— Он у меня живет уже полгода.
Екатерина замерла в дверях собственного дома, глядя на незнакомую девушку. Светловолосая, в дорогой куртке, с вызывающе накрашенными губами. И эта наглость в голосе, словно она хозяйка, а не Екатерина.
— Простите, вы кто?
— Анжела. Подруга вашего мужа. — Девушка улыбнулась. — Михаил дома?
Екатерина медленно покачала головой. Сердце билось где-то в горле, но внешне она оставалась спокойной. Семнадцать лет замужества научили её скрывать эмоции.
— Михаил Сергеевич на работе.
— Жаль. Тогда поговорим мы с вами. — Анжела прошла в дом, не дожидаясь приглашения. — У нас с Мишей серьезные отношения. Думаю, вы должны об этом знать.
Должна знать. О серьезных отношениях мужа с какой-то девчонкой. Екатерина закрыла дверь и проводила незванную гостью в гостиную. Та уселась в любимое кресло Михаила, закинула ногу на ногу.
— Вы хотели мне что-то сообщить?
— Мише тяжело вам сказать. Он жалеет вас. — Анжела оглядела дорогую мебель, картины на стенах. — Но я считаю, честность — это основа отношений.
Честность. От любовницы. Екатерина едва сдержала смешок. Эта девчонка младше её на четырнадцать лет. Можно было бы назвать её дочкой.
— Сколько вам лет, Анжела?
— Двадцать четыре. А при чём здесь возраст?
— Просто интересно. Мой сын на девять лет младше вас.
Екатерина заметила, как дрогнули губы девушки. Сын — значит, семья. Дети усложняли планы юной соперницы.
— У нас с Мишей все серьезно. Мы планируем жить вместе.
— Понятно. А дети как вписываются в ваши планы?
Анжела встала, подошла к окну. В ее движениях читалась нервозность. Она явно рассчитывала на другую реакцию — истерику, слезы, скандал. А получила спокойный деловой разговор.
— Это ваши проблемы. Не мои.
— Вот как? — Екатерина тоже поднялась. — Денису пятнадцать, Вере десять. Самый сложный возраст. Они привыкли к определенному уровню жизни. Частная школа, теннис, музыка. Сможете обеспечить им все это?
— Миша обеспечит.
— Миша? — Екатерина усмехнулась. — Для меня он Михаил Сергеевич. Муж и отец моих детей. Вы же зовите его как хотите.
Девушка развернулась. В глазах плескался гнев, но и растерянность тоже.
— Вы что, не понимаете? Он больше вас не любит! Зачем цепляетесь за него?
— А вы уверены, что любит вас?
Анжела промолчала.
— Знаете, милочка, — Екатерина подошла ближе, — мужчины в сорок лет часто теряют голову. Им кажется, что молодость можно купить или отвоевать. Но это проходит. Как детская болезнь.
— Вы... вы старая! Он сказал, что вы...
— Что я что? — Голос Екатерины стал жестче. — Что рассказывал вам мой муж?
— Что вы превратились в домохозяйку. Что вас ничего не интересует, кроме тряпок и салонов красоты. Что с вами скучно.
Каждое слово било, как пощечина. Значит, обсуждали её. Анализировали. Делили её жизнь на части, как наследство.
— Возможно, он прав. — Екатерина пожала плечами. — Семнадцать лет я посвятила семье. Может, и правда пора подумать о себе.
Анжела насторожилась.
— То есть?
— Разведусь. Получу половину имущества. Займусь собой. — Екатерина улыбнулась. — Знаете, я в сорок выгляжу лучше многих в тридцать. И образование у меня неплохое. Найду работу, начну новую жизнь.
— А дети?
— Останутся с отцом. И с вами, раз вы претендуете на роль мачехи. — Екатерина внимательно посмотрела на гостью. — Кстати, у Дениса сложный характер. Ревнует отца, может нахамить. А Вера... она еще маленькая, но очень наблюдательная. Будет сравнивать вас с мамой.
Лицо Анжелы побледнело.
— Я... я не готова к детям.
— Но готовы к Михаилу? — Екатерина засмеялась. — Дорогая, дети идут в комплекте. Без них никак. Завтраки, обеды, ужины. Родительские собрания. Болезни по ночам. Подростковые проблемы.
Анжела пошла к выходу.
— Подумайте хорошенько, — бросила Екатерина ей вслед. — Готовы ли вы к такой жизни?
После ухода девушки Екатерина осталась стоять в прихожей. Руки дрожали. Внешнее спокойствие далось дорого.
Они с Михаилом познакомились в институте. Она — из маленького городка, дочь учителей. Он — москвич, из семьи инженеров. Родители мужа долго не принимали её, считали недостойной сына.
— Найдет себе подходящую, — говорила свекровь. — Это временное увлечение.
Но Михаил упрямо стоял на своем. После института сняли комнату у старушки. Восемнадцать квадратных метров на двоих. Зато были счастливы.
— Я куплю тебе дом, — обещал муж, целуя её на продавленном диване. — Большой, красивый. И машину. И платья самые дорогие.
И купил. Сдержал все обещания. Дом в престижном поселке, две машины, счета в магазинах. Екатерина превратилась из провинциальной девчонки в элегантную даму. Научилась разбираться в винах, дизайне, моде.
Только вот счастья стало меньше. Когда все мечты исполнились, оказалось, что мечтать больше не о чем.
Вечером Михаил пришел поздно. Екатерина встретила его на кухне.
— Как дела? — спросил он, целуя её в щеку.
— Нормально. — Она поставила перед ним тарелку. — К нам приходила твоя Анжела.
Михаил замер с ложкой в руках.
— Катя...
— Хорошенькая девочка. Молодая. — Екатерина села напротив. — Правда, глуповата. Думает, что дети — это несущественная деталь.
— Я могу все объяснить.
— Не надо. Объяснений я наслушалась от неё. — Екатерина встала. — Завтра еду к маме. Подумаю, что делать дальше.
— Катя, постой...
— О чем? О том, что я превратилась в скучную домохозяйку? Или о том, что тебе нужны новые впечатления?
Михаил опустил глаза.
— Может, она права. Может, пора заканчивать этот спектакль. — Екатерина направилась к выходу. — Дети сейчас приедут. Расскажи им сам.
Всю ночь она не спала. Слушала, как муж ходит внизу по дому. О чем думал? Жалел о случившемся или планировал новую жизнь?
Утром дети вернулись с дачи загорелые, счастливые. Денис сразу же заперся в комнате с компьютером. Вера прыгала по дому, рассказывая о летних приключениях.
— Мам, а почему ты грустная? — спросила дочка.
— Просто устала.
— А папа тоже грустный. И молчит все время.
Из детских уст... Екатерина обняла дочь. Как объяснить десятилетнему ребенку, что семья рушится? Что папа нашел себе новую подружку?
Днем позвонил Михаил.
— Анжела больше не будет нас беспокоить.
— Это твое решение или её?
— Моё. — Он помолчал. — Катя, давай поговорим. Встретимся в ресторане.
— Зачем? Чтобы ты мог легче меня бросить?
— Я не хочу тебя бросать.
— А чего хочешь?
Он не ответил.
Вечером Екатерина сидела в саду, читала. Точнее, делала вид, что читает. Мысли путались, слова в книге расплывались.
— Мама, — Денис подсел рядом на скамейку, — что происходит между вами с папой?
Сын был умным, наблюдательным. В свои пятнадцать понимал больше, чем хотелось бы.
— Ничего особенного. Просто... сложный период.
— Из-за той женщины?
Екатерина резко подняла голову.
— Откуда ты знаешь?
— Видел, как она выходила от нас. А потом папа всю ночь не спал. — Денис взял её за руку. — Мам, если что, я буду с тобой.
Слезы подступили к глазам. Сын уже почти взрослый, готов защищать маму.
— Спасибо, солнышко. Но это наши с папой проблемы.
— Решайте быстрее. А то Верка все понимает, только молчит.
Через неделю Михаил снова предложил встретиться. На этот раз Екатерина согласилась.
Ресторан был тихий, уютный. Тот самый, где они праздновали первую серьезную прибыль мужа. Тогда им казалось, что впереди только счастье.
— Прости меня, — сказал Михаил. — Я был дураком.
— Был? — Екатерина подняла бровь. — А сейчас поумнел?
— Катя, ну что ты...
— Что я? Не прощаю измену? Не радуюсь, что ты вернулся? — Она отпила вина. — А должна, по-твоему?
— Мне просто... не хватало чего-то. Понимаешь? Мы как два корабля, которые плывут рядом, но не пересекаются.
— И ты решил пересечься с двадцатичетырехлетней девочкой?
Михаил покраснел.
— Это было глупо. Я понял это. Она... она не ты.
— Конечно, не я. Она молодая, красивая, без детей и обязательств. — Екатерина поставила бокал на стол. — Знаешь, что меня больше всего задело? Не измена. А то, что ты обсуждал меня с ней.
— Катя...
— Говорил, какая я скучная домохозяйка. Какая неинтересная. — Голос её дрожал. — Семнадцать лет я была твоей опорой. Рожала детей, воспитывала их, создавала уют. А ты...
— Прости. — Михаил протянул руку через стол. — Я больше никогда...
— Никогда не говори "никогда". — Екатерина не дала ему коснуться своей руки. — Люди меняются. Обстоятельства тоже.
— Что мне сделать, чтобы ты простила?
Екатерина долго смотрела в окно. За стеклом мелькали машины, люди спешили по своим делам. Жизнь продолжалась.
— Ничего. Прощение — это не то, что можно заслужить. Это то, что дают. Или не дают.
— И ты не даешь?
— Не знаю еще.
Домой они ехали молча. У ворот своего дома Михаил остановил машину.
— Катя, я люблю тебя. И детей. Эта семья — единственное, что у меня есть по-настоящему.
— А бизнес? Деньги?
— Все это ерунда без вас.
Екатерина вышла из машины. У крыльца остановилась, обернулась.
— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты думаешь, что любовь — это право собственности. Что можно любить и при этом предавать. Использовать, ранить, а потом просить прощения.
— А разве не так?
— Нет. Любовь — это ответственность. За того, кого любишь. За его чувства, доверие, боль. — Она поднялась на крыльцо. — Подумай об этом.
В доме было тихо. Дети спали. Екатерина прошла в спальню, села у окна. Луна освещала сад, где они с мужем когда-то планировали посадить розы.
Розы так и не посадили. Все откладывали на потом.
Может, и с семьей так же? Все важное откладывали, пока не стало слишком поздно?
Она достала телефон, долго смотрела на него. Потом набрала знакомый номер.
— Миша? Это я. Приезжай. Нам есть о чем поговорить.
Когда муж вошел в спальню, Екатерина сидела в том же месте.
— Я думала о нас, — сказала она тихо. — О том, что мы потеряли друг друга где-то по дороге.
Михаил сел рядом на кровать.
— Что будем делать?
— Не знаю. — Екатерина повернулась к нему. — Но хочу попробовать найти дорогу обратно. К тому счастью, которое было у нас в той убогой комнатке.
— Думаешь, получится?
— Не знаю. Но попробовать стоит. Ради детей. И ради нас.
Михаил осторожно взял её за руку. На этот раз она не отдернула.
— Я изменюсь, обещаю.
— Не обещай. Просто делай. — Екатерина вздохнула. — И помни: второго шанса у нас может не быть.
За окном начинало светать. Новый день. Может быть, и новая жизнь. А может, продолжение старых ошибок.
Время покажет.