Аджимушкайские известняковые каменоломни для добычи ракушечника расположены у посёлка Аджимушкай на Керченском полуострове. Глубина коридоров и залов каменоломен составляет 5—20 м, длина только центральных участков (в статье речь именно о них) — 8.800 м.
Многокилометровый и многоэтажный подземный лабиринт, целый город... с широкими улицами, узкими переулками, тесными коридорами и множеством выходов наружу в разных местах. По одним из этих тоннелей свободно мог проехать грузовик, по другим — лошадь с подводой, а были и такие, где человеку приходилось двигаться согнувшись или даже на четвереньках.
После первого освобождения Керченского п-ва в декабре 1941 г. здесь были укрыты от гитлеровцев склады продовольствия и военного снаряжения и штабы нескольких воинских частей.
Но 08.05.1942 группировка Манштейна прорвала Керченский фронт и сбросила его соединения в море. Оборонявший 15—17.05.1942 посёлок Аджимушкай сводный отряд советских войск под командованием полковника П.М.Ягунова был окружён 16.05.1942, отступил к Аджимушкайским каменоломням и занял круговую оборону, используя их как свою базу и укрытие.
Противник до 2-х рот при поддержке 16 танков овладел селом Аджим-Ушкай. В 8.30 16 мая мною была предпринята атака с целью выбить противника из села. Атака оказалась неудачной ввиду отсутствия артогня. Имеются убитые и раненые. Связь с подразделениями и частями потеряна, за исключением подразделений, непосредственно охраняющих участки над каменоломнями. (Донесение полковника П.М.Ягунова.)
Через пять дней к этим окруженцам прорвались защитники металлургического завода имени Войкова. Оборону главного входа в подземелья возглавил старший лейтенант Николай Белов. Они сдерживали нацистов ружейно-пулемётным огнём и гранатами ещё несколько дней, пока не были полностью уничтожены прижатые к побережью Керченского пролива остатки войск Крымского фронта. Расправившись с ними, фашисты перебросили на ликвидацию Аджимушкайского котла большие силы — два полка пехоты 46-й дивизии, танки и миномёты, 88-й саперный батальон и специальную команду войск СС. Бойцам Белова пришлось отойти под защиту Аджимушкайских каменоломен.
Гарнизон представлял собой сборную солянку из разнородных частей различных родов войск — несколько сот человек резерва командного и политического состава Крымского фронта, курсанты Ярославского авиационного училища и Воронежской школы радиоспециалистов, 1-й запасной полк Крымского фронта, бойцы и командиры 1-го и 2-го батальонов 276-го стрелкового полка НКВД и батальон железнодорожников из 95-го погранотряда, 65-й отдельный железнодорожно-восстановительный батальон, 83-я бригада морской пехоты и др. Картину дополняли тысячи мирных граждан с семьями и своим скарбом. В неосвещённых коридорах и залах каменоломен царили хаос и паника. Нужно было навести порядок, наладить освещение и снабжение гарнизона и гражданского населения пищей и водой. Общее число военных и гражданских в Больших (Центральных) Аджимушкайских каменоломнях составило около 10.000 человек. Планов катакомб ни у кого не было.
Как старший по званию оборону подземелий Аджимушкая принял на себя командир одной из стрелковых дивизий Керченского фронта, полковник Павел Максимович Ягунов. Его заместителем по политической части стал батальонный комиссар Иван Павлович Парахин, начальником штаба — капитан Левицкий, начальником снабжения — интендант Желтовский, командирами трёх батальонов "полка обороны Аджимушкайских каменоломен" — танкист, полковник Григорий Михайлович Бурмин, пехотинец, полковник Федор Верушкин и морской пехотинец капитан Аркадий Панов.
Каждому из батальонов было поручено оборонять определённый участок каменоломен, у всех выходов наружу и у специально пробитых амбразур постоянно дежурили наблюдатели, пулемётчики и меткие стрелки, зорко подстерегавшие каждое движение врага и своим огнём заставлявшие его держаться на почтительном расстоянии. Время от времени гарнизон делал ночные вылазки и в рукопашных боях наносил противнику немалый урон.
Проблема с обеспечением гарнизона и мирного населения продовольствием сначала остро не стояла — во-первых, потому что в каменоломнях располагались армейские продуктовые склады и, во-вторых, потому что в подземелья загнали несколько десятков лошадей, которых пришлось забить на мясо. Интендант Желтовский организовал несколько кухонь и бойцы гарнизона какое-то время получали горячее питание — суп из конины.
Но запасы продовольствия стремительно таяли, т.к. нужно было кормить не только военных, но и много тысяч спрятавшихся в подземельях гражданских всех полов и возрастов, которые быстро подъели всю принесённую с собою пищу.
20 мая. Гражданское население находится от нас недалеко. Мы разделены недавно сделанной стеной, но я все-таки проведываю их. Вот воды хотя бы по сто граммов, жить бы ещё можно, но дети, бедные, плачут, не дают покоя. Да и сами тоже не можем: во рту пересохло, кушать без воды не сготовишь. Кто чем мог, тем и делился. Детей поили с фляг по глотку, давали свои пайки сухарей. (Дневник младшего лейтенанта Трофименко.)
Кроме того, многотысячное население подземелий Аджимушкая испытывало острую жажду. В одном из залов был резиновый резервуар, который наполнялся водой из единственного колодца снаружи перед главных входом в каменоломни — в нескольких десятках метров от него на ничейной земле. Днём к нему подойти было невозможно — обе стороны открывали стрельбу. Поэтому за водой осаждённые пробирались по ночам.
За ведро воды платили ведром крови.
Чтобы прекратить стихийные походы за водой с шумом, вызывавшим запуск гитлеровцами осветительных ракет и последующие обстрелы, командование Аджимушкайского гарнизона запретило самовольные ночные походы за водой. Особые команды водоносов бесшумно и быстро пробирались к колодцу, наполняли водой всевозможные ёмкости и доставляли их обратно. Но воды всё равно едва хватало и поэтому она расходовалась крайне экономно.
Уже в 20-х числах мая 1942 г. немецкие сапёрные подразделения и согнанные к Аджимушкайским каменоломням советские военнопленные завалили камнем или подорвали большую часть боковых входов в подземелья. Защитники недоумевали — чего добиваются немцы, ведь они свободно пробивали новые штольни для подачи воздуха в совершенно различных местах и задохнуться не могли.
В ночь на 25.05.1942 нацисты установили у всех незаваленных входов в Аджимушкайские каменоломни машины для подачи отравляющего газа (хлора) и на рассвете пустили его внутрь подземелий. Гарнизон и гражданские лица оказались в страшной ловушке. Началась паника, тысячи задыхающихся людей метались в тёмных подземельях во все стороны, сбивая друг друг с ног. Бросавшиеся к незаложенным выходам наружу или разбиравшие голыми руками заваленные выходы становились жертвами фашистских пулемётов, гранат, огнемётов и дымовых шашек.
Они, уже ничего не понимая, в полубезумии выбегали наверх, чтобы только глотнуть немного свежего воздуха, а их тут же хватали немецкие солдаты и уводили в плен.
Противогазов у гарнизона было очень мало, поэтому воины пытались дышать через мокрые тряпки или ложились на дно в сырых местах, стараясь дышать через слой грязной земли. Десятки солдат и офицеров застрелились из собственного оружия, чтобы не сдаваться в плен фашистам. Немцы нагнетали отравляющий газ в каменоломни непрерывно на протяжении 8 часов. Политрук Александр Сариков писал в найденном в подземелье дневнике:
Слышится пение "Интернационала". Я поспешил туда. Перед моими глазами стояли четыре молодых лейтенанта. Обнявшись, они в последний раз пропели пролетарский гимн. "За Родину! За нашу любимую партию! За нашу победу!" Прозвучало четыре выстрела. Четыре трупа лежали неподвижно.
Только к вечеру эта пытка газом прекратилась, свежий воздух постепенно проник внутрь и выжившие смогли, наконец, прийти в себя. Когда они зажгли факелы и стали осматривать подземелья, то оказалось, что они завалены тысячами задохнувшихся от газа и от удушья и застрелившихся людей. В основном жертвами немецкой газовой атаки 25.05.1942 стали мирные граждане — в катакомбах погибло и умерло около 3.000 человек. Выжило только около 3.000 военнослужащих.
Командиры сразу же собрались на совещание, чтобы решить вопрос о целесообразности дальнейшей обороны Аджимушкайских каменоломен — альтернативой была попытка прорыва к партизанам в леса у посёлка Старый Крым по открытой, безлесной местности на расстояние несколько десятков километров. Было решено продолжать оборону подземелий. Всю ночь подземный город кипел от деятельности — все оставшиеся в живых были взяты на учёт и распределены по соединениям и участкам несения службы, тысячи тел умерших были перенесены в отдельные помещения или погребены, запасы продовольствия были пересчитаны и взяты на строгий учёт, были сооружены газоубежища на случай повторных попыток отравления газом, команды водоносов пополнили запасы воды, были разработаны жёсткие правила внутреннего распорядка и дисциплины подземного гарнизона, житель Керчи Николай Семёнович Данченко и его четырнадцатилетний сын Коля с несколькими командирами обошли все каменоломни и составили их полный план. Жена и дочь Данченко во время газовой атаки 25.05.1942 вместе с другими женщинами и детьми выбежали наружу и попали в плен.
Газоубежища были созданы в самых глубоких частях каменоломен, куда газ мог проникнуть позднее всего — там были выложены каменные стены с проходами, полностью закрытыми сшитыми из брезентов, плащ-палаток, одеял и шинелей занавесами. Действующие противогазы теперь выдавались только дежурным командирам и бойцам. Они во время газовой атаки оставались у входов в катакомбы и огнём не впускали внутрь нацистов. Остальные бойцы и офицеры гарнизона уходили в газоубежища.
Утром 26.05.1942 гитлеровцы повторили свою газовую атаку. Однако созданная гарнизоном система защиты от ядовитых испарений сработала. Попытки выкурить его газами продолжались ежедневно ещё на протяжении полутора месяцев.
Дым, правда, находил щели и просачивался внутрь, но всё же его было немного. Люди кашляли, но кое-как могли дышать. Погибали только те, у кого были слабые лёгкие... Каждый день... в один и тот же утренний час запускались в ход нагнетательные машины, и каменоломни заполнялись дымом, концентрация которого всё росла. В полдень наступал перерыв на несколько часов — немцы обедали и отдыхали. За эти часы дым улетучивался и снова можно было ходить по подземельям. А потом начинался "вечерний сеанс", продолжавшийся почти до захода солнца. И только ночью гарнизон получал длительную передышку.
Первое время задыхались те бойцы гарнизона, которых подобные газовые атаки заставали врасплох вдали от газоубежищ. Они теряли ориентацию и погибали без противогазов. Но в каменоломнях хранились сотни километров телефонного кабеля. Его протянули вдоль стен всех помещений подземелий и теперь даже в случае внезапной газовой атаки бойцы гарнизона могли по этому кабелю быстро добраться до газоубежищ и спрятаться в них.
Постоянной проблемой было освещение Аджимушкайских каменоломен. Сначала электрический свет вырабатывал питаемый бензином движок трактора. Когда запас топлива иссяк, были сделаны коптилки и плошки, горевшие на керосине и солярке. Потом кончилось и это топливо. Бойцы разломали доски и ящики на складах и сделали из них лучины. А потом было обнаружено, что куски телефонного кабеля горят тусклым и дымным пламенем, которого было достаточно для освещения подземелий.
Связисты тотчас же нарезали кабель кусками, и с этих пор каждый из защитников ходил по подземельям, держа в руках такой тусклый факел. Экономить тут не приходилось — кабеля на складах хватило бы даже на целый год подземной обороны. Единственным неудобством оказалось то, что эти факелы слишком сильно коптили, и лица людей теперь всегда были покрыты слоем сажи. Но с этим уж приходилось мириться.
Трудности возникали с питанием. Каждый боец гарнизона получал ежедневно небольшую порцию сухарей или муки, но они быстро кончались. Ещё оставались скудные запасы комбижира и круп и большие запасы сахара и чая. Продовольственное снабжение гарнизона было скромным и всё время сокращалось. Каждому человеку выдавали ежедневно: хлеба — 200 гр, жира — 10 гр, концентратов — 15 гр, сахара — 100 гр.
В одну из июньских ночей 1942 г. около 300 бойцов Аджимушкайского подземного гарнизона совершили крупную вылазку на поверхность. Они бесшумно вытащили наружу разобранные станковые пулемёты и миномёты, так же беззвучно собрали их и ударили из них по нацистам вокруг каменоломен и в посёлке Аджимушкай, одновременно забрасывая их гранатами. Ошеломлённые фашисты бежали в сторону Керчи. Бойцы зашли в дома посёлка и вынесли из них в подземелья всё, что могли использовать для жизни в катакомбах. Одна группа обнаружила ячменное поле.
В последующие сутки командование организовало добычу ячменя, посылая по ночам группы по четыре человека. Каждую ночь уходили четыре—пять таких четвёрок по своим маршрутам к проволочным заграждениям. Подставляя полуметровые колышки под проволоку, проползали под ней, затем колышки снимали. Доползали до ячменного поля, весь день лежа шелушили зерно, набивали по два вещмешка и ночью возвращались назад. Многие погибали, иные от слабости не могли вернуться назад. Малейшее ранение при истощении означало смерть. Ячменный суп варили только раненым госпиталя. (Воспоминания защитника каменоломен Аджимушкая Немцова.)
В конце июня 1942 г. последовала ещё одна ночная вылазка на поверхность — три миномётчика, два пулемётчика и автоматчик уничтожили немецкий дзот со всем его расчётом и вынесли из него в катакомбы оружие, боеприпасы и продовольствие. (Воспоминания защитника каменоломен Аджимушкая Белова.)
Огромные трудности были с водоснабжением. Нацисты теперь круглосуточно обстреливали колодец снаружи перед главным выходом из нескольких пулемётов — при солнечном свете или под светом осветительных ракет ночью. После напрасной гибели нескольких десятков добровольцев ночные выходы за водой из каменоломен были запрещены. Тогда сапёры стали пробивать наклонную штольню к стене колодца ниже земной поверхности, работая круглосуточно из самих подземелий. Но стук выдал их, гитлеровцы заложили над местом подземных работ взрывчатку и подорвали её. Часть советских сапёров погибла и от прокладки штольни отказались.
Все сырые места внутри катакомб были взяты на учёт. В одном месте за сутки стекало каплями два—три котелка воды. В других местах поставили отряды бойцов, высасывавших воду губами из известняка. Потом додумались делать в таких местах в стене небольшие отверстия, вставлять в них резиновые трубки изоляции от электрических проводов и через них высасывать воду.
С силой втягивая в себя воздух через эту трубочку, человек всасывал маленький глоток воды, и, как бы ни томила его жажда, он не глотал эти драгоценные капли, а сливал их изо рта во флягу или котелок. Это была мучительная работа — часами приходилось стоять, запрокинув голову, и всё время бороться с искушением проглотить воду... Это очень вредно сказывалось на здоровье — вместе с воздухом человек втягивал в себя мельчайшие крошки рассыпчатого камня, они проникали к нему в лёгкие и вызывали потом долгий и мучительный кашель, а иногда даже тяжёлую лёгочную болезнь.
Но всего этого было недостаточно и бойцы постоянно испытывали сильную жажду. Поэтому ежедневно в самой глубокой части подземелья группа сапёров долбила колодец в надежде пробиться к грунтовым водам — но в камне нужно было пробить вертикальную шахту глубиной не менее 15 метров.
Потом обратили внимание на то, что немцы забросали колодец перед входом большими камнями, досками и колёсами от повозок и перестали охранять его. Тогда кирками и лопатами бойцы пробили подземный ход в стенку колодца ниже завала и добрались до его воды. 03.07.1942 тоннель длиной 19,5 м на глубине более 4-х м был готов и бойцы Аджимушкайского подземного гарнизона получили долгожданную воду. Политрук Александр Сариков писал в найденном в подземелье дневнике:
Трубилин уверенно дошёл до колодца подземным ходом, в результате упорной работы в течение тридцати шести часов пробил дырку в колодце и обнаружил, что воду брать можно. Тихонько набрал ведро воды и первый выпил со своими рабочими. А потом незаметно принёс в штаб нашего батальона. Вода, вода! Стучат кружками, пьют. Я тоже — туда. Капитан подал мне полную кружку холодной чистой воды, шёпотом сказал: "Пей, это уже наша вода". Не знаю, как я её пил, но мне кажется, что её как будто и не было. К утру вода была и в госпитале, где давали уже по двести граммов. Сколько радости! Вода, вода!.. Застучали, зазвенели котлы, каша, каша! Суп! О, сегодня каша, значит будем жить. Сегодня уже имеем в запасе сто тридцать вёдер воды... Но нужно оговориться, что воду брать было очень трудно — по подземному ходу можно идти только на четвереньках.
Но примерно через десять дней гитлеровцы обнаружили, что гарнизон пользуется колодцем, и забросали его тушами мёртвых лошадей. Вода стала непригодной для питья.
В Аджимушкайских каменоломнях имелся свой госпиталь и его хирурги и медсёстры при острой нехватке медикаментов и бинтов проводили сложные операции и возвращали в строй десятки бойцов гарнизона.
Радиостанция гарнизона всё время пыталась установить связь с Большой Землёй. Когда из-за израсходования топлива остановился её движок — перешли на сухие батареи. Когда они разрядились — бойцы сконструировали динамо-машину с ручным приводом и по очереди крутили её. Радист мог принимать сводки Советского Информбюро, но передаваемые радиограммы оставались без ответа.
Прежде всего бойцам читали сводку Советского Информбюро — принятая радистом, она за ночь перепечатывалась в штабе на машинке в достаточном количестве экземпляров и к утру поступала во все подразделения. Затем начиналась военная учеба — командиры изучали с бойцами оружие, тактику, военную технику. Политработники проводили политинформации или читали лекции о международном положении. День проходил в этих занятиях.
По вечерам незанятых на караульной службе и выполнении боевых заданий бойцов от горьких мыслей отвлекали клубы — в одном помещении слушали баян и патефон, пели хором песни и даже танцевали, в другом — декламировали стихи или вслух читали книги.
Многократно группы разведчиков выбирались из каменоломен по ночам через боковые или вновь пробитые выходы и пытались пробраться через кольцо окружения и установить связь с партизанами — но ни один из них не вернулся.
Немецкие войска вокруг Аджимушкайских каменоломен были заменены на румынские и солдат СС. Бойцы по совету Николая Семеновича Данченко и его сына Коли пробили потолок тоннеля в указанном ими месте и выбрались внутрь сарая. Некоторое время его чердак служил наблюдательным пунктом гарнизона на поверхности, но потом румыны зашли в него и один случайно провалился в замаскированное отверстие в полу.
По ночам бойцы выбирались на поверхность и устраивали вылазки, во время которых убивали немцев и румын и приносили в каменоломни оружие, продовольствие и воду и даже иногда приводили пленных.
Немцы закладывали минные поля у выходов из подземелий, опутывали весь район каменоломен проволочными заграждениями, но, несмотря на всё это, вылазки гарнизона продолжались.
Ночью 04.07.1942 разведчики Аджимушкайского подземного гарнизона бесшумно сняли стороживших их часовых, сапёры проделали проходы в проволочных заграждениях и дали сигнал штурмовым группам. Они без звука ворвались в посёлок Аджимушкай и перебили ножами и штыками и прикладами и задушили голыми руками 3/4 немецкого батальона под командованием майора Рихтера, солдаты которого должны были их уничтожить. Остатки батальона прорвались под пулемётным огнём в сторону Керчи и бежали. Были взяты многочисленные трофеи и среди них гранаты.
Командир Аджимушкайского подземного гарнизона полковник Павел Максимович Ягунов погиб от случайного взрыва немецкой гранаты 05.07.1942.
Граната была неизвестной, редкой конструкции... В штабной комнате в тот момент находились несколько человек... При осмотре гранаты в ней раздался щелчок. Павел Максимович... крепко прижал гранату к груди. И погиб, весь удар приняв на себя. (Воспоминания защитника каменоломен Аджимушкая Пирогова).
Его похоронили в сбитом из досок кузова грузовика гробу. Командование Аджимушкайским подземным гарнизоном принял на себя полковник танковых войск Григорий Михайлович Бурмин.
05.07.1942 бойцы узнали о падении Севастополя, потом — о немецком прорыве к Сталинграду и на Кавказ.
У гарнизона кончились запасы продовольствия. Тогда они вспомнили о заваленном в первые дни обороны взрывом продуктовом складе и откопали его.
В начале июля 1942 г. нацисты убедились в том, что гарнизон Аджимушкайских каменоломен больше не несёт потерь от ежедневных газовых атак и прекратили их.
Противник пытался засылать в подземелья своих агентов то под видом бежавшего от них военнопленного, то под маской местного жителя. Эти люди старались посеять неверие и панику среди защитников каменоломен, а иногда и предательски убивали их. Но гарнизон вскоре научился распознавать вражеских лазутчиков, и их быстро вылавливали и уничтожали.
Тогда гитлеровцы стали выдалбливать над подземельями вертикальные штольни, закладывать в них на дно 3—5 авиабомб весом 250 кг и подрывать их. В первый раз от такого мощного взрыва обрушились стены и потолки коридоров в радиусе нескольких десятков метров и погребли под собой несколько десятков советских бойцов. Детонация выбила оконные стёкла в домах на западной окраине г. Керчь в пяти километрах от Аджимушкая.
Тогда командование подземного гарнизона сформировало команду "слухачей" во главе со старшим лейтенантом Николаем Беловым. Их задачей было всё время курсировать по подземным помещениям и внимательно прислушиваться к звукам сверху.
Как только сверху слышался стук ломов и кирок и становилось ясным, что немцы роют здесь очередной колодец, из ближайших подземелий людей переводили в другие места, и, когда раздавался взрыв, жертв уже не было. Но взрывы продолжались, немцы закладывали всё новые и новые колодцы, располагая их в шахматном порядке, и как бы теснили под землёй защитников каменоломен.
Между тем сапёры Аджимушкайского подземного гарнизона сами стали использовать взрывчатку для проходки колодца и в начале августа 1942 г. добрались до водоносного слоя. Проблема с водоснабжением была решена.
Но вскоре резко обострилась проблема снабжения гарнизона питанием. Все запасы продовольствия, кроме сахара и чая, кончились. Из чая пытались варить суп, а сахар плавили на огне, но такое однообразное питание привело к распространению среди защитников катакомб сахарного диабета и вызванных снижением иммунитета тяжёлых желудочно-кишечных заболеваний с летальным исходом.
В ход пошла кожа обуви и ремней. Её резали на мелкие кусочки, долго вываривали. И ели. (Воспоминания защитника каменоломен Аджимушкая Пирогова).
Изредка группам выбравшихся на ночную поверхность разведчиков удавалось пролезть через установленные вокруг Аджимушкайских каменоломен минные поля, нарвать несколько вещмешков лебеды и другой травы и принести их в подземелья.
Эту траву ели с жадностью, как какое-то невиданное заморское лакомство.
Потом вспомнили о зарытых ещё в мае 1942 г. в дальних коридорах ногах забитых на мясо лошадей. Их откопали, сняли с них копыта и варили из них некое подобие супа. Когда эта "пища" кончилась, перебили и съели немногочисленных крыс.
Однажды Н. В. Шаматов попал на поляну дикого чеснока. Шёл бой. Но за то время, пока пулемётчик держал оборону, он успел набить гимнастёрку драгоценным чесноком. Главное — заметил место. Чеснок потом распределили всем поровну — лекарство от начинавшейся цинги. Порой как главные трофеи приносили с полей ячмень, свеклу. (Воспоминания защитника каменоломен Аджимушкая Пирогова.).
С наступлением сентябрьских холодов в сырых подземельях становилось промозгло и днём бойцы по очереди грелись у пробитой наружу амбразуры в падающих через неё осенних лучах солнца.
На третий месяц обороны мы походили на обтянутые кожей скелеты, передвигались медленно, через каждые три—четыре шага присаживались отдыхать, легче было переползать. Но с этим мирились… Страшнее было то, что почти не оставалось сил выполнять самое необходимое — невероятных усилий требовалось перезарядить винтовку, нажать на спусковой крючок, а после выстрела и отдачи в плечо теряли сознание… Живыми оставались те, кто был молод и здоров, раненые, как правило, умирали, держался тот, кто мог есть всё. (Воспоминания Н. В. Шаматова.)
Постепенно от взрывов, ран, голода и болезней один за одним погибали защитники Аджимушкайских каменоломен. Был убит старший лейтенант Николай Белов. Погибли Николай Семёнович Данченко и его четырнадцатилетний сын Коля. Люди обессилели, едва передвигались на ногах и уже не могли хоронить умерших.
Люди начали умирать во сне, засыпали и не просыпались… Так умер мой товарищ младший лейтенант Пётр Петрович Новокшапов. Засыпая, он жаловался мне, что ему очень холодно, попросил накрыть его шинелями, сам свернулся калачиком. Так погиб и лейтенант Георгий Почхуа из Тбилиси. Хоронить погибших у нас к этому времени уже не было сил. Погибших заворачивали в плащ-палатку, клали в угол катакомб и закладывали камнями. Грузина Георгия Почхуа похоронили, завернув его в бурку, которая все время была с ним. (Воспоминания защитника каменоломен Аджимушкая Шайдурова.)
Изолированные немецкими взрывами группы советских бойцов попадали в плен. Так 05.10.1942 группа лейтенанта Николая Ефремова была оглушена и полузасыпана взрывом и схвачена гитлеровцами.
В конце октября 1942 г. полковник Фёдор Верушкин, у которого из-за отравления газами и сырости подземелий развились сердечная недостаточность и одышка и отекли ноги, истощённым попал в плен к румынам. Его доставили в тюрьму Симферополя и он ослеп и умер в ней через несколько дней. Ещё в катакомбах он сказал:
Всё кончено, никого нет в живых… Страшное мёртвое царство. Если бы не тление и крысы, можно было бы подумать, что гарнизон уснул. (Нуждин О.И. Генералы и полковники РККА в плену в годы Великой Отечественной войны. — С. 29.)
Через 170 дней отчаянного сопротивления и исчерпания всех возможностей обороны, примерно 30.10.1942 г. полковник Бурмин и батальонный комиссар Иван Парахин повели оставшихся в живых и обессиленных бойцов Аджимушкайского подземного гарнизона на ночной прорыв. В результате ожесточённого боя большинство погибло, 7 человек вместе с полковником Бурминым и батальонным комиссаром Парахиным были взяты в плен. Николай Ефремов встретил их в немецком лагере для военнопленных в Новоград-Волынском. Батальонный комиссар Парахин скончался от допросов в тюрьме Симферополя.
Через год во время Керченско-Эльтигенской десантной операции (31.10—11.12.1943) Приморская армия освободила посёлок Аджимушкай на Керченском полуострове и её бойцы вошли Аджимушкайские известняковые каменоломни. Это был Город Мёртвых.
По всем тоннелям и коридорам было разбросано всевозможное военное имущество: поржавевшие красноармейские каски, позеленевшие патроны и гильзы, покрытые слоем ржавчины винтовки с разбитыми и сгнившими ложами, фляги, котелки, куски телефонного кабеля, сапёрный инструмент. Здесь и там на стенах можно было различить выцарапанные или выкопченные надписи, адресованные Родине, родным и близким, и, судя по датам, которые иногда встречались, все они были сделаны летом и осенью 1942 года. Но самое страшное заключалось в том, что весь этот подземный лабиринт был полон останками погибших здесь людей.
Источники:
Смирнов С.С. Рассказы о неизвестных героях. Подземная крепость.
Подземный гарнизон: советские солдаты 170 дней обороняли катакомбы.