделанная из старой землечерпальной машины канонерская лодка «Селемджа», которая в ту роковую ночь тащила на буксире через Ладогу из Новой Ладоги в Осиновец — т.е. в противоположном направлении — громадную баржу с 400 тоннами муки для ленинградцев и 460 бойцов пулемётного батальона подкрепления для защитников города.
«Селемджа» по своим техническим характеристикам не могла выдержать крен более 16 градусов. Связывавший её с её баржей трос лопнул, и мешки с продовольствием, и бойцы вскоре оказались в бурлящейся и яростной власти водной стихии и ушли на дно. Экипаж «Селемджи» с трудом пытался собрать ещё державшихся на поверхности пулемётчиков и боялся подходить к месту гибели баржи №752 из-за угрозы перевернуться кверху дном и затонуть. Бурные волны Ладоги едва не доходили до бортов верхней палубы канонерской лодки, грозя залить её своей водой.
Тогда увидевший её буксир «Орёл» сам подошёл к «Селемдже» и руководивший перевозкой баржи №752 контр-адмирал А. Т. Заостровцев лично приказал командиру канонерки капитану 3-го ранга М. А. Антонову немедленно подойти к месту бедствия и помочь им поднимать из воды тонущих ленинградцев. И предупредил, что в случае неисполнения этого распоряжения он будет расстрелян.
Только после этого около 16.00 дня 17.09.1941 «Селемджа» присоединилась к спасательной операции. Но было уже слишком поздно — большинство смытых с баржи несчастных не смогли так долго продержаться на воде и утонули, поэтому канонерская лодка за пять приближений к месту крушения смогла подобрать всего 26 человек.
Правда, она смогла защитить мужественный буксир «Орёл» от нового налёта возвращавшихся после авиабомбардировки Ленинграда гитлеровских стервятников — из-за зенитного огня канониров они побросали оставшиеся у них бомбы куда попало и были вынуждены удалиться. Страшно даже подумать о том, что бы произошло с 216 измученными и только что вырванными из лап смерти счастливцами, а также и экипажем храброго буксира, не окажись «Селемджа» в этом месте в те роковые ночь и утро...
Когда «Орёл» и «Селемджа» добрались до Новой Ладоги, оказалось, что только из выпускников, курсантов и преподавателей ВВМИОЛУ им. Ф. Э. Дзержинского утонули 324 человека, из ВМГТУ им. С. Орджоникидзе — 176 человек, из ВМЕДА — 182 выпускника, из Картографического отдела ВМФ — 43 человека, из Гидрографического управления ВМФ — 44 человека, 28 человек — члены начальствующего состава и дети…
За проявленные при спасении ленинградцев при крушении баржи №752 доблесть и мужество капитан буксира «Орёл» Иван Дмитриевич Ерофеев 03.03.1942 был удостоен ордена Красной Звезды.
Старший лейтенант речного флота, Отличник социалистического соревнования, кавалер высшего в советской наградной иерархии Ордена Ленина (06.05.1943) и ордена Отечественной войны I степени (06.09.1944), а также медали «За оборону Ленинграда» (26.10.1944) Иван Дмитриевич Ерофеев скончался 06.12.1949 в возрасте всего 48 лет. Причиной смерти героя стало неизлечимое заболевание из-за нелечившейся во время Великой Отечественной войны язвы желудка.