Оконные занавески колыхались от сквозняка, а за окном серые облака нависали над городом, словно предвещая грозу. Марина медленно накрывала на стол, то и дело поглядывая на часы. Сергей, её муж, задерживался уже больше часа, и тревога разливалась по телу неприятным холодком. Пятничный ужин — традиция, которую они не нарушали с первых дней брака, даже когда у Сергея были самые важные сделки и переговоры. Сегодня что-то было не так.
Дверной замок щёлкнул ровно в тот момент, когда она достала из духовки любимое блюдо мужа — запечённую курицу с яблоками и черносливом. В прихожей послышалась возня, потом приглушённые голоса, и на пороге кухни появился не только Сергей, но и его мать — Антонина Павловна. Лицо свекрови сияло той особенной улыбкой, которая всегда заставляла Марину внутренне сжиматься.
— Мариночка, милая, принимай гостей! — пропела Антонина Павловна, проходя на кухню, словно в собственный дом.
Сергей выглядел странно — нервно одёргивал пиджак, избегал взгляда жены. Он наклонился, чтобы поцеловать Марину, но она отстранилась, чувствуя неладное.
— Что случилось? Почему ты не предупредил, что Антонина Павловна придёт?
— Нам нужно поговорить, — глухо ответил Сергей, усаживаясь за стол.
Антонина Павловна тем временем открыла холодильник, оценивающе оглядела его содержимое и покачала головой:
— Опять полуфабрикаты? Сынок, ты же говорил, что Мариночка научилась готовить.
Марина стиснула зубы. За пятнадцать лет брака она так и не смогла привыкнуть к бесцеремонным замечаниям свекрови, но сейчас что-то подсказывало — это только начало.
— Мама, давай не сейчас, — попросил Сергей, вытирая пот со лба. — Марин, садись. Нам нужно серьёзно поговорить.
Она опустилась на стул напротив, чувствуя, как холодеют пальцы. Последний раз подобный тон был у мужа, когда он сообщал о смерти её отца.
— У нас с мамой есть новость, — начал Сергей, старательно складывая салфетку. — Я знаю, это будет неожиданно, но... В общем, мы с мамой решили, что будет лучше, если наша квартира будет записана на неё.
Марина моргнула, не вполне понимая, о чём речь.
— В каком смысле — на неё? Это же наша квартира. Мы её вместе покупали.
Антонина Павловна поставила перед собой чашку чая, которую успела заварить, и благосклонно улыбнулась:
— Милочка, Серёженька просто перестраховывается. Его дела сейчас не очень, а у меня пенсия стабильная. К тому же, я ведь вам помогала с первоначальным взносом, помнишь?
Помогала. Марина помнила. Двести тысяч, которые они вернули через полгода, но Антонина Павловна почему-то всегда считала эту квартиру отчасти своей.
— Сергей, я не понимаю, — Марина перевела взгляд на мужа. — Ты что, уже переписал квартиру? Без моего ведома?
Сергей несколько раз кивнул, не поднимая глаз.
— Так было нужно, Марин. У меня проблемы с кредиторами. Могут отобрать имущество. А так — у нас ничего нет, всё мамино.
— Муж переписал нашу квартиру на свекровь?! — Марина даже не заметила, что кричит. — Это же моя квартира тоже! Я платила ипотеку, вкладывала деньги, делала ремонт!
— Да, милая, теперь выметайся! — ухмылялась Антонина Павловна. — Думала, я не вижу, как ты моего сына используешь? Пятнадцать лет ни ребёнка, ни готовки нормальной. Только ногти свои полируешь да шмотки покупаешь.
Марина застыла, не веря своим ушам. Она перевела взгляд на Сергея, ожидая, что он одёрнет мать, встанет на её защиту, скажет, что это шутка. Но он сидел, опустив голову, и молчал.
— Сергей, скажи, что это неправда, — прошептала она.
— Документы уже оформлены, Марин. Мама предложила тебе съехать к твоей сестре на пару месяцев, пока всё утрясётся. Потом вернёшься.
— А если не утрясётся? — Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Тогда и думать будем, — пожал плечами Сергей.
Она встала из-за стола, не чувствуя ног. В голове пульсировало: «Пятнадцать лет. Пятнадцать лет жизни — и вот так просто?»
— Это незаконно, — наконец выдавила Марина. — Ты не мог без моего согласия...
— Мог, — перебил Сергей. — Квартира записана только на меня. Помнишь, когда оформляли ипотеку, у тебя была проблема с кредитной историей? Ты сама настояла, чтобы всё было на моё имя.
Она помнила. Проклятый кредит на машину, который она взяла ещё до знакомства с Сергеем и не смогла выплатить вовремя. Тогда казалось, что это формальность — ведь они семья, они вместе.
— Я не уйду, — твёрдо сказала Марина. — Это мой дом. Я никуда не уйду.
— Уйдёшь, — так же твёрдо ответила Антонина Павловна. — У меня уже есть покупатель на эту квартиру. Вы получите деньги, разделите как положено, и разойдётесь.
— Покупатель? — Марина перевела взгляд на мужа. — Вы собираетесь продать нашу квартиру?
Сергей кивнул:
— Так будет лучше для всех. Разведёмся, разделим деньги — и каждый начнёт с чистого листа.
— Развод? — она почувствовала, как комната начинает кружиться. — Ты хочешь развестись?
— А зачем тебе такой муж? — снова встряла Антонина Павловна. — Бизнес у него развалился, долги кругом. А ты молодая, красивая. Найдёшь себе нового.
Марина рухнула обратно на стул. Всё это казалось кошмарным сном.
— Сколько ты мне должен? — спросила она Сергея. — За пятнадцать лет жизни, за испорченное здоровье из-за того, что я не могла родить тебе ребёнка, за ремонты, за мебель, за отпуска, которые я оплачивала последние пять лет? Сколько, Сергей?
Он молчал.
— Ишь, какая расчётливая, — фыркнула свекровь. — А кто тебя кормил все эти годы? Мой сын! А твоя парикмахерская много приносит? Копейки!
— Я директор салона красоты, а не парикмахер, — процедила Марина. — И я зарабатываю вполне достаточно.
— Вот и прекрасно, — улыбнулась Антонина Павловна. — Снимешь себе квартиру. А эту мы продадим. Покупатель ждёт до конца недели.
Марина встала и вышла из кухни. Она поднялась в спальню, достала чемодан и принялась бездумно кидать в него вещи. Не потому, что собиралась уходить — просто нужно было чем-то занять руки, чтобы не разбить что-нибудь о стену. Внутри клокотала ярость, перемешанная с болью и унижением.
Через час в спальню постучал Сергей:
— Марин, ты в порядке?
— Убирайся, — глухо ответила она. — И передай своей матери, что я вызвала юриста. Он будет здесь утром. А теперь убирайтесь оба из моего дома.
— Марин...
— Убирайся! — закричала она, и швырнула в дверь подушкой.
К её удивлению, Сергей не стал спорить. Через десять минут она услышала, как хлопнула входная дверь. Тишина квартиры обволокла её, как тёплое одеяло. Марина рухнула на кровать и наконец позволила себе заплакать.
Утром раздался звонок в дверь. На пороге стоял Михаил Степанович, семейный юрист, с которым они работали ещё во времена, когда бизнес Сергея процветал.
— Проходите, — Марина пропустила его в квартиру. — Спасибо, что приехали так быстро.
— Как не приехать, — покачал головой юрист. — Сергей совсем с ума сошёл. Я пытался его отговорить от этой затеи, но он твердил что-то про кредиторов и угрозы.
— Какие кредиторы? У него что, долги?
Михаил Степанович прошёл на кухню, сел за стол и достал папку с документами.
— Сергей год назад взял кредит на развитие бизнеса. Банковский не одобрили, взял у частников. Под бешеные проценты. Не смог расплатиться — теперь ему угрожают. Он в панике, Марина.
— И решил кинуть меня, — горько усмехнулась она.
— Не кинуть — защитить, — поправил юрист. — По-своему, конечно. Думал, если перепишет имущество на мать, кредиторы до вас не доберутся.
— А при чём тут развод? И продажа квартиры?
Михаил Степанович вздохнул:
— Это уже идея Антонины Павловны. Она давно хотела, чтобы Сергей вернулся к ней. У неё просторная трёшка, места хватит. А на вырученные от продажи вашей квартиры деньги можно было бы частично погасить долг.
— То есть Сергей просто использует меня? — голос Марины дрогнул. — Пятнадцать лет вместе — и вот так просто?
— Он напуган, — пожал плечами юрист. — Люди, которым он должен, шутить не любят. Он боится за тебя, за себя, за мать. Паникует. И слушает плохие советы.
Марина налила себе кофе, пытаясь собраться с мыслями:
— Что мне делать? Как защитить свои права?
— Тут сложно, — покачал головой Михаил Степанович. — Формально квартира принадлежала только Сергею. Но есть нюансы. Вы вместе выплачивали ипотеку, верно? У вас сохранились документы, подтверждающие ваши выплаты? Выписки со счетов, квитанции?
Марина кивнула:
— Я всё храню. Даже чеки за мебель и ремонт.
— Отлично. Тогда есть шанс доказать, что имущество было совместно нажитым, несмотря на то, что записано на одного из супругов. Это долго, но реально.
— А договор дарения? Он уже переписал квартиру на мать.
— Такие сделки можно оспорить, если доказать, что они были совершены с целью избежать раздела имущества при разводе или уклониться от выплаты долгов.
Марина почувствовала, как внутри разгорается решимость:
— Я хочу бороться. Не ради квартиры — ради справедливости.
— Это будет непросто, — предупредил юрист. — И дорого.
— У меня есть сбережения, — Марина поджала губы. — К тому же, мой бизнес, который так презирает Антонина Павловна, приносит неплохой доход.
Вечером позвонил Сергей. Голос его звучал виновато:
— Марин, давай поговорим. Мама перегнула палку. Мы не собирались тебя выгонять.
— Нет, Серёж, — спокойно ответила Марина. — Теперь говорить будут наши юристы. Я подаю на развод и буду требовать свою долю.
— Марин, ты не понимаешь! Мне угрожают! Они могут прийти и за тобой тоже!
— Надо было думать раньше, когда брал деньги непонятно у кого.
— Я всё делал для нас! — в его голосе звучало отчаяние. — Хотел расширить бизнес, больше зарабатывать...
— Для нас? — Марина горько рассмеялась. — А решил проблему за мой счёт. Прощай, Сергей.
Она нажала отбой и заблокировала его номер.
Следующие недели превратились для Марины в настоящий ад. Антонина Павловна приходила каждый день, пыталась проникнуть в квартиру, кричала под дверью. Потом начала приводить потенциальных покупателей — Марина не открывала. Сергей звонил с разных номеров, писал сообщения — она не отвечала.
А потом начались угрозы. Сначала на двери появилась записка: «Выметайся, или пожалеешь». Потом кто-то разбил стекло в её машине. Потом позвонили в салон и предупредили, что «сожгут всё к чёртовой матери», если она не уберётся из квартиры.
Марина не сдавалась. Она наняла охрану для салона, установила камеры в квартире, поставила новую дверь и сигнализацию. И продолжала собирать документы для суда.
В один из вечеров в дверь позвонили. На пороге стоял Сергей — осунувшийся, с синяками под глазами.
— Марин, пожалуйста, — начал он. — Мне некуда идти. Мама выгнала меня, сказала, что я всё испортил. Кредиторы грозятся переломать ноги. Я в отчаянии.
Марина смотрела на человека, которого когда-то любила, и не чувствовала ничего, кроме усталости.
— Что ты хочешь от меня, Сергей?
— Помоги мне, — он практически умолял. — Давай вместе решим эту проблему. Отзови иск, я уговорю маму вернуть нам квартиру...
— Поздно, — покачала головой Марина. — Я больше не верю тебе. И тем более твоей матери. Я буду бороться за своё в суде.
— Марин, я люблю тебя, — прошептал он. — Я всё испортил, знаю. Но дай мне шанс всё исправить.
Она покачала головой:
— У тебя был шанс. Пятнадцать лет шансов. Уходи, Сергей.
И закрыла дверь.
Суд длился почти год. Марине удалось доказать, что она вкладывала деньги в ипотеку, в ремонт, в обустройство жилья. Свидетельские показания, выписки со счетов, квитанции — всё играло в её пользу. Но главным козырем стали показания самого Сергея, который на одном из заседаний признался, что переоформил квартиру на мать специально, чтобы избежать раздела имущества при разводе.
Судья признал договор дарения недействительным и постановил, что квартира подлежит разделу как совместно нажитое имущество.
Когда Марина выходила из здания суда, её догнал Сергей:
— Теперь ты довольна? Мама в больнице с сердечным приступом. Кредиторы не отстают. А квартиру мы всё равно должны будем продать, чтобы расплатиться.
— Это твои проблемы, Сергей, — спокойно ответила Марина. — Мне полагается половина стоимости квартиры. Остальное решай сам.
— Ты стала жестокой, — покачал головой он.
— Нет, — улыбнулась Марина. — Я стала сильной. Есть разница.
Прошло ещё полгода. Квартиру продали — Марина получила свою долю и купила небольшую, но уютную однушку в новом районе. Салон процветал, она даже открыла второй. Жизнь налаживалась.
Однажды, возвращаясь домой, она увидела на скамейке у подъезда Антонину Павловну — постаревшую, с потухшим взглядом.
— Зачем вы пришли? — спросила Марина, останавливаясь рядом.
— Хотела увидеть, как ты живёшь, — тихо ответила свекровь. — Сергея посадили. За махинации. Кредиторы написали заявление. А я осталась одна.
Марина почувствовала, как внутри всё сжимается — не от жалости, а от осознания, что круг замкнулся.
— Мне жаль, Антонина Павловна, — сказала она. — Но я ничем не могу вам помочь.
— Знаю, — кивнула старуха. — Просто хотела сказать, что ты была права. Во всём права. Я разрушила вашу семью. И свою жизнь тоже.
Марина ничего не ответила. Она просто развернулась и пошла к подъезду, доставая ключи. Квартира была маленькой, но полностью её. Ни Сергея, ни его матери, ни их проблем. Только её жизнь — и целое будущее впереди.
На следующее утро она проснулась с необычным чувством — словно тяжесть, которая давила на грудь все эти месяцы, наконец исчезла. Она заварила себе кофе, села у окна и впервые за долгое время улыбнулась новому дню.
Войну за квартиру она проиграла. Но выиграла свободу и право начать всё заново. И это стоило всех потерянных квадратных метров.
Конец.